Черногорская кровь

Визг тормозов у ворот раздался уже через пять минут. Внедорожник Милана буквально влетел на территорию особняка.

К этому моменту охрана уже вовсю перекрывала периметр: бойцы в бронежилетах занимали позиции у забора, блокировали выезды и выставляли секторы наблюдения. Милан лично принялся проверять системы безопасности и камеры.

Однако первичное изучение записей дало жуткий результат: тонированная машина исчезла слишком быстро и чисто. Неизвестный водитель двигался ровно по тем траекториям, где у системы находилась слепая зона. Он будто заранее знал до каждого сантиметра, куда не достают объективы.

Внутри дома Сара изо всех сил пыталась сохранить внешнее спокойствие. Она сидела на диване рядом с Давидом, гладила его по голове, но пальцы её слегка поддрагивали.

Давид, тонко чувствовавший состояние матери, поднял на нее тревожные глаза: — Мам... А почему на улице столько охраны? Снова что-то случилось?

Сара мягко улыбнулась, стараясь, чтобы голос звучал предельно ровно: — Всё в порядке, милый. Просто плановые учения, Милан проверяет ребят. Не переживай.

Она позвала проверенного верного охранника, поднялась вместе с сыном на второй этаж и ласково отправила Давида в детскую: — Поиграй пока у себя, хорошо? Я скоро приду.

Но едва дверь комнаты закрылась и Сара осталась в коридоре одна, её наигранное спокойствие мгновенно испарилось. Лицо снова превратилось в ледяную, бледную маску.

Она спустилась в кабинет охраны, где её уже ждал Милан перед мониторами.

— Смотри, Сара, — Милан развернул к ней экран. — Машина действительно стояла у ворот около десяти минут. Но самое странное в другом...

Он отмотал запись на несколько минут назад. На дисплее четко промелькнула системная ошибка — видеопоток с камер южного сектора на короткое время просто прервался, затянувшись «серым шумом».

— Камеры на этом участке были отключены ровно на четыре минуты, — жестко произнес Милан. — И снова использовался тот самый высший мастер-код.

Сара прижала пальцы к вискам, прострачивая в голове ужасающую логическую цепь: — Человек с таким уровнем доступа мог не просто отключить камеры у особняка... Он знал мое точное расписание на день, знал все перемещения Давида, знал расписание смен охраны и каждую дыру в безопасности банков.

Она подняла на Милана глаза, полные темного огня: — Это значит, что предатель прямо сейчас имеет доступ практически ко всей моей жизни.

— Никого не выпускать с территории, — моментально отдала приказ Сара. — Блокируй все выходы. Передавай бойцам на воротах: хоть один дернется на выход без моего личного указания — валить на месте.

Милан быстро созвал в холл всех ключевых людей и службу безопасности. Началась тотальная проверка: досмотр личных телефонов, проверка цифровых пропусков, временных логов и камер внутри самого дома.

Сара лично обвела взглядом шеренгу сотрудников и внезапно нахмурилась: — Стоп... А где Драган?

Среди собравшихся не было Драгана Крваваца — человека из её самого ближайшего окружения, который работал с семьей долгие годы и обладал колоссальным доверием.

Один из бойцов виновато опустил взгляд: — Госпожа Сара... Драган Крвавац пару часов назад покинул территорию особняка. Сказал, что уехал по вашему срочному личному поручению.

Сара почувствовала, как внутри всё похолодело: — Я... никаких поручений ему не давала.

Милан тут же рванул к терминалу и поднял последние зашифрованные вызовы с личного номера Крваваца. И уже через пару минут расследование дало первые шокирующие результаты.

— Драган... — процедил Милан, глядя в монитор. — В последние три недели он регулярно выходил на связь с Милошем. Они встречались минимум раза четыре в закрытых заведениях за городом.

— Значит, Драган слил всё Милошу... — шепотом произнесла Сара.

— Прямых видеодоказательств передачи денег или кодов пока нет, но совпадений слишком много, — заново передернул затвор пистолета Милан. — Искать обоих?

— Землю ройте, но найдите мне Драгана и Милоша, — отчеканила Сара. — Живыми или мертвыми.

В этот самый момент в тишине кабинета резко и оглушительно зазвонил личный телефон Сары. На экране снова отобразился неизвестный, скрытый номер.

Сара сделала знак Милану молчать и приняла вызов: — Слушаю.

Из динамика раздался низкий, искусственно измененный через электронный модулятор голос.

— Не трать силы на поиск мелких шестеренок, Сара... — произнес незнакомец с ядовитой иронией. — Милош и Драган — всего лишь исполнители. Пешки в большой игре. А тот, кто действительно всё это придумал и организовал... находится намного ближе к тебе, чем ты думаешь.

