Испугался, Поттер? (Отредактирован.)

---

— Твою мать, Гарри! — Гермиона выдохнула это вместе с воздухом, когда стена наконец поймала её падающее тело. Она не сразу нашла опору — ноги подкашивались от бега, а в груди жгло, будто она проглотила раскалённый уголь. Библиотечная книга, которую она всё ещё сжимала в пальцах, тяжело и сочно впечаталась ему в плечо. Раз, второй. Она била с остервенением, но без настоящей силы — скорее, чтобы выпустить пар, чем причинить боль. После третьего удара Гермиона стиснула зубы так, что желваки заходили под кожей, и провела тыльной стороной ладони по губам, словно пытаясь стереть с них привкус его идиотизма.

— Какого хрена ты устроил, Поттер?

— Что? — Гарри дёрнулся, снимая очки, и принялся сосредоточенно тереть стекло краем мантии. — Что я, по-твоему, сделал?

— Не прикидывайся дураком, — Гермиона дёрнула его за ворот мантии так резко, что Гарри пошатнулся. — Ты прекрасно знаешь, о чём я. Хватит вытворять этот детский цирк. Ты что, думаешь, Малфой проглотит это молча? Он узнает — и тебе конец. Не геройский, не эпичный — просто конец в виде грязного люпина в больничном крыле. — Она снова замахнулась книгой, но в этот раз только занесла её над головой, а затем оглянулась через плечо — инстинктивно, нервно. Проверила коридор: нет ли бледной морды Драко или одного из его тупых громил-подпевал.

— Ты ведёшь себя как идиот, — теперь она говорила тише, но в голосе сквозило железо. — Причём уже не первую неделю. Что, чёрт возьми, с тобой происходит на самом деле?

Гарри сжал губы в тонкую полоску. Его взгляд скользнул за её плечо — туда, где коридор уходил в темноту, — и он явно слушал что-то другое. Не её. Совсем не её.

— Гарри? — Её голос сорвался на резкую ноту, и она шагнула ближе, почти касаясь его локтем. — Ты меня вообще слушаешь?!

— А? — Он мотнул головой, как пёс, стряхивающий воду.

Гермиона прикрыла глаза. На секунду — просто чтобы сделать вдох. Её пальцы сами собой сжали переносицу, словно она пыталась физически удержать себя от крика. Потом она облизнула пересохшие губы и проговорила, чеканя каждое слово:

— Слушай сюда. Если ты решил внезапно стать плохим парнем — мне, в принципе, плевать. Нет, это не так. Это дерьмово. Но... кто я такая, чтобы указывать тебе? — Она махнула рукой, не закончив мысль. Просто сделала ещё один глубокий вдох, который обжёг горло, и добавила уже почти шепотом: — Просто держись подальше от проблем. Хорошо? Ради меня. Если тебе плевать на себя — сделай это ради того, чтобы я не выдирала волосы из-за тебя.

Гарри пожал плечами. Небрежно. Слишком небрежно для того, чтобы это было искренне. Но в конце концов он коротко кивнул — и этот кивок был настолько неубедительным, что Гермиона захотела снова ударить его книгой.

— Ты, может, и Избранный, но это не даёт тебе иммунитет к собственному кретинизму.

— Но я Избранный, — оскалился Гарри, и в его улыбке мелькнуло что-то хищное.

Книга врезалась ему прямо в темечко. В этот раз — с полноценным, увесистым звуком.

— Ладно, прости, — буркнул Гарри, потирая затылок, но улыбка не исчезла. Она стала только шире — липкой, нервной, почти пьяной от напряжения.

Гермиона вздохнула — тяжело, гулко, и прижала книгу к груди. Кончики её пальцев нервно поглаживали корешок, словно она успокаивала не Гарри, а саму книгу. Словно эта книга была единственной нормальной вещью в этом коридоре.

— Я в гостиную, — сказала она и медленно двинулась прочь, но лицо всё ещё было повёрнуто к нему, в ожидании подвоха. — Мне нужно прочитать кое-что, пока эти страницы не вывалились из переплёта от того, как я ими тебя охаживала.

— Ну, может, тебе стоит хотя бы раз перестать лупить меня. Это сэкономит кучу книг и твою энергию.

Она возмущённо вскинула брови. В её взгляде читалось: «Ещё одно слово — и я вернусь». Но она сдержалась, с усилием разжала пальцы, сжатые на корешке.

— Увидимся позже? — спросила она, и это прозвучало уже не как вопрос, а как утверждение. Она принуждённо стёрла с лица гримасу раздражения, заменив её на плоскую, почти больную улыбку.

Гарри кивнул — слишком легко, слишком щедро. Поднял руку в жесте, который должен был означать «не ссы», но выглядел как прощальный взмах.

— Ага. Не парься. Я догоню тебя через пару минут. Это быстро.

Гермиона открыла рот, чтобы спросить: «Что именно? Что там у тебя за дела?». Но взгляд упал на книгу, на переплёт, который уже начал трескаться от её ударов, и она проглотила вопрос, как горькую таблетку. Вместо этого — короткий кивок. И она пошла прочь, не оборачиваясь, хотя каждый шаг давался ей с ощущением, что она оставляет его одного в клетке с тигром.

