Черногорская кровь

Подъехав к особняку, Сара застала во дворе настоящий хаос: мигалки, толпа полицейских и взвинченный Милан, который уже собирался поднимать по тревоге последние резервы.

Едва машина остановилась, к ней подскочили оперативники с расспросами. Но Сара, выгрузив Давида из салона и заслонив его собой, встретила их ледяным, полным яда взглядом:

— Пошли вон из моего дома! — отчеканила она, рявкнув так, что все замерли. — Я за вас сделала вашу работу! Бесполезные твари! Пошли к черту отсюда!

Милан попытался шагнуть к ней: — Сара, стой, расскажи, кто это был?! Где удерживали Давида?!

— Не трогай меня! — жестко отмахнулась она. — Я должна быть с сыном! Ты свободен на сегодня. Кто и где его держал — я вам не скажу, я его спасла самa, и на этом всё!

Она зашла в дом, с грохотом закрыла дверь перед носом силовиков, увлекла Давида на второй этаж и уложила в кровать. Выпив сильное успокоительное, Сара села на край постели и крепко сжала маленькую ладошку сына. Так она просидела, не смыкая глаз, всю ночь.

Утром, когда первые лучи солнца озарили детскую, Сара ласково погладила Давида по волосам: — Давид, слушай меня внимательно. Теперь ты будешь учиться дома. Я найму тебе лучших репетиторов, а вокруг дома будет три кольца охраны. На улицу — ни шагу без меня или Милана.

— Хорошо, мамочка, я согласен, — послушно ответил мальчик, всё еще переживавший ночной кошмар.

Сара вышла из комнаты и сразу позвала Милана. Тот стоял в холле, не находивший себе места.

— Милан, слушай меня и не перебивай, — тихо сказала Сара. — Эти люди жестоки и не остановятся ни перед чем. Мне отдали Давида только с одним условием: я должна выйти замуж за Милоша.

Милан от шока подскочил на месте, вены на его шее вздулись: — ЧТО?! Ты с ума сошла, Сара?! Какой Милош?! А если они потом снова что-то сделают с ребенком?! Ты отдашь им всё?!

— Тише, Милан! — строго пресекла его панику Сара. — Я знаю, что делаю. У меня есть план, но прокручивать я его буду сама. А сейчас сиди здесь и глаз не спускай с Давида. Я еду в больницу.

Сара забрала ключи, села во внедорожник и выехала за ворота.

Спустя пару километров она бросила взгляд в зеркало заднего вида и заметила за собой подозрительный черный седан. «Хвост». Сара набрала номер Мркое:

— Уберите от меня своих идиотов, — без предисловий сказала она в трубку. — Иначе я сейчас же разворачиваюсь и делаю то, чего никто из вас не ожидает. Понял меня?

Мркое на том конце провода хрипло усмехнулся: — Хорошо, милая. Не кипятись.

Уже через десять минут преследовавшая её машина свернула на перекрестке и пропала.

Сара подъехала к частной клинике, поднялась на этаж и прошла полное обследование у гинеколога. Врач подтвердила: с малышом всё в порядке, но нужен абсолютный покой и никакого стресса.

Спустившись в холл клиники и направляясь к выходу, Сара внезапно замерла. Опять. Это жуткое, мучительное дежавю.

Впереди, у регистратуры, стоял высокий мужчина в темном пальто. Поворот головы, размах плеч, левое ухо... Радомир.

— Радомир!.. — вырвалось из её груди, и она снова, не помня себя, побежала к нему через весь холл.

Она схватила его за рукав, мужчина развернулся — и на Сару снова уставились чужие, недоуменные глаза незнакомца.

— Вы ошиблись, женщина, — буркнул он и отошел.

Сару обдало ледяным потом. Сердце колотилось в бешенном ритме. «Что со мной происходит?! Я точно схожу с ума...» — крутилось в голове.

Не помня себя от накатившего наваждения, Сара быстро вышла из клиники, села в машину, сжала руль обеими руками до хруста в суставах и на полной скорости поехала домой.

Не успела Сара доехать до своего особняка, как на бортовом компьютере высветился звонок от Мркое. Он велел ей немедленно приехать к нему. Развернув джип, Сара направилась в его резиденцию.

На этот раз её пропустили без лишних вопросов. Зайдя в знакомый кабинет, Сара решительно отказалась от предложенного кофе и с порога спросила: — Зачем вы меня позвали?

