Шаги по Истине

Лоренцо

Утро, как всегда, началось с моей личной симфонии порядка. Шелковые простыни, вчера ещё мятые после сна, теперь были натянуты с идеальной натяжкой, ни единой складки, ни малейшей неровности. Моя кровать – символ моего контроля над миром, даже если этот мир сужался до четырёх стен спальни. Затем – прохладный, бодрящий душ, смывающий остатки сновидений и замутнённых мыслей. Затем – тщательная укладка волос, каждый локон поддаётся моему желанию, фиксируется гелем, словно архитектурное сооружение. Я всегда был сторонником безупречного внешнего вида, это часть моего имиджа, моей сути.

Потом – завтрак. Это не просто еда, это ритуал, маленький кулинарный шедевр. Сегодня – омлет с черными трюфелями, тонко нарезанными, источающими умопомрачительный аромат. Рядом – стакан свежевыжатого апельсинового сока, солнечного и яркого, и, конечно же, чашка крепкого, ароматного кофе. Я сам себе повар, сам себе гурман. И, разумеется, после завтрака – безупречная чистота. Ни крошки, ни пятнышка, ни развода на мраморной столешнице. Словно и не было здесь никакой трапезы.

Дальше – пылесос. Мощный, бесшумный, он скользил по дорогому паркету, собирая невидимую пыль. Моя мама всегда говорила: «Твоей будущей жене очень повезет, Лоренцо. Ты чистоплотен, красив и богат». Она была права. Я и сам любил наводить порядок. Для меня это был особый ритуал, своего рода медитация, способ привести мысли в порядок, очистить сознание так же тщательно, как я очищал дом.

Но сегодня... сегодня ритуал был лишь попыткой заглушить хаос, бушевавший внутри. Каждый раз, когда в голове всплывало имя Эдуардо, того Эдуардо, которого я совсем недавно видел, полным жизни, а теперь... теперь его уже нет... меня пробивала дрожь. Жутко. Страшно. Это слово словно впивалось в меня когтями.

Мысли, тяжелые, навязчивые, роились в голове, не давая покоя. Что же происходит после смерти? Как это? Неужели просто... ничего? Исчезновение? Ты просто растворяешься, не оставляя и следа ни в этой жизни, ни во всей этой бесконечной Вселенной? Этот вопрос, как черная дыра, затягивал меня.

Я всегда был человеком, который много думает. Обо всём. Если меня родила моя мать, а её – её мать, и так далее, то откуда взялся первый человек? Откуда взялась эта Вселенная? Она ведь не существовала вечно? Должен же быть какой-то исток, какое-то начало! Мой разум был переполнен вопросами, но ответов было до обидного мало.

Мои философские блуждания по необъятным просторам бытия прервал резкий, настойчивый звонок в дверь. А за ним – ещё один, и ещё. Звонок не умолкал, требовательный и тревожный. Полиция? Снова? Сердце неприятно сжалось. Я насторожился, предчувствуя очередной виток неприятностей. Медленно, стараясь не выдать себя, я подошел к двери и приник к глазку.

Фух. Это всего лишь она. Айша. Мой адвокат. Я про себя называл её не иначе как психунья-адвокат. А нет, с ней ещё этот парнишка. Данте. Я выдохнул, но тут же мелькнула горькая мысль: Лучше бы это была полиция. С глубоким, почти болезненным внутренним стоном я открыл дверь.
— Привет, сосед,— произнес Данте, его голос звучал слишком бодро для моего хмурого утра, а его улыбка была... какой-то слишком уж наивной.
— Что-то хотели?— выдавил я сквозь стиснутые зубы, даже не пытаясь скрыть своего нежелания вести с ними хоть какой-то диалог. Моё лицо, я чувствовал, было каменным.
—Да,— кивнула Айша, её взгляд был цепким. И, согнувшись каким-то невероятным образом, она проскользнула мимо меня под рукой, словно юркий, гибкий уж, и вошла в мою квартиру. Да-да, именно в МОЮ квартиру, не спросив разрешения, как к себе домой. Её примеру, с такой же непринужденной наглостью, последовал и Данте. — Нам надо многое обсудить,— сказала она, уже осматриваясь с видом полноправной хозяйки, будто готовилась к ремонту.
Я устало кивнул головой, закрывая дверь. Что ж, выбора нет. Как-никак, она мой адвокат. Выгнать её, увы, не могу.
Прискорбно. Я ощущал себя шахматной фигурой, которую некто передвигает по своему усмотрению.
— Что именно хотели обсудить?— спросил я, пытаясь придать голосу максимально нейтральный, равнодушный тон, хотя внутри всё кипело.
Айша уже хозяйничала в гостиной. С видом, будто она здесь частый гость, она опустилась на диван, а затем похлопала по месту перед собой, приглашая меня присесть. Этот жест меня возмутил до глубины души. Её бесцеремонность выводила меня из себя. Я ощущал, как кровь приливает к лицу. Но сдержался.
— Ладно, ты-то мой адвокат и все такое,— начал я, демонстративно садясь не на то место, куда она мне указала, а чуть поодаль, на кресло, сохраняя огромнейшую дистанцию. — Но этого-то зачем таскаешь?— я указал на Данте, который уже уткнулся в свой телефон, словно его здесь и не было, слившись с интерьером. — Как хвостик?