Сара сжала корпус телефона так, что затрещал пластик: — Кто ты такой, тварь?! Чего ты хочешь?!

— Я знаю о тебе всё, Сара... — тихо засмеялся голос в трубке. — Я знаю про твоего сына Давида. Я знаю про твоего нерожденного ребенка под сердцем. Я знаю каждый твой шаг.

— Назови свое имя! — заорала Сара.

— Зачем? Ты сама лично дала мне доступ ко всему, Сара, — прозвучал леденящий ответ. — Просто ты пока не понимаешь, КОМУ именно ты его доверила...

Гудки. Звонок оборвался.

Сара медленно опустила руку с телефоном. Слова незнакомца громом отдавались в ушах: «Ты сама дала мне доступ ко всему...»

Она замерла, судорожно перебирая в памяти последние дни. Кто всегда находился за её спиной? Кто знал о её беременности в самый первый день, раньше всех остальных на свете? Кто знал до мельчайших подробностей структуру банковских мастер-кодов, график охраны и маршруты Давида?

В голове словно вспыхнула молния. Появилось имя человека, на которого она никогда, ни при каких обстоятельствах в жизни не могла бы подумать. Человека, которому она доверила свою жизнь и жизнь своего сына.

В этот момент в кабинет тяжело вошел Милан. Его лицо было чернее тучи.

— Сара... Я только что нашел еще кое-что в архивных логах сервера, — тихо проговорил он, поднося к ней планшет. — В ночь перед ограблением банков кто-то входил в закрытый серверный архив компании. Лицевая камера на терминале была заляпана, лица не видно... Но система зафиксировала личный электронный ключ.

Сара взглянула на экран планшета. В строке идентификации горел уникальный код.

Он принадлежал именно тому человеку, имя которого только что прожгло её мысли.

Сару накрыла ледяная тишина. Она медленно подняла взгляд на Милана и произнесла совершенно чужим, отстраненным тоном: — Никому ни слова. Даже своим бойцам.

Милан сглотнул, всматриваясь в её побледневшее лицо: — Сара... Ты действительно думаешь, что это он?!

— Я пока ничего не думаю, — жестко, со стальной угрозой в голосе ответила Сара. — Я хочу увидеть его глаза, когда спрошу его об этом лично.

И в эту самую секунду с верхнего этажа особняка раздался дикий, полные ужаса детский крик:

— МАМА-А-А-А!

Сара и Милан одновременно вскинули головы к потолку.

Словно безумная, Сара взлетела по мраморной лестнице на второй этаж, не ощущая ног от накрывшего её дикого, животного страха.

— ДАВИД! — задыхаясь, кричала она на бегу.

Она с размаху выбила дверь в детскую и замёрзла на пороге. На ковре, в луже собственной крови, неподвижно лежал верный охранник, которому было поручено беречь мальчика. Его глаза застыли, а грудь больше не вздымалась.

Сара ошалело оглядела пустую комнату. Игрушки валялись на полу, кровать была смята, а тяжелая створка панорамного окна гуляла от сквозняка, настежь распахиваясь наружу.

Давида не было.

Осознание произошедшего ударило по ней с оглушительной силой. Его выкрали. Прямо из её дома, из её собственной крепости!

— ДАВИ-И-И-Д! — вырвался из её груди нечеловеческий, раздирающий горло крик.

Сара рухнула на колени возле открытого окна, вцепившись пальцами в подоконник. Её накрыла жестокая, неуправляемая истерика: она билась в слезах, кричала, выла от глухой беспомощности и царапала деревянные панели. Милан, подбежавший следом, попытался подхватить её под руки, удержать, успокоить, но Сара брыкалась и лишь повторяла, как безумная: «Верните моего сына! Верните Давида!»

Понимая, что в таком состоянии она рискует потерять и второго ребенка под сердцем, Милан немедленно вызвал экстренные службы — полицию и скорую помощь.

Уже через десять минут двор особняка озарился красными и синими проблесковыми маячками. Врачи скорой, оцепив обстановку и видя тяжелейший шок беременной женщины, быстро ввели Саре сильное, но безопасное для плода успокоительное.

Постепенно крики Сары стали тише, дыхание выровнялось, и под действием лекарства она бессильно погрузилась в тяжелый, забывчивый сон прямо на диване в гостиной.

Пока Сара спала, дом превратился в оперативный штаб. Десятки следователей, экспертов и оперативников прочесывали каждый сантиметр детской комнаты и сада. На ноги была поднята вся полиция города и личные бойцы Милана — по всем магистралям и выездам из региона начались тотальные поиски Давида.

Полиция и личная служба безопасности работали без перерывов. Эксперты изучали каждые полметра городских дорог, а Милан непрерывно принимал отчеты от аналитиков.

