Healer/Целительница

Поздно ночью девушка вышла из больницы и пешком направилась домой.

Идти по тёмной улице в одиночку было жутковато, но после всего, что произошло за последние дни, обычная темнота уже не пугала. Страшило другое — собственные мысли.

Её накрыл шквал мыслей. Огромный поток, который не прекращался ни на секунду. Она раздумывала о чём угодно: об О'ни, о своей странной регенерации, о Дереке, о том, выживет ли Айзек. Мысли смешивались, наслаивались друг на друга, и это начинало сводить с ума.

— Отличный вечер для прогулки, — пробормотала она, глядя на пустую улицу. — Ни души. Только я, фонари и моя паранойя. И, возможно, какие-нибудь чёрные тени, которые захотят проверить, как я исцеляюсь после третьей степени убийства.

Она шла медленно, не торопясь. Хотелось проветриться, но не слишком далеко от цивилизации.

Если бы девушка не знала всех подробностей сверхъестественного мира, то с радостью пошла бы в лес. Свежий воздух, тишина, никаких людей. Но зная всё — про оборотней, про Неметон, про О'ни, которые, возможно, всё ещё где-то рядом, — страх окутывал её тело только от одной мысли о деревьях и темноте.

— Лес ночью в этом городе — худшая идея после «давайте устроим вечеринку в лофте Хейла», — прошептала она, поёжившись. — Нет уж, спасибо. Я и на асфальте прекрасно выживу.

Она шла по тёмным улицам, иногда поглядывая по сторонам. Фонари отбрасывали длинные тени, и в каждой ей мерещились чёрные фигуры.

— Спокойно, — сказала она себе. — Это не О'ни. Это просто кусты. Или мусорные баки. Или машины. Или... ладно, я слишком устала, чтобы разбираться.

Алтея зевнула, потёрла глаза и ускорила шаг. Дом был уже недалеко.

— Надеюсь, брат не заметил, что меня нет в палате, — подумала она. — Хотя, если заметил — мне конец. Сначала он меня убьёт, а потом уже О'ни. Или наоборот.

Она усмехнулась своей шутке, но улыбка вышла грустной.

— Айзек, ты только выживи, — прошептала она, глядя на звёзды. — Мы ещё не закончили с тобой спорить о том, кто быстрее бегает.

Она свернула за угол, и впереди показался её дом. Тёплый свет в окнах — брат, наверное, ждал её. Несмотря на его ворчание и расспросы, он был рядом. И это грело.

— Ладно, — выдохнула Алтея, подходя к крыльцу. — Одна ночь пережита. Завтра будет новый день. С новыми проблемами. Но это уже завтра.

Она открыла дверь, шагнула в прихожую и сразу услышала голос брата:

— Тея? Ты где была? Я тебя обыскался!

— Гуляла, — ответила она, снимая куртку. — Врачи сказали, свежий воздух полезен.

— В три часа ночи?

— Ага. Самое лучшее время. Ни машин, ни пробок, — она улыбнулась и, чмокнув брата в щёку, побрела в свою комнату. — Спокойной ночи, Нил. И не ругайся. Я уже большая девочка.

Она закрыла за собой дверь, рухнула на кровать и уставилась в потолок.

— Большая девочка, которая боится леса, — прошептала она. — И которую чуть не убили ниндзя. И которая, возможно, не совсем человек.

Она закрыла глаза и, несмотря на ворох мыслей, довольно быстро уснула — тяжело, без снов, провалившись в тёмную, спасительную пустоту.

Выходные девушка провела дома, валяясь на кровати, словно из неё выжали все соки и она превратилась в обычную безэмоциональную серую массу. Она едва могла встать с кровати, чтобы принять душ — не говоря уже о походе на кухню за едой.

— Вот и всё, — подумала она, глядя в потолок. — Я достигла дна. И даже лестницу отсюда искать лень.

Брат переживал за её состояние, но не донимал — приносил чай, оставлял на тумбочке, убирал пустые кружки, молча и без лишних вопросов. Иногда останавливался в дверях, смотрел, вздыхал и уходил.

— Знаешь, Нил, — мысленно обращалась к нему Алтея, — если бы я была вампиром, я бы сказала, что у меня кризис бессмертия. А так... просто кризис.

Мама звонила. Рассказывала, как прошли её дела, как поживают бабушка с дедушкой. Алтея слушала, мычала что-то в ответ, улыбалась, когда нужно, и сразу же возвращала лицу безразличное выражение.

— Она думает, я простудилась, — подумала девушка после очередного разговора. — Или не выспалась. Или просто грустно без неё. Если бы она знала, что со мной происходит на самом деле... впрочем, не надо ей знать.

Она просто существовала. Не жила. Телефон молчал — друзья, наверное, боялись беспокоить. Или у них были свои проблемы. Или они просто не знали, что сказать.

