Шаги по Истине

Айша

— Айша, доченька, ты ничего не забыла? Телефон заряжен? Коран в ручной клади? Шарф взяла? Там же Европа..

Голос мамы доносился из динамика телефона, заглушая гул аэропорта Шереметьево. Я прижала мобильник к уху, проталкиваясь сквозь толпу пассажиров, спешащих к своим рейсам. На плече висела вместительная сумка, в руке — потрепанный томик «Войны и мира», а в душе — предвкушение долгожданного отпуска. Отпуска, который я честно заслужила после череды сложных дел в Москве.

— Мам, успокойся, пожалуйста. Я все взяла, — попыталась я ее успокоить. — Шарф на мне, телефон в кармане, Коран в рюкзаке. Я еду к дяде Амиру и тете Лейле, они там живут уже двадцать лет. Что со мной может случиться?

— Может, ты там мужчину встретишь? — голос мамы вдруг стал мечтательным, и я едва не споткнулась. — Мусульманина, достойного, с хорошей семьей. А то все твои адвокатские штучки... Вон, двадцать три года, а ни одного приличного жениха не привела.

Я закатила глаза. Эта тема была неизбежной, как восход солнца. Мои родители — мама-домохозяйка и папа-преподаватель истории в университете — были самыми замечательными людьми на свете, но их консервативные взгляды на мою личную жизнь иногда сводили с ума. Я — Айша Мельникова, самый молодой адвокат в своей коллегии, выигрывавшая самые безнадежные дела, — для них все еще оставалась доченькой, которую пора выдавать замуж.

— Мам, я еду отдыхать и работать над диссертацией. Никаких мужчин, — твердо сказала я. — Папе привет. Скажи, что я приземлюсь и сразу позвоню.

— Ну, хорошо, хорошо, — она вздохнула. — Мы с папой тебя очень любим, береги себя, доченька. И пусть Аллах хранит тебя.

— И я вас люблю, — прошептала я, и связь оборвалась.

Отец, хоть и был менее эмоциональным, всегда передавал свою любовь через дела. Он был моей опорой, первым учителем и тем, кто привил мне любовь к справедливости. Именно он научил меня анализировать, видеть суть проблемы и никогда не сдаваться. Без его поддержки я бы вряд ли стала тем, кем являюсь. Моя мама же, по-женски мягкая и заботливая, была тем невидимым тылом, который всегда ждал меня дома с горячим ужином и молитвой. Это их любовь, такая разная, но цельная, и сделала меня сильной.

Я зарегистрировалась на рейс Москва-Рим, прошла все проверки. В зале ожидания достала блокнот и начала набрасывать идеи для своей будущей научной работы. Адвокатура — это не просто закон, это психология, это социология, это умение читать людей между строк. Итальянские суды, их система, их обычаи — это же целая кладезь для исследований. Моя поездка была запланирована не только для отдыха, но и для профессионального роста.

***

Перелет прошел спокойно. Когда самолет приземлился в Риме, я ощутила непривычный, теплый и влажный воздух. Из аэропорта я взяла поезд до Флоренции — там жили дядя Амир и тетя Лейла.

Дядя Алиф был родным братом моего отца, но если папа был строгим интеллектуалом, то дядя — воплощение итальянского гостеприимства с восточным темпераментом. Он открыл небольшую пекарню в самом центре Флоренции и, кажется, был знаком со всеми вокруг. Тетя Лейла, его жена, была тихой и очень набожной женщиной, но с невероятным чувством юмора, которое проявлялось в самые неожиданные моменты. Их сын, Данте, мой двоюродный брат— ему было пятнадцать. Он был подростком в полном расцвете сил: постоянно что-то снимал на телефон, играл в игры и говорил на смеси русского, итальянского и английского с таким акцентом, что иногда приходилось переспрашивать.

Я вышла на перрон вокзала Санта-Мария-Новелла. Флоренция встретила меня солнцем, шумом и запахом свежей выпечки, смешанным с ароматом старого камня.
Вдалеке я увидела дядю Алифа. Он стоял у машины, высокий, крепкий, с окладистой бородой, одетой в традиционную мусульманскую рубаху и тюбетейку. Рядом с ним, притоптывая ногой, стоял Данте, уткнувшись в телефон.

