Черногорская кровь

Этот день стал для Сары самым страшным кошмаром, вернувшимся из прошлого. Снова кладбище. Снова висящий в воздухе тяжелый запах свежей земли и скорби. Снова похороны самого родного, самого любимого человека...

Гроб снова был закрытым. Из-за взрыва и страшного пожара тело Радомира слишком сильно обгорело, и открывать его было нельзя. Сара стояла перед этой черной доской, гладила холодный лак и бессильно прижималась к нему лицом, заливаясь слезами. Рядом, крепко сжимая её руку, плакал Давид, а за спиной словно нерушимая стена стоял верный Милан, готовый в любую секунду подхватить её, если ноги окончательно откажут.

Когда гроб на прочных ремнях начали медленно опускать в темную яму, внутри Сары образовалась звенящая, ледяная пустота. Мозг отказывался принимать происходящее. Она смотрела на падающие комья земли и всё ждала... ждала, что сейчас из-за высоких туй выйдет её Радомир — живой, сильный, с той самой теплой улыбкой, от которой таяло сердце, и спокойно скажет: «Милая, ну ты чего? Пошли с сыном в парк погуляем, погода-то какая...»

Но чудо не произошло. Чуда в этой жизни больше не существовало.

Потом были тихие, тяжелые поминки в просторном ресторане. Собрались только самые близкие люди, верные бойцы и работники компании. Ближе к вечеру гости начали постепенно расходиться, подходя к Саре с тихими словами поддержки: — Держись, милая... — Бог тебе в помощь, Сарочка... — Прими наши искренние соболезнования...

Сара лишь молча кивала, выпитая до дна своим горем. Последней, кто подошел попрощаться, оказалась Аглая Матвеевна, которая, бросив все дела в Афинах, прилетела поддержать её. Аглая крепко, по-матерински обняла Сару и тихо прошептала на ухо: — Всё будет хорошо, милая... Вы справитесь. Ты сильная, ради сына выдержишь все.

— Вы останетесь у нас? — с надеждой в голосе спросила Сара, обнимая её в ответ.

— Прости, дорогая, не могу, — с грустной улыбкой ответила Аглая. — Мне нужно возвращаться к мужу. Но я буду звонить тебе каждый день, слышишь? Ты не одна.

— Всё хорошо, я всё понимаю, — тихо ответила Сара. — Езжайте. Спасибо вам огромное.

Попрощавшись с Аглаей, Сара вернулась в пустеющий особняк. В холле её встретили испуганные прислуги, не знавшие, куда себя деть.

— Девочки, уберете всё завтра, — мягко сказала им Сара. — На сегодня всё, идите по домам. Завтра прийдете и спокойненько всё помоете.

Женщины с благодарностью улыбнулись, тихо попрощались и покинули дом.

Сара осталась в тишине. Она медленно повернулась к стоящему у дверей Милану и спросила ледяным голосом: — Где Милош?

— В подвале под старым сараем, — отозвался Милан.

Сара, не произнося больше ни слова, направилась во двор. Зайдя в темный, сырой подвал под сараем, она поморщилась от стойкого запаха крови и сырости. На стуле, обмякнув, сидел еле живой Милош.

Сара подошла ближе и без предупреждения отвесила ему хлесткую, звонкую пощечину. Милош вздрогнул, оклемался, с трудом поднял налитые кровью веки и, узнав её, искривил губы в мерзкой ухмылке: — О-о-о... Невестка... А где же мой милый брат? Что-то его не видать...

Сара отвесила ему вторую пощечину — еще сильнее прежней. — Закрой свой рот и слушай меня сюда, — процедила она.

Сара вцепилась длинными когтями прямо в его щеки, сжимая их до кровоподтеков и заставляя Милоша шипеть от боли: — Ты сейчас поднимаешь свою паршивую жопу и уходишь отсюда нахер. Чтобы я твою рожу даже не видела! Весь твой бизнес сгорел дотла, его больше нет и никогда не будет! На глаза мне больше не попадайся. Если ты сунешься в радиусе километра в мой бизнес, в мою жизнь или к моему сыну — я тебя лично закопаю без суда и следствия. А теперь я тебя развязываю. Без лишних движений встаешь и уходишь. Одно дергание — я разряжу в тебя весь магазин. Ты меня понял? Согласен?

Милош, дико испугавшись нечеловеческой, бешеной стали в её глазах, быстро закивал: — Да... Да, согласен...