Проверив камеры наблюдения по всему району, оперативники засекли ту самую тонированную машину. Но радость была долгой: номера оказались фальшивыми дубликатами, а сам автомобиль буквально через несколько километров исчез с радаров, удя в одну из многочисленных «слепых зон» промзоны.

Милан фактически перенес свой штаб в особняк. Он не смыкал глаз, контролируя допросы охраны и слуг.

Вскоре айтишники подтвердили худшие опасения: камеры в районе детской были отключены не внешним взломом, а изнутри — прямо с центрального пульта. Похитителям не пришлось пробивать оборону, им буквально открыли двери и выключили свет.

Осматривая в сотый раз детскую комнату, криминалист заметил под подоконником мелкий предмет, упавший в щель между плинтусом и батареей. Это был тяжелый металлический зажим для денег с выгравированной геральдической лилией.

Милан сразу узнал эту вещь: зажим принадлежал одному из доверенных людей Милоша.

Однако при попытке перехватить Милоша возникла неувязка.

Подняв биллинг телефонов и записи с камер закрытого загородного клуба, Милан установил: в момент похищения Давида Милош находился в совершенно другом конце города на встрече, что подтверждалось десятком свидетелей.

Милан понял: Милош, безусловно, был замешан в сливе банков, но выкрал ребенка кто-то другой, умело подбросив улику, чтобы пустить следствие по ложному пути.

Сара очнулась ближе к вечеру. Действие успокоительного ослабло, и она резко села на диване, тяжело дыша.

Первое, что вырвалось из её груди, — задыхающийся вопрос стоящему рядом Милану: — Где мой сын?..

Милан постарался сберечь ровный тон: — Сара, мы работаем. Все силы поднят...

— Его не нашли, — отрезанным, омертвевшим голосом констатировала она. — Немедленно вези меня в штаб.

В кабинете Сара выслушала доклад про фальшивые номера, отключенные изнутри камеры и подброшенный зажим.

Аналитический ум, годами закалявшийся в бизнесе и рядом с Радомиром, моментально собрал картину воедино. — Они знали планировку, знали, в какой именно комнате Давид, знали минуты смены караула... — тихо проговорила Сара. — Нас предал тот, кто каждый день пил со мной кофе.

В этот момент на её телефон пришло уведомление. Скрытый номер.

Текст был лаконичен: «Если хочешь увидеть сына снова — не доверяй никому».

Следом загрузилось фото: Давид сидит на диване в неизвестной комнате. Мальчик выглядел испуганным, но был цел и невредим. Сердце Сары сжалось от боли и одновременно от дикого облегчения: он жив.

Тут же пришло второе сообщение: «Полиция больше не участвует. Милан тоже. Пойдешь к ним — получишь его по частям».

Преступники давали понять: они видят каждый шаг. Милан, прочитав текст через её плечо, жестко отрезал: — Сара, это ловушка. Ты не пойдешь одна, я не позволю тебе так рисковать!

Вслед за текстом пришел короткий аудиофайл. Сара дрожащими пальцами нажала на воспроизведение.

Из динамика раздался тихий, всхлипывающий голос сына: «Мамочка... мне страшно, забери меня...»

Разговор длился всего три секунды. Никаких жестоких деталей — просто доказательство. И этого было достаточно, чтобы Сара окончательно приняла решение: она пойдет на всё.

Сара включила запись снова. А потом еще раз. И еще.

Она вслушивалась не в голос сына, а в фоновые шумы. На третьем прослушивании её слух зацепился за едва различимый, специфический звук на заднем плане: глухой, ритмичный бой старинных напольных часов с очень редким, глубоким тембром мелодии, а следом — далекий шум прибоя.

В её голове вспыхнула вспышка. Эти часы... На заказ сделанные, уникальные антикварные часы.

Она точно знала, где они стоят. Это место было напрямую связано с её прошлым и с человеком, которого она считала давним союзником.

В этот момент Милан подошел к столу с новыми данными: — Сара, я проверил Драгана Крваваца. За день до ограбления он действительно тайком встречался с человеком в закрытом паркинге. Но это был не Милош.

Милан вывел на экран запись с видеорегистратора: Драган передает папки с мастер-кодами третьему лицу, стоящему в тени. Лица человека не видно, но на его запястье отчетливо блеснули редкие часы.

Сара взглянула на экран, а затем на Милана. Её взгляд стал абсолютно холодным и прозрачным.

— Я знаю, где искать, — произнесла она.

— Откуда?! — нахмурился Милан.

— Потому что этот человек допустил одну ошибку, — Сара сжала ключи от машины в кулаке. — Он забыл, что я слишком хорошо знаю его привычки.