— Айша! — Дядя Алиф бросился ко мне, раскинув руки. Он обнял меня так крепко, что я едва не задохнулась. — Племянница моя, приехала! Как дорога?

— Ассаляму алейкум, дядя Алиф, — я улыбнулась, чувствуя, как тепло разливается по телу. — Дорога отличная. МашаАллах, Флоренция прекрасна!

— Алейкум ассалям, сестренка, — Данте наконец оторвался от телефона и улыбнулся мне своей белозубой улыбкой. — Тяжелая сумка? Давай я понесу.

— Спасибо, Данте, — я с удовольствием отдала ему рюкзак.

Мы ехали по узким улочкам Флоренции. Дядя Алиф без умолку рассказывал новости: как расцвела его пекарня, какие новые рецепты тетя Лейла освоила, как Данте почти перестал получать двойки по математике.

Когда мы подъехали к их дому — уютному пятиэтажному зданию — нас уже ждала тетя Лейла. Она стояла на пороге, укутанная в пастельно-зеленый хиджаб, ее глаза светились.

— Айша, дорогая моя! — она обняла меня, поглаживая по спине. — Как ты похудела! Совсем не ешь, наверное? Придется мне тебя откармливать моей пастой.

— Тетя Лейла, я прекрасно выгляжу, — рассмеялась я. — И я уверена, что ваша паста лучше всякой диеты.

Следующие несколько дней прошли как в сказке. Утром я работала над диссертацией, сидя на балконе с видом на черепичные крыши Флоренции. Днем мы гуляли по городу, посещали галереи Уффици, бродили по Понте Веккьо, ели самое вкусное в мире мороженое. Вечерами тетя Лейла готовила невероятные ужины, а дядя Алиф рассказывал истории из жизни итальянской диаспоры, перемешивая русские пословицы с итальянскими присказками. Данте постоянно снимал меня на свой телефон, комментируя каждый мой шаг на русском: «Вот она, мой адвокат, ест пасту, а завтра будет спасать мир».

Это был идеальный отпуск. Я чувствовала себя по-нанастоящему счастливой.

***

Несколько дней спустя

Однажды тетя Лейла заказала новую партию тканей для своих швейных работ (она любила шить одежду для мусульманских женщин) и попросила меня забрать коробки у курьера, так как сама отлучилась в мечеть.

— Айша, дорогая, он должен подъехать с минуты на минуту, — сказала она перед уходом. — Ты только не забудь.

Я спустилась на первый этаж, где находилась наша общая дверь и вход в небольшой, но современный лифт. Курьер уже ждал. Он выгрузил из своей машины несколько огромных коробок.

Я взяла две самые большие, чуть ли не закрывавшие мне обзор, и направилась к лифту. Двери уже были открыты. Я сделала шаг, и...

— Уф! — выдохнула я, почувствовав, как в кого-то врезалась. Коробки пошатнулись, мир вокруг меня закачался.
— Ой! Извините! Пожалуйста, простите! — я попыталась удержать равновесие, но мое лицо оказалось прижатым к картону.
— Следите, куда идете! — раздался недовольный мужской голос. — Не видите, куда прете?
Я кое-как удержала коробки и выглянула из-за них. Передо мной стоял высокий мужчина в идеально сшитом костюме. Красавец, не спорю. Но его взгляд... высокомерный, раздраженный.

— Я же извинилась! — ответила я, ощущая, как раздражение нарастает внутри.

— Извинениями мою пострадавшую психику не вернешь! — он повысил голос. — Я чуть не испачкал свой идеальный костюм!

Сразу понятно. Придурок с самомнением со всю Вселенную.

— А вы не кричите на меня! — отрезала я, чувствуя, как моя кровь начинает закипать. — А то заболеете!

— Да? И чем же? — усмехнулся он.

— Переломом челюсти и сотрясением мозга, — сказала я, проходя мимо него. Что за наглец! Мужчины!

