Испугался, Поттер? (Отредактирован.)

В Большом зале остался только хаос. Джинни лежала на холодном каменном полу, её тело сотрясалось от рыданий, щека пылала красным от удара, а слёзы смешивались с кровью из разбитой губы. Луна сидела рядом, пытаясь успокоить её, но Джинни отталкивала её руки, не в силах остановить поток слёз. Рон, который до этого стоял в ступоре, наконец очнулся. Он подошёл к ней, опустился на колени и осторожно коснулся её плеча.

— Джинни, — сказал он, и голос его был хриплым, почти виноватым. — Вставай. Не надо здесь лежать.

— Убирайся! — закричала она, отталкивая его руку. — Ты не понимаешь! Он никогда меня не любил! Я была для него просто игрушкой! — Она снова разрыдалась, и Рон, не обращая внимания на её сопротивление, подхватил её под руки, помогая встать.

— Давай, — прошептал он, прижимая её к себе. — Я отведу тебя в гостиную. Там будет спокойно. Пойдём, Джинни.

Она не сопротивлялась больше. Она просто повисла на нём, всхлипывая и растирая слёзы по лицу, и Рон, обняв её, медленно повёл её к выходу из зала. Луна и Невилл переглянулись, но не сказали ни слова. Всё было кончено. И Гарри ушёл.

Тем временем в коридоре Гарри уже шёл к выходу из замка. Его тело всё ещё дрожало от злости, но внутри, под этой яростью, пульсировало странное, тёплое чувство — воспоминание о том, как Драко смотрел на него, как он отреагировал на его защиту в большом зале, как пальцы почти касались его щеки в знаке "благодарности". Он не знал, что с ним происходит, но знал одно: ему нужно было остыть после ситуации с Джинни. И свежий воздух был лучшим лекарством.

Он вышел во внутренний двор и глубоко вдохнул холодный воздух. Голова всё ещё раскалывалась, но на улице было тихо, и это помогало немного прийти в себя. Он плюхнулся на скамейку, зажмурился и попытался восстановить события прошлой ночи. Драко, их тела, его дыхание на своей коже. В животе странно щекотало, и от этого захотелось зарыться лицом в ладони и завыть.

— Привет, Гарри, — раздался сзади игривый голос.

Он обернулся и увидел Ромильду Вейн. Она прижимала к груди журнал и смотрела на него с той же навязчивой улыбкой, что и всегда. Гарри почувствовал, как его злость закипает с новой силой. Он не хотел видеть никого. Особенно её.

— Ромильда, — бросил он, и голос его был сухим, как песок. — Иди нахуй.

Она замерла, её улыбка дрогнула, но она попыталась подойти ближе.

— Гарри, я просто хотела поговорить. Ты выглядишь таким...

— Отвали, — рявкнул он, вставая. Его глаза горели от злости, и он шагнул к ней так быстро, что она попятилась. — Я сказал: проваливай, сука. Если ты ещё раз подойдёшь ко мне, если я увижу твоё лицо в этом дворе, я сотру тебя с лица земли. Я убью тебя, Ромильда, и мне будет насрать, кто узнает. Ты поняла?

Ромильда побледнела, её глаза расширились от ужаса, и она, спотыкаясь, побежала прочь, даже не оглядываясь. Гарри проводил её взглядом, чувствуя, как его тело дрожит от этой дикой, неконтролируемой ярости. Он снова сел на скамейку, пытаясь успокоиться, и вдруг услышал шаги. Тяжёлые, неуклюжие. Он поднял голову и увидел Крэбба и Гойла. Они шли прямо на него, их лица были искажены злостью, а кулаки сжаты. Гарри не двинулся с места. Он просто смотрел на них, чувствуя, как его пустота сменяется холодной, расчётливой злостью.

— Что, толстяки? — усмехнулся он, вставая. — Пришли отомстить за своего дружка? Или просто ищете, где бы навалять?

— Ты больной ублюдок, — процедил Крэбб сквозь зубы. — Ты сделал это с Малфоем. Мы знаем. Вся школа знает.

— И что? — Гарри шагнул к нему, и его голос стал тихим, почти ласковым. — Ты хочешь что-то с этим сделать, Крэбб? Попробуй. Я буду только рад размазать тебя по этой стене.

Гойл зарычал и бросился на него, но Гарри был быстрее. Он перехватил его руку, вывернул её и с силой толкнул Гойла в стену. Крэбб попытался ударить его сзади, но Гарри развернулся, схватил его за воротник и прижал к себе.

— Вы слабые, — прошипел он. — Вы всегда были слабыми. И вы никогда не сможете причинить мне боль. Я — тот, кто причиняет боль. Поняли?

Он оттолкнул Крэбба, и тот рухнул на землю, задыхаясь. Гарри посмотрел на них сверху вниз, чувствуя, как его руки дрожат от этой липкой, грязной силы, которая пульсировала в нём.

— Я иду искать с  Малфоя, — сказал он, и голос его стал ровнее. — Если вы когда-нибудь ещё раз попытаетесь остановить меня, я прикончу вас на месте. Обоих. Вам ясно?

Крэбб и Гойл не ответили. Они просто смотрели на него с ужасом, и Гарри знал, что они больше не посмеют встать у него на пути. Он развернулся и пошёл прочь, оставляя их позади. Его ноги сами несли его к Комнате требований — к тому месту, где всё началось. И когда он открыл дверь, он увидел Драко — тот сидел на кровати, прислонившись головой к стене, и смотрел в пустоту. Он выглядел уставшим, разбитым, но когда поднял взгляд на Гарри, в его глазах мелькнуло что-то живое.

— Ты снова пришёл, — сказал Драко, и голос его был хриплым.

— Я всегда блять прихожу к тебе, — ответил Гарри, и его голос был тихим, почти тёплым. — Ты же знаешь.

Он сел рядом, их плечи соприкоснулись, и Гарри почувствовал, как его тело наконец расслабляется. Ему не нужно было ничего говорить. Они просто сидели, глядя в тишину, и в этой тишине было больше смысла, чем в любых словах.