Сара подхватила свое пальто. Милан преградил ей путь: — Сара, стоять! Ты беременна, ты без оружия, ты не поедешь туда одна!

Сара посмотрела на него ледяным взглядом, в котором не осталось и капли страха: — Это мой сын, Милан. И я сама его верну.

На ходу застегивая пальто, Сара выскочила из особняка и прыгнула в салон внедорожника. Выжав педаль газа в пол, она рванула по знакомому маршруту. В голове была лишь одна четкая, звенящая мысль. Она знала, кто за этим стоит.

Дорога, которая обычно занимала полчаса, сегодня обошлась в рекордные десять минут.

Бросив машину у массивных кованых ворот загородного поместья, Сара подбежала к входу, но дорогу ей мгновенно перегородили двое амбалов.

— Назад! Не положено! — жестко отрезал один из них.

— Вы охуели?! Позовите хозяина! — кричала Сара, пытаясь прорваться. — Зовите его сюда, пока я здесь всё не спалила!

Охранники хотели оттолкнуть её, но тут у одного из них зашипела рация. Из динамика раздался спокойный голос: «Впустите её».

Охрана отступила и открыла калитку. Сара пулей занеслась во двор и влетела в дом. В холле её встретила растерянная домработница.

— Где он?! — тяжело дыша, рявкнула Сара.

— В кабинете, на втором этаже... — заикаясь, ответила женщина.

Сара знала этот дом как свои пять пальцев. С вздымающейся грудью она поднялась по лестнице и с размаху толкнула тяжелую дубовую дверь кабинета.

За массивным столом, отвернувшись к панорамному окну, сидел мужчина. Услышав шаги, он медленно развернул кресло.

Перед Сарой сидел отчим Радомира и родной отец Милоша — Мркое Воиславлевич.

— Где мой сын?! — с порога крикнула Сара, сдерживая слезы и ярость. — Зачем вы его забрали?! За что?! Если Радомир под конец жизни не считал вас отцом, почему из-за ваших обид должна страдать я и мой ребенок?! Вы же знаете, что я всегда относилась к вам с уважением! Я считала вас родным! Мои родители погибли, я выросла в детдоме, пока не встретила Радомира! Я знаю, что вы любили его как сына, пока они с Милошем не начали эти проклятые войны... Но при чем тут мой Давид?! Верните мне сына!

Мркое внимательно выслушал её эмоциональную речь, тихо усмехнулся и хрипло, со стальным притворный теплом произнес:

— Милая моя... Я знал, что ты сообразительная и приедешь быстро. По часам догадалась, да? По тем самым старинным часам, которые ты сама лично заказывала для меня в подарок... Молодец, дочка. Умница. Но просто так я своего внука тебе не отдам. Взамен ты должна выполнить одно мое условие.

— Какое условие?! Чего ты хочешь?! — сжала кулаки Сара.

— Ты выйдешь замуж за Милоша, — спокойно отчеканил Мркое.

— Что?! — обомлела Сара, отступая на шаг. — Никогда! Я была и останусь верна только Радомиру!

В ту же секунду Мркое резко вскочил с кресла, выхватил из стола тяжелый пистолет и взвел курок, направив ствол прямо Саре в лицо:

— У тебя нет выбора, Сара! Выбирай прямо сейчас: либо я пускаю пулю в голову тебе, а потом твоему щенку, либо вы оба остаетесь живы, но ты становишься женой моего сына Милоша и отдаешь ему все банки! Третьего не дано!

Сара замерла. Холодный ствол перед глазами, мысль о беременной утробе и о Давиде, сидящем где-то в подвале, сжали её сердце в тиски.

— Хорошо... — сглотнув слезы, тихо прошептала она. — Я согласна. Я выйду за Милоша. Только верните мне Давида. Прямо сейчас.

Мркое удовлетворенно опустил оружие и оскалился в улыбке: — Умница, дочка. Правильный выбор.

Он взял со стола рацию: — Приведите мальчишку.

Сара без сил опустилась на кожаный диван, считая секунды. Через пару минут дверь открылась, и в кабинет завели Давида. Увидев маму, мальчик вырвался из рук охранника и с криком подлетел к ней:

— МАМОЧКА! Ты пришла!

— Давид! Мой хороший! — Сара подскочила, упала перед ним на колени, судорожно обнимая, целуя его лицо и плача от невыносимого счастья.

Она подняла сына на руки, прижала к себе и, повернувшись к Мркое, жестко спросила: — Мы можем идти?

— Да, идите, — кивнул Мркое и махнул охране: — Пропустите их. Скоро увидимся, невестка.

Не слушая его, Сара крепко сжала руку Давида, быстро вышла из дома, усадила сына в машину, села за руль и на предельной скорости поехала домой — прочь от этого гадюшника.