***

Несколько дней спустя

Дядя Алиф позвонил и сообщил, что его давний друг, Габриэль, пригласил его семью на свой день рождения. Габриэль — тот самый, который владел огромной корпорацией, спонсировал футбольную команду и вообще был очень влиятельным человеком.

— Айша, ты тоже идешь с нами, — сказал дядя Алиф. — Габриэль очень рад будет видеть всю нашу семью. Тебе тоже будет полезно посмотреть на этот мир.

Я согласилась. Всегда интересно посмотреть на другую сторону жизни. На вечер я надела свое любимое белое платье, отделанное тонким кружевом по рукавам, и легкий белый хиджаб. Выглядела я, по-моему, очень изящно и строго одновременно. Данте, который собирался с нами, ворчал:
— Опять эти скучные богачи. Я лучше дома в PlayStation поиграю.

— Данте, — тетя Лейла строго посмотрела на него. — Это уважение к дяде Габриэлю. И веди себя прилично.

Мы прибыли в роскошный ресторан. Золото, хрусталь, дорогие наряды... Я стояла в сторонке, наблюдая за этим блестящим миром. Вскоре ко мне подошла Сесилия — дочь Габриэля, с которой я познакомилась пару лет назад на одном благотворительном мероприятии. Она была милой, но очень поверхностной и самоуверенной. Мы обменялись приветствиями.

В какой-то момент я заметила знакомую фигуру, прячущуюся за массивной колонной. Высокий силуэт, идеальный черный костюм... Мои глаза тут же узнали наглеца из лифта. Он буквально вжимался в стену, выглядывая из-за колонны с выражением лица, будто его вот-вот казнят.

Я поняла. Он прятался от Сесилии. Эта девчонка была известна своими навязчивыми ухаживаниями за известными спортсменами, и он, видимо, был ее новой целью.

Не удержавшись, я тихонько усмехнулась. Мне захотелось немного встряхнуть этого заносчивого мужчину.

— Ну, раз не прячетесь... — я лукаво улыбнулась и, прежде чем он успел сообразить, что я собираюсь делать, звонко крикнула: — Сеси! Дорогая, иди сюда! Посмотри, кого я нашла за колонной!

Я видела, как его лицо изменилось. От шока до чистой ярости. Он метнул на меня взгляд, полный убийственной ненависти. Но я уже растворялась в толпе, наблюдая, как Сесилия, сияя как начищенный рубль, направляется к своей «добыче». Мне было смешно. Он заслужил это.

***

Несколько дней спустя

Утром я сидела за ноутбуком, дописывая очередной параграф диссертации, когда мне на телефон пришло сообщение от незнакомого номера. Странно. Это был текст на английском: «Здравствуйте, мисс Мельникова. Меня зовут Мэтью. Я клубный врач футбольной команды. Мне срочно нужна ваша помощь. Дело касается Лоренцо де Тинелли. Очень деликатное и срочное. Если вы согласитесь, я предоставлю всю информацию».

Я нахмурилась. Я понятия не имела, что случилось, но интуиция подсказывала: дело пахнет керосином. Мой отдых, похоже, закончился. Я набрала номер.

— Доброе утро, мистер Мэтью. Я вас слушаю.

Голос Мэтью в трубке звучал устало, но решительно. Он кратко изложил мне ситуацию: Эдуардо Росси мертв, Лоренцо арестован по подозрению в убийстве, и все улики указывают на него. А сам Лоренцо ничего не помнит.

В моем мозгу мгновенно включился режим «адвокат». Все это звучало как сценарий голливудского триллера, но меня зацепило.
«Он ничего не помнит». Это ключ. Улики, которые «сошлись на нем». Возможно, его подставили.

Я слушала Мэтью, задавая вопросы, и вдруг услышала в его голосе отчаяние.
— Я знаю Лоренцо с детства. Он никогда бы так не поступил. Он как сын мне. Он не убийца, мисс Мельникова. Вы его единственная надежда.

В этот момент я поняла. Этот врач, этот добрый человек, верил в него. И я, никогда не бросала тех, в кого верила. Или тех, чье дело казалось мне интересным.

— Мистер Мэтью, — сказала я. — Скажите, где и когда я могу с ним встретиться? Я берусь за это дело.