— Я даже не могу притворяться, что у меня всё хорошо, — призналась она себе. — Потому что для притворства нужны силы. А силы... где-то там, вместе с моим желанием жить дальше.

Её социальная батарейка была на нуле. Полностью, бесповоротно, с коротким замыканием и запахом горелой проводки.

— Мне нужна перезарядка, — прошептала она, переворачиваясь на другой бок. — Но не знаю, где взять новую батарейку. Может, в интернет-магазине заказать? Или у Дерека спросить? У него наверняка есть запасная.

Она криво усмехнулась собственной шутке и закрыла глаза.

Сон приходил медленно, тяжело, с ворохом тревожных образов. Но это было лучше, чем бодрствование. В бодрствовании нужно было думать. А думать не хотелось.

— Ладно, — вздохнула она, проваливаясь в темноту. — Отосплюсь. А там видно будет. Может, завтра я снова захочу есть. Или, хотя бы, пить. Или, хотя бы, не умереть от скуки.

И она уснула — с надеждой, что новый день принесёт хоть какую-то искру. Даже если это будет искра от очередного короткого замыкания.

Ей снился кошмар.

Всё началось с того, что она стояла посреди пустынной улицы в Бейкон-Хиллс. Ни души, ни машин, только серый асфальт и бесконечные серые здания. Небо было чёрным — ни звёзд, ни луны.

— О, знакомо, — подумала Алтея во сне. — Опять меня закинули в декорации фильма ужасов. Надеюсь, на этот раз обойдётся без катаны.

Из темноты выступила фигура. О'ни. Безликий, чёрный, скользящий. В руке — катана.

— А, вот и ты, — простонала она. — А где твои друзья? Или ты решил справиться в одиночку?

Она попятилась, но ноги стали ватными. Не слушались. Она хотела бежать, но тело двигалось медленно, будто в густом сиропе.

Фигура приблизилась. Катана взметнулась вверх.

Алтея зажмурилась — и в этот момент мир перевернулся.

Теперь она лежала на кровати в своей комнате. Вроде бы дома, но что-то было не так. Слишком тихо. Слишком темно за окном.

— Я проснулась, — обрадовалась она. — Слава богу, это был просто сон.

Но когда она попыталась встать, то поняла, что привязана. Верёвки сжимали запястья и лодыжки. Дышать было трудно.

— Ну конечно, — выдохнула она. — Потому что просто проснуться — это скучно. Надо добавить связывание и безысходность.

Из тени вышел... она сама. Вторая Алтея. С пустыми чёрными глазами и холодной улыбкой. В руке — нож.

— О, это уже интересно, — проговорила связанная Алтея. — Психологическая травма в чистом виде. Давай, убей меня. Но предупреждаю, я исцеляюсь. Медленно, но верно.

Вторая Алтея шагнула ближе. Нож сверкнул.

— Просыпайся, — сказала она чужим, ледяным голосом.

Мир снова дёрнулся. Теперь Алтея стояла на краю крыши — той самой, больничной. Ветер дул так сильно, что она едва удерживала равновесие.

— Крыша. Моё любимое место, — пробормотала она. — Только теперь без перил и без надежды на спасение.

Позади зазвучали шаги. Она обернулась — пусто. Но шаги приближались. И голос — знакомый, низкий, принадлежащий тому, кому она доверяла:

— Прыгай, — сказал Дерек, но это был не Дерек. Глаза его горели жёлтым, как у О'ни.

— Даже во сне ты меня достаёшь, — вздохнула Алтея. — Ладно. Что я теряю? Кроме жизни, конечно.

Она шагнула в пустоту.

Падение было долгим. Бесконечным. Ветер свистел в ушах, а перед глазами проносились обрывки воспоминаний: мама, брат, школа, лес, Дерек, катана, кровь.

— Если я сейчас не проснусь, — подумала она, — я точно сойду с ума. Или умру. Или то и другое одновременно. Обед по расписанию.

Она закрыла глаза и с силой сжала кулаки.

Проснись. Проснись. ПРОСНИСЬ.

С громким всхлипом Алтея распахнула глаза. Потолок. Своя комната. Свет от уличного фонаря пробивался сквозь шторы. Подушка была мокрой от слёз.

— Слава богу, — прошептала она, хватая ртом воздух. — Жива. Вроде бы.

Она потрогала свои руки, ноги, лицо. Всё на месте. Никаких верёвок, никаких ножей, никаких крыш.

— Ну и сон, — выдохнула она, откидываясь на подушку. — Прямо блокбастер ужасов. Спецэффекты — десять из десяти. Сюжет — ноль.

Она полежала несколько минут, приходя в себя. Сердце колотилось где-то в горле.

