Испугался, Поттер? (Отредактирован.)

---

Было ужасно видеть Драко в таком состоянии. Гарри ненавидел его — по крайней мере, он так думал, — но никогда не желал ему такого. Синяки, рассеченная губа, этот потерянный, пустой взгляд. Причина избиения всё ещё маячила перед глазами, но Гарри не был уверен, хочет ли знать правду. Узнал ли Люциус об их делах? О том, что его сын целовался с тем самым Поттером, с которым ему не следовало даже дышать в одном направлении?

Гарри был "Избранным", несущим это гребанное бремя, но он знал, что Драко тоже несёт свой груз. Слизеринец был вынужден выполнять задания Темного Лорда под угрозой смерти семьи. Он не хотел быть избалованным сопляком — просто таким его сделали. Часть семьи чистой крови, которая разрывала его юность на куски. Мальчик без выбора. Гарри не знал этого раньше. Для него Драко всегда был просто высокомерным ублюдком, которого превозносили и втискивали в рамки совершенства, недостижимого для самого Гарри. Но теперь? Теперь он смотрел на него и видел того же сломленного человека, каким был сам. И это бесило его до чёртиков.

Он испытывал к Драко влечение. Или, по крайней мере, так казалось, если судить по последним месяцам, проведённым в ежедневных раздумьях о нём. Мысль о том, что Драко может уехать, когда-то была одним из его самых тёмных желаний. Теперь это стало его глубочайшим страхом. Зная, что вне Хогвартса с ним будут обращаться как с дерьмом, как с мусором, Гарри не мог вынести этой мысли. Он провёл свою юность в доме дяди, в чулане под лестницей, с самыми отвратительными людьми на свете. Он не мог простить себе, если бы пожелал такого кому-то другому. Особенно Драко.

— Ты собираешься уехать? — наконец спросил Гарри, и голос его был хриплым, как будто он сам задыхался.

Вена пульсировала на его лбу, готовая лопнуть. Драко не ответил. Он просто смотрел в пол, сжавшись от стыда, как побитая собака.

— Ответь мне, мать твою! — заорал Гарри, чувствуя, как слюна летит изо рта, как его тело дрожит от злости и отчаяния.

Драко поднял на него глаза, и их взгляды встретились. Он потёр скулу под фингалом и прошипел, забыв о синяках, а затем медленно моргнул, пытаясь собраться с мыслями.

— Я не знаю. Я даже не знаю, где сейчас мой отец. Уверен, он пытается взвалить вину на Дамблдора... Учитывая обстоятельства...

— Что ты имеешь в виду? — рявкнул Гарри, чувствуя, как страх и злость смешиваются в груди. — Твой отец знает о нас?

Драко склонил голову набок, поражённый этим «нас», будто они были кем-то важным.

— Нет, — ответил он тупо, удивлённый этим вопросом. — Потому что Дамблдор не выполняет свою работу. Ты же знаешь, его чуть не отправили в Азкабан. Да ради всего святого!

— Ты что, издеваешься? — прошипел Гарри. — Опять?!

Он откинул голову назад, фыркнув, и развернулся спиной. Что за херня? Чего этот ублюдок от него хотел? Чем они, блядь, занимались? Он думал, они уже покончили с этой игрой в обвинения. Стало заманчиво просто использовать «Забвение» — если не на себе, то хотя бы на Драко.

— Это была ошибка, — выплюнул Драко. — Ты был ошибкой. Это была чёртова ошибка, что ты вообще родился, Поттер.

Гарри замер. Его лицо побелело, рот приоткрылся.

— Что?

— Всю свою жизнь я пытался заставить отца гордиться, — голос Драко дрожал, но в нём звенела сталь. — Всю свою жизнь я делал всякую херню, чтобы все мной гордились. Стать старостой Слизерина, быть лучшим, гребаным совершенством. И знаешь что? Я бы добился этого. Я бы стал лучшим, если бы не ты, который всё портит каждый раз, когда открывает рот!

— Твой отец? — почти ошеломлённо ответил Гарри. — Гордился? Когда-либо? Взгляни на себя, Малфой! Посмотри, что он с тобой сделал!

— Это не имеет значения, — Драко шагнул ближе, и в его глазах вспыхнула ярость, смешанная с болью.

— Мне насрать, что ты думаешь, — огрызнулся Гарри, чувствуя, как его злость закипает, как кислота в венах. — Он отвратительный, жестокий ублюдок, а ты просто жалкий!

— Он был лучшим отцом, чем твой! — заорал Драко, его голос сорвался на визг. — Твой сдох в своей постели, пока ты лежал, пуская слюни! Он не сделал ни хера, чтобы защитить ни тебя, ни твою мать! Он просто хотел умереть — чтобы избавиться от твоего дерьмового будущего!

Гарри выхватил палочку. Внутри него всё оборвалось — злость, боль, обида, эта липкая, гнилая ненависть, которую он носил в себе годами. Он швырнул заклинание, повалив Драко на пол, даже не дав ему шанса защититься.

— Сектумсемпра!

Слова сорвались с его губ, как проклятие, и он даже не понял, что произнёс их, пока свет не покинул кончик палочки. Звук режущих лезвий разнёсся по комнате, эхом отражаясь от стен. Гарри рухнул на колени, его руки дрожали, а внутри всё превратилось в пустоту. Он не понимал, что натворил. Никогда не использовал это заклинание раньше. Его глаза наполнились слезами, когда он услышал хрип Драко.

Драко лежал на спине, беспомощно раскинув руки на груде книг. Гарри не хотел смотреть. Не хотел видеть, что он сделал. Но он слышал — этот звук, эту борьбу за воздух, это захлёбывание кровью, которая сочилась из его рта, из его пальцев, пропитывая пожелтевшие страницы тёмными пятнами. Драко плакал. Он рыдал, как ребёнок, захлёбываясь собственной кровью, и Гарри чувствовал, как его собственное тело содрогается от этого звука.

Он подполз к нему, не в силах смотреть, но и не в силах отвести взгляд. Пальцы Гарри дрожали, когда он коснулся лица Драко, размазывая кровь, смешанную со слезами. Внутри него было пусто. И в этой пустоте, в самой гнилой части его души, он понял одну вещь: он не хотел, чтобы Драко умирал. Он хотел его. Хотел его запах, его дыхание, его боль. И эта мысль была хуже любого проклятия.