— Я не хвостик,— огрызнулся Данте, даже не отрываясь от экрана.
— Он мой махрам,— спокойно пояснила Айша, её голос был ровным, без тени раздражения.
— Мах... кто? — переспросил я, моё сознание отказывалось воспринимать подобные термины. Слово показалось мне чуждым, сложным.
— Мне лень тебе объяснять. Коротко: это мой двоюродный брат,— сказала она, отмахиваясь, словно я задал самый глупый вопрос в мире. Я так и не понял, зачем она его с собой таскает. Эта женщина была полна загадок. Я решил, что потом обязательно погуглю, что же это за мах... мах... как она сказала?
— Я перейду сразу к делу. Спасибо, что предложил чай или кофе, я отказываюсь,— начала Айша, её голос стал более официальным, словно она включила деловой режим. — Буду честна и справедлива.
— Я и жду от тебя справедливости,— сказал я, откидываясь на спинку кресла, пытаясь выглядеть расслабленным, хотя ощущал, как напряжение медленно нарастает, словно грозовая туча. Мой взгляд не отрывался от неё.
— Ты убивал Эдуардо?— спросила она прямо, без обиняков, её взгляд был пронзительным, словно рентген, просвечивающий меня насквозь. Её вопрос прозвучал, как выстрел в тишине.
— Нет,— ответил я коротко, без колебаний, абсолютно честно. Слова вырвались сами собой, это была чистая правда.
— Ясно,— пожала она плечами, и эта невозмутимая реакция меня озадачила. Неужели она поверила так легко? Или это какая-то игра?
— И ты мне веришь?— спросил я, слегка ошеломленный её скоростью. Что-то тут было не так, я чувствовал это всей кожей.
— Нет. Ни капли,— её слова были холодными и безапелляционными, как приговор. Я невольно сжал кулаки, чувствуя, как ногти впиваются в ладони. В груди разлилась горячая волна возмущения, смешанная с диким, первобытным ужасом. Мой адвокат! Мой, черт возьми, защитник!
— Я буду искать. Я найду убийцу. ИншаАллах,— добавила она, и её глаза вспыхнули какой-то фанатичной решимостью, которая заставила меня вздрогнуть. — И даже если это ты убил убийцу, я тебя тоже засужу.
Моё дыхание сбилось. Я оцепенел. В голове крутилась одна мысль: это абсурд. Полный абсурд! Мой собственный адвокат! Угрожает мне! Я попытался взять себя в руки, но внутреннее кипение было слишком сильным.
— А разве задача адвоката не в том, чтобы защитить клиента, даже если он виновен?— мой голос звучал чужим, надломленным, полным горечи.

— Только не моя,— покачала она головой, её лицо было абсолютно непроницаемым, словно маска. — Я за справедливость.

— Аналогично,— пожал я плечами, пытаясь скрыть предательскую дрожь в голосе, которая выдавала моё смятение. Я приложил усилие, чтобы вернуть себе хоть каплю привычной небрежности. — Но скажи, belle, а что насчет гонорара?
— Во-первых, никаких belle, — отрезала она, и её глаза сузились, словно у хищницы. — Во-вторых, вот договор,— она протянула мне кипу документов. — Прочтешь?

— Конечно прочту,— сказал я недоверчиво, принимая бумаги.Я уже предчувствовал подвох. Мой взгляд скользнул по строчкам, и я почувствовал, как глаза расширяются. — Сто десять тысяч евро?!— этот вопрос вырвался сам собой, прозвучав, как крик. Моё возмущение, казалось, достигло пика.
— А что?— усмехнулась она. — Для звезды-вонюч... ой, то есть для звезды футбола это много?

— Нет,— покачал я головой, пропуская мимо ушей её колкость, которая, впрочем, задела меня. Продолжил читать. В принципе, меня всё устраивало. Цена была, безусловно, кусачей, но по меркам моего состояния — вполне приемлемой, учитывая, сколько всего висело на кону. Моя репутация, моя карьера, моя свобода – всё зависело от этого. Времени на бюрократию и привлечение моих юристов, тренера и агента просто не было. Я должен был действовать быстро, быстрее найти убийцу, пока моё имя не было окончательно растоптано. Подписав документы, я вернул их Айше.
— Это все? Можете идти,— кивнул я в сторону Данте, который, как и прежде, подпирал плечом стену и был поглощен своим телефоном, будто весь мир вокруг него не существовал. Я уже мечтал о тишине и одиночестве.
— Нет,— покачала она головой. — Мне нужно знать все с утра 12 августа. Где ты был? Что делал? Что ел?