Мркое лишь усмехнулся и сделал знак охране. В кабинет вошел Милош. Сара одарила его ледяным, полным презрения взглядом, на что тот дерзко оскалился: — Перестань так смотреть на меня, невестка. Иначе я напомню тебе, что твой покойный муженек вытворял со мной при жизни.

Сара уже открыла рот, чтобы жестко ответить, но Мркое со всей силы ударил ладонью по столу: — Заткнули оба рты!

Затем он повернулся к Саре, и его тон неожиданно смягчился: — Я знаю, что ты беременна, Сара. И послушай меня: я не живодер, чтобы отправлять женщину на аборт. Я обеспечу тебе лучший роддом, лучших гинекологов, педиатров и первоклассных врачей. Дома ты будешь окружена полным комфортом, родишь в идеальных условиях.

Милош от этих слов аж подскочил: — Отец, ты чего творишь?! Убивать надо этого выродка!

Мркое мгновенно взлетел с кресла и рявкнул на сына так, что зазвенели хрустальные бокалы в шкафу: — Заткнись! Тебя никто не спрашивал! Убивать моего внука или внучку я никому не позволю! И ты не смей даже думать об этом! Ты будешь рядом, будешь помогать ей во всем, но отцом этому ребенку ты никогда не станешь! Его отец — Радомир, и он им останется. Когда ребенок подрастет, мы сами расскажешь ему, кем был его отец и как он погиб. Что касается Давида — он тоже остается с Сарой. Отчимом ты ему не станешь! Кем был дядей — тем и останешься. Это её дети, и она будет растит их сама. Им помогут няни, домработницы, ты и я. Но только попробуй тронуть их хоть пальцем... Если я узнаю — а я узнаю! — ты будешь лежать не на кладбище, а в первой же подворотне! А теперь пошел вон отсюда!

Милош, позеленев от ярости, выскочил из кабинета, с грохотом хлопнув дверью.

— Сара, останься, — уже спокойно сказал Мркое.

Сара, пораженная услышанным, посмотрела на него и тихо прошептала: — Спасибо...

— Пожалуйста, милая. Я всегда любил Радомира как родного сына. А детей забирать или, тем более, причинять им вред — я никогда на это не пойду. Это его и твои дети, мои внуки. Те бандиты, которые довели Давида до слез и прислали тебе то видео, уже наказаны. Я лично забрал Давида у них. Да, он плакал, звал тебя, говорил: «Мама найдет вас и вы огребете!» Я разговаривал с ним, показывал фотографии Радомира, и он немного успокоился. Я лично следил, чтобы его кормили только лучшими продуктами. Никаких морепродуктов — я помню, что у него аллергия на креветки и кальмары. Ему даже манку сам варил, спал он в теплой кровати под одеялом. Всё с ним было отлично до твоего приезда.

Мркое подошел ближе, сел напротив Сары и заговорил очень тихо и серьезно: — А теперь слушай меня внимательно, Сарочка. Прими мои слова со всей серьезностью. Я тяжело болен. Мне осталось жить от силы три-четыре года. И я хочу, чтобы на мое место после моей смерти села ты.

Сара замерла, не веря своим ушам.

— Если бы Радомир был жив, я бы отдал всё ему, — продолжал Мркое. — Милошу я империю не доверю — он просрет за пару месяцев все, что я строил годами. Ему я оставлю пару тысяч, пусть вертится как хочет, это его проблемы. Но во главе моего бизнеса встанешь ты. Я очень надеюсь на тебя, прошу тебя, согласись... Как только ты дашь добро, я сразу вызову юриста и перепишу завещание. Я оставлю тебе абсолютно всё: мои три особняка, десятки квартир в разных странах, все автомобили, банки и всю теневую империю. В твоих руках всё это будет в безопасности.

Сара опустила глаза. В кабинете повисла глубокая тишина. Прошло около пяти минут — в ее голове со скоростью света рушились и строились новые планы. Наконец, она подняла взвешенный, стальной взгляд на Мркое:

— Я согласна.

Мркое искренне, по-отечески улыбнулся, поднялся и крепко обнял её: — Спасибо тебе, Сара... Ты самая прекрасная и умная женщина на свете. После моей покойной жены, конечно.

Сара впервые за долгое время тепло обняла его в ответ и слегка улыбнулась: — Я могу ехать домой?

— Да, дочка, едь к сыну, — кивнул Мркое.

Попрощавшись, Сара вышла из поместья, села в свой внедорожник и спокойным, уверенным шагом поехала к Давиду, понимая, что расклад сил в этой игре только что кардинально изменился.