Прошло меньше минуты после того, как её каблуки стихли в конце коридора, как тишину разорвал рык.

— ПОТТЕР!

Гарри вздрогнул — но, мать его, он не испугался. Наоборот, по позвоночнику пробежал электрический разряд удовольствия. Где-то в груди зажглось тёплое, почти извращённое удовлетворение. Он сиганул в ближайший класс — удача, что дверь оказалась приоткрыта, — и нырнул между книжными стеллажами. Сердце колотилось глухо, но ритмично, как барабан перед казнью. Он прижался спиной к шкафу, прислушался к шагам — тяжёлым, яростным. Выдохнул, задерживая воздух в лёгких.

Дверь распахнулась с грохотом.

Гарри не нужно было выглядывать, чтобы понять: Малфой. Конечно, Малфой. Гарри поджал губы, чувствуя, как внутри распускается мерзкий, липкий цветок предвкушения.

— Мама никогда не учила тебя, что трогать чужое без спроса — свинство, Поттер? — голос Драко звенел на грани истерики.

Ряд учебников рухнул с полки прямо к ногам Гарри — взрывная волна от заклинания, которое просвистело в сантиметре от его головы. Малфой явно целился в башку.

— Срываешь злость на книгах? — Гарри вышел из-за укрытия, не скрываясь. Он встал в полный рост, грязный, с разбитыми костяшками от недавней драки, и улыбнулся.

Эта улыбка была маленькой, сложной, как трещина на стекле. Она не предвещала ничего хорошего.

Драко зарычал и бросил ещё одно заклинание — Гарри даже не дёрнулся, потому что знал: Малфой промахнётся. Так и вышло: стеклянные банки с лягушачьими глазами взорвались на полу, и липкая жижа растеклась по плитке.

— Я тоже рад тебя видеть, Малфой.

— Что ты сделал с моим костюмом?! — прошипел Драко, сверкая глазами. Его руки тряслись.

Гарри неторопливо, с деланным интересом прошёлся взглядом по фигуре врага и остановился на огромном мокром пятне, расползшемся по промежности его идеально выглаженных брюк.

— Ну, единственный вывод, который я могу сделать, — это то, что ты сам обосрался, — Гарри ухмыльнулся в полный рот, обнажая дёсны. Пятно было его рук делом — детская, тупая выходка после игры: он перекрыл душ в раздевалке, и Малфой вышел из неё мокрым с головы до ног, а теперь ещё и это.

Драко шагнул вперёд — так резко, что Гарри не успел среагировать. Тяжёлая, сухая пощёчина впечаталась ему в щёку. Звук получился хлёстким, как удар плёткой. Палочка Малфоя всё ещё была нацелена в лицо Гарри, но он не осмеливался её применить. Не сейчас. Никогда.

Гарри зажмурился на секунду, ощущая, как горит кожа, и с трудом проглотил рвущееся из горла: «Ещё». Он хотел этого. Ему нравилось, как Драко теряет контроль, как его идеальная маска трескается, обнажая дно.

— Ты конченый, Поттер. Подожди, пока мой отец узнает.

— Узнает что? — Гарри оскалился, чувствуя, как кровь приливает к щеке. — Что ты решил отомстить, шлёпнув меня по лицу? Он будет гордиться. Ты использовал свою сплюснутую тряпку вместо палочки.

Драко заскрежетал зубами так, что это услышал даже Гарри. Пальцы сжались в кулак, затем разжались. Малфой боролся с собой — Гарри видел это, чувствовал этот запах страха, который смешивался с яростью. Гарри медленно отступил на шаг — не от страха, нет. Это был вызов. Он знал, что Малфой не способен его убить. Он слишком труслив. Слишком слаб.

— Сделай это, — выдохнул Гарри почти с мольбой, и в голосе его прорезалась хрипотца. — Давай, Малфой. Покажи мне, какой ты опасный.

— Заткнись! — заорал Драко, но не ударил.

Гарри продолжил, чувствуя, как липкое возбуждение разливается по венам:

— Я не виню твоего отца. Ты реально самый жалкий уёбок, которого я встречал.

И в этот момент в Малфое что-то щёлкнуло. Его глаза расширились, мышцы шеи вздулись, и спустя секунду тяжелый кулак впечатался в переносицу Гарри. Удар был глухим, мясным. Гарри мотнуло головой назад, и он ударился затылком о стену.

В носу разлилась тупая, пульсирующая боль, а затем — горячая волна. Кровь хлынула из ноздрей, заливая верхнюю губу, стекая к подбородку. Гарри слизнул её языком — на вкус медь и железо, идиотское счастье и облегчение.

— Наконец-то, — прошептал он, криво усмехаясь. Измазанные красным зубы блеснули в тусклом свете. Он откинул голову на стену и провёл языком по верхней губе, пробуя собственную кровь, втягивая её в рот. Вкус был омерзительно сладким.

— Это было так сложно? — спросил он, глядя на Драко из-под полуопущенных век.