— Если это пророческий сон, я обижусь, — пробормотала она. — Очень обижусь. И напишу жалобу во вселенные.

Алтея перевернулась на бок, поджала колени к груди и закрыла глаза.

Спать больше не хотелось. Но и бодрствовать — тоже.

— Может, просто полежу, — решила она. — И подожду, пока кошмары не поймут, что меня так просто не взять. А там — видно будет.

И она лежала в темноте, слушая, как тикают часы, и чувствуя, как реальность постепенно возвращается на свои места. Вместе со страхом. И с надеждой, что следующий сон будет о чём-нибудь приятном. О мороженом, например. Или о Дереке без жёлтых глаз.

Алтея снова уснула — не сразу, а после долгих минут ворочания и бессмысленного пяления в потолок. Сон пришёл незаметно, мягко укутал, и она даже не поняла, где реальность, а где сон.

Теперь она стояла в темноте. Не в комнате, не на улице — просто в абсолютной, давящей черноте. Ни стен, ни пола, ни потолка. Только она и бесконечная пустота.

— Ну, доигралась, — сказала она себе, хотя голос прозвучал глухо, словно её рот был заклеен. — Теперь я в космосе. Или в собственной голове. Разница невелика.

Она сделала шаг. Ничего не изменилось. Другой шаг — тишина.

— Знаешь, — крикнула она в пустоту, — мог бы быть хотя бы стул! Или маленькая лампочка. Я не привередливая, но темнота — это уже клише.

И тогда она услышала голос. Не извне — внутри. Как будто кто-то говорил прямо в её сознании.

— Узнай, кто ты...

Алтея замерла. Голос был спокойным, бесстрастным, почти безличным. Мужским? Женским? Она не могла определить.

— Кто я? — переспросила она. — Ты меня разбудил в три часа ночи, чтобы спросить про самоидентификацию? Серьёзно?

Голос повторил, настойчивее, громче:

— Узнай, кто ты. Найди себя.

— Я Алтея Бреннан, — ответила она, хотя внутри кольнуло сомнение. — Дочь Линды, сестра Нила. Учусь в школе, люблю мороженое, ненавижу, когда меня протыкают катанами. Достаточно?

Голос не ответил. Только разнёсся эхом, множась и наслаиваясь:

— Кто ты... кто ты... кто ты...

— Слушай, — Алтея топнула ногой, но звук пропал, не встретив сопротивления. — Если ты мой внутренний голос, то ты очень надоедливый. Если ты какой-то мистический сущность — то тем более.

Тишина. Потом снова:

— Найди себя. Узнай, кто ты.

Она почувствовала, как внутри поднимается злость — смешанная со страхом.

— Я не знаю! — крикнула она. — Честно? Я понятия не имею, почему мои глаза светятся, почему раны затягиваются, почему я слышу голос матери в голове. Я не просила об этом. Я просто хочу... жить. Нормально. Как раньше.

— Раньше не вернуть, — сказал голос, теперь мягче, почти участливо. — Но ты можешь узнать, кто ты. И тогда всё встанет на свои места.

— И что мне для этого сделать? — спросила Алтея, сжимая кулаки. — Сдать кровь на анализ? Поговорить с Дереком? Или просто лечь и ждать, пока меня убьют очередные монстры?

Голос не ответил.

Тьма начала редеть, появлялись серые разводы, будто кто-то стирал чернила.

— Ты должна захотеть, — донеслось последнее эхо. — По-настоящему. Не ради спасения — ради себя.

Алтея хотела крикнуть что-то язвительное, но мир вокруг расплылся, и она проснулась.

Она села на кровати, тяжело дыша. Подушка опять была мокрой — она плакала во сне, даже не заметив.

— Хорош, — прошептала она, вытирая щёки. — Сначала кошмар с убийствами, теперь философский диалог в пустоте. Мой мозг — тот ещё драматург.

Она посмотрела на часы — раннее утро, за окном только начинало светать.

— «Узнай, кто ты», — повторила она, пародируя голос. — «Найди себя». Адрес скажи, я приду на собеседование.

Она откинулась на подушку и уставилась в потолок. Слова застряли в голове, пульсировали где-то за ушами.

— Ладно, — вздохнула она. — Допустим, я не совсем человек. Но кто? И зачем? И что мне с этим делать?

Она закрыла глаза, но спать больше не хотелось. Только думать. И искать. Хотя бы маленькую зацепку.

— Дерек, — тихо сказала она. — Он что-то знает. Или хотя бы может помочь. Надо будет с ним поговорить. Когда перестану выглядеть как зомби.

Она потерла лицо и села, свесив ноги с кровати. Новый день начинался с тем же вопросом, который мучил её всю ночь. Но теперь она хотя бы знала, что должна на него ответить. Не сразу. Но когда-нибудь.