Сара мгновенно перерезала веревки. Чтобы он не видел остатков похорон во дворе, не заметил траурных венков и не догадался, что Радомир мертв, она плотно завязала ему глаза черной тряпкой. Выведя его за пределы территории, она затолкнула его в салон подоспевшей машины охраны, холодно назвала водителю его старый адрес и приказала выкинуть его там. Автомобиль с ревом уехал.

Повернувшись к подошедшему Милану, Сара тихо произнесла: — Милан, уложи Давида спать... А я скоро буду. Мне нужно съездить в одно место.

— Хорошо, Сара. Охрана с тобой поедет? — спросил он.

— Нет. Я одна.

Сара села за руль своей родной машины — той самой, в которой они когда-то смеялись с Радомиром, — и поехала прочь от дома. Автомобиль выехал на серпантин и вскоре остановился на самом краю высокого обрыва над морем — в их секретном месте, где они так любили проводить тихие вечера вдвоем.

Выйдя из машины на прохладный морской ветер, Сара подошла к одинокой деревянной лавочке. Она опустилась на неё, обняла себя руками за плечи и больше не стала сдерживать разрывающую грудь боль. Из её глаз градом полоснули слезы, а над молчаливым обрывом раздался её отчаянный, полный невыносимой тоски шепот:

— Радомир... Господи, милый мой... Как же мне тебя не хватает... Как же я без тебя?..

Сара просидела на обрыве почти до самого рассвета, отдавая ночному морю всю свою боль. Лишь когда горизонт начал смутно светлеть, она смахнула с лица застывшие слезы, поднялась с лавочки и села за руль. Душа была выжжена, а внутри бурлила глухая, отчаянная злость на весь мир.

Она давила на газ, не разбирая дороги. Машина летела по ночному серпантину на огромной скорости. Внезапно из-за слепого поворота наперерез выскочил темный автомобиль. Удар! Скрежет металла, визг тормозов — и машину Сары крутануло, выбросив на обочину. Door распахнулась от удара, и Сара на лету выскочила из салона, прокатавшись по жесткому асфальту.

Едва переведя дух, она поднялась на ноги. Потрогала ссадины на лице — на пальцах осталась липкая кровь.

— Сука, блять... — сквозь зубы выплюнула Сара.

Сумка, к счастью, оставалась перекинута через плечо. Сара вытащила телефон — экран пошел трещинами, но сенсор работал. Она мгновенно набрала Милана.

— Сара?! Что случилось? — тревожно ответил тот после первого же гудка.

— Едь по трассе к обрыву, я попала в аварию, — отрывисто, со сталью в голосе чеканила Сара. — Сыну ни слова и не буди. Захвати с собой аптечку.

— Быстро буду!

Минут через семь на место происшествия на предельной скорости прилетел внедорожник Милана. Он выскочил из машины с аптечкой в руках, подбежал к Саре и, видя кровь на ее лице, испуганно выдохнул: — Сара! Боже, как ты?! Давай я скорую вызову?!

— Никакой скорой, — жестко отрезала она, осматривая разбитое крыло своей машины.
— Вторые уехали. Найди мне этого подонка. Вызови экспертов, снимите отпечатки, прочешите камеры — мне насрать, но найди его и привези ко мне в подвал.

Сара забрала у него аптечку, села на пассажирское сиденье его машины и стала сама обрабатывать разбитые бровь, губу и лоб, шипя от прижигающего антисептика. Милан быстро сделал пару звонков, отдавая приказания людям, сел за руль и отвез её домой.

Дома Сара первым делом сходила в душ, смывая грязь, кровь и дорожную пыль. Заглянула в комнату к Давиду — убедившись, что сын крепко спит, она прошла в свою спальню, упала на кровать и мгновенно провалилась в тяжелый сон без сновидений.

В восемь утра Сара уже была на ногах. Спустившись на кухню, она застала там суетящуюся прислугу. — Приступайте к работе, — коротко махнула она головой, а затем подошла к пожилой женщине-повару и тихо прошептала: — Приготовьте на завтрак Давиду кашку и легкий салат. А мне просто кофе, спасибо.

Вернувшись в комнату, Сара начала собираться. Она достала свой самый строгий гардероб: черный брючный костюм, черную шелковую рубашку, пиджак и туфли на высоких каблуках. Финальным штрихом стал черный траурный платок, аккуратно повязанный на голову.

Выйдя из спальни, она столкнулась с Давидом, который как раз проснулся и умывался в ванной. Сара ласково потрепала его по волосам: — Доброе утро, боец. Ты сегодня побудешь дома. И всю ближайшую неделю тоже отдохнешь, а потом вернешься в школу и на тренировки, если захочешь.

— Хорошо, мамочка, — послушно ответил Давид.