Малфой стоял, не дыша. Его палочка висела в пальцах мёртвым грузом, а свободной рукой он мял костяшки — те самые, которыми только что сломал нос Поттеру. Он смотрел на Гарри, как на привидение. Как на что-то, что не должно существовать.

— Малфой? — Гарри даже не успел договорить, как Драко прыгнул на него.

Не заклинание. Не удар. Он схватил Гарри за челюсть так, будто хотел свернуть ему шею, но вместо этого — впился в его губы. Грубо, жадно, как зверь, который наконец дорвался до мяса. Свежая кровь хлынула в рот Драко, смешиваясь со слюной, и Гарри на секунду ослеп.

Его тело выгнулось дугой, он искал опору, но стена уже была за спиной. В груди всё перевернулось — отвращение, восторг, страх и тоска вперемешку. Гарри медленно, с дрожью в пальцах, ответил на поцелуй. Он был неуклюжим — это был его первый настоящий поцелуй, и этот поцелуй пах кровью и отчаянием.

Он не знал, куда деть руки. Они болтались вдоль тела, сжимались в кулаки, потом раскрывались. Он оказался зажат между стеной и горячим, злым телом Драко, и в голове был только белый шум.

— Что... — Гарри попытался выдохнуть, но Драко не дал ему договорить. Его губы переместились на шею, впиваясь в кожу, покусывая, оставляя мокрые следы. Малфой рванул галстук Гарри, и ткань сдавила горло, пока он безуспешно пытался расстегнуть пуговицы. Гарри сглотнул — кровь попала в горло, и он закашлялся.

— Что ты делаешь?! — хриплый вопрос вырвался почти стоном, когда губы Драко нашли какое-то безумно чувствительное место под ухом. Гарри закусил губу, чтобы не закричать.

— Заткнись, Поттер, — прорычал Драко прямо в кожу, сильнее прижимаясь своим телом к его. — Я знаю, что ты этого хотел.

По животу Гарри пробежала горячая, судорогная волна. Мурашки взорвались по всей спине, а волосы на затылке встали дыбом.

— Откуда ты знаешь? — выдохнул Гарри, сдерживая дрожь в голосе.

— Ты меня не обманешь, полукровка.

И это оскорбление, которое всегда выводило его из себя, теперь пролетело мимо ушей, как пустой звук. Гарри ухмыльнулся — пьяно и дико — и его руки наконец-то обрели цель. Они скользнули под кардиган Малфоя, вцепились в хлопок белой рубашки. Пальцы нащупали твёрдый пресс, горячее тело, и сердце Гарри пропустило удар.

— Чёрт, — выдохнул он, чувствуя, как кровь быстрее бежит по венам. Он провёл ладонями по его торсу, сминая ткань, впиваясь ногтями в мышцы. Нос перестал кровоточить — видимо, кости не сломаны, только синяк. Какая к чёрту разница.

Малфой расстегнул три верхние пуговицы на рубашке Гарри, укусил ключицу — сильно, оставляя след, — и Гарри не сдержал стона. Он вцепился одной рукой в светлые волосы Драко, запутался в них, потянул к себе, прикусил его нижнюю губу — дразняще, но не больно. На мгновение он почувствовал себя увереннее, но это быстро прошло. Он хотел большего, но не знал как. Руки дрожали.

Он оставил галстук в покое и принялся мять пальцами пуговицы на рубашке Малфоя, но его дыхание сбивалось, а пальцы скользили. Он целовал его шею, оставляя влажные пятна, и в какой-то момент понял: он такой же потерянный, как и Малфой.

— Что это, Поттер? — хрипло выдохнул Драко, отрываясь от его губ. На его лице застыла насмешливая улыбка, но глаза блестели слишком ярко. — Ты что, струсил?

Гарри на мгновение замер, ощущая его дыхание на своих губах, и сказал то, чего не планировал:

— Ты выглядишь... красиво.

Слова вырвались сами собой, пьяные и глупые. Гарри тут же пожалел о них.

Драко нахмурился. Его лицо исказилось, как будто он только что проснулся и понял, кого именно целует. Он резко отстранился, но не отошёл — только выпрямился, пытаясь согнать с лица замешательство.

— Что?

— Я сказал, что ты выглядишь дерьмово, — быстро бросил Гарри, выскальзывая из его объятий, дрожащими пальцами застёгивая пуговицы. Он чувствовал себя идиотом. На белой рубашке расплылись бурые пятна крови, одной пуговицы не хватало. Он провёл тыльной стороной ладони по губам, стирая смесь крови и слюны, и отступил к двери.

Он не чувствовал себя в безопасности, но этот поцелуй, этот кусок его врага — он был лучшим, что он ощущал за последние месяцы.

— Испугался, Поттер? — голос Драко прозвучал сзади — в нём слышалась ухмылка. Гарри обернулся. Драко стоял с поднятой головой и поглаживал большим пальцем нижнюю губу, стирая оттуда мазок Гарриной крови. Без отвращения. Без гнева. С любопытством.

— Спокойной ночи, Малфой, — бросил Гарри, не оборачиваясь.

И он вышел, оставив за спиной тишину, запах крови и чужое дыхание на своей шее..