Сара поцеловала его в щеку, спустилась на кухню, на ходу выпила чашку крепкого черного кофе и выскочила на улицу: — Я на работу.

У ворот её уже ждал готовный к выезду Милан. Сара подошла к нему и протянула руку за ключами. — Я сяду за руль, — начал было Милан.

— Я сама, — перебила его Сара. — Ты едешь за мной на своей машине. Давай мне ключи от машины Радомира.

Милан без лишних слов достал брелок и передал ей. Сара села в его массивный, черный бронированный внедорожник.
Быстро осмотрела салон — все документы на месте, а в бардачке, как и всегда, лежал верный пистолет Радомира. На губах Сары появилась едва заметная, горькая улыбка.

Заведя мощный двигатель, она набрала Милана по громкой связи: — Милан, если эта машина осталась в гараже... то на чем тогда поехал Радомир?

— За пару дней до отъезда он купил еще один новый автомобиль и поехал на нем, — вздохнул Милан в динамике. — Он хотел привезти его тебе в Грецию в подарок, чтобы ты не ездила на такси...

Сара на секунду зажмурилась от подступившего кома в горле, но тут же собралась: — Поняла... Сделай для меня еще кое-что. Достань мне комплект хороших прослушек, они мне скоро понадобятся.

— Будет сделано, — отозвался Милан.

Сложив трубку, Сара выехала с территории особняка. Милан на своей машине пристраивался ровно за ней.

Через двадцать минут огромный черный джип припарковался у главного офиса компании Радомира. Сара выскочила из салона, цокая каблуками, Милан молча следовал шагом позади. Закрыв машину, Сара решительно шагнула в холл. Все сотрудники и охрана тут же замерли, уставившись на неё в черном траурном костюме с платком на голове, и хором стали выражать соболезнования и здороваться.

Но взгляд Сары упал на портрет в траурной рамке, стопочкой стоявший на ресепшене. В её глазах вспыхнул яростный огонь.

Она резко повернулась к Милану: — Это что еще за херня?!

— Это... фото Радомира, — растерялся Милан.

— Почему такое уродливое фото?! — взревела Сара на весь холл, да так, что эхо отозвалось под потолком. — Мой муж был самым лучшим и самым красивым мужчиной! Удумали ставить фотку, где он получился не пойми как?! Вы что, блять, ахуели тут все?!

В холле наступила гробовая тишина. Сотрудники сжались от ужаса. — Мы всё переделаем, Сара! Сейчас же сменим на другую, не злись, прошу тебя! — быстро заговорил Милан, делая знак охране убрать портрет.

Сара перевела дух и окинула ледяным взглядом собравшихся у лифтов членов совета директоров и правления компании.

— Через 30 минут каждый из вас по одному заходит ко мне в кабинет. У меня к вам очень серьезный разговор, — отчеканила она.

Не ждя ответа, Сара чеканным шагом прошла к персональному лифту и поехала на верхний этаж — в кабинет Радомира, который теперь по праву владения и наследства перешел в её руки.

Поднявшись в кабинет Радомира, Сара окинула взглядом массивный дубовый стол, кожаное кресло и панорамные окна. На мгновение сердце сжала привычная боль, но она тут же загнала её глубоко внутрь. Сейчас не время для слабости.

Сара достала из сейфа все личные дела, отчеты и финансовые сводки. Милан бесшумно встал у неё за спиной, помогая сверять каждую цифру и подпись. Ровно через полчаса вышло отведенное время.

Милан открыл дверь и впустил первого. Это был главный по финансам — Балша Петрович. Он вошел с нервной ухмылкой, пытаясь держать фасон, и сел напротив стола. Милан закрыл дверь на замок и встал ровно за его спиной, скрестив руки на груди.

Сара медленно открыла пухлую папку с его досье и просмотрела последние листы.

— Дорогой наш сотрудник, Балша Петрович... — начала она ледяным, размеренным голосом. — 25 лет стажа, 10 лет работы в нашей компании. Главный по финансам всех наших банков, верно?

Балша кивнул, старательно выпрямляя спину: — Да, госпожа Сара.

Сара подняла на него взгляд, медленно встала из-за стола, достала один из распечатанных файлов и положила прямо перед ним. Затем она неспешно присела на край стола совсем рядом с ним, наклоняясь ближе: — Так что же... Вы думаете, что вы лучше и умнее всех здесь сидящих?

— Нет, госпожа... Вы о чем вообще? — забегали глаза у финансиста.

Сара резко выбросила руку вперед и вцепилась длинными ногтями ему прямо в щеку, слегка надавливая: — Так какого хрена ты держишь мои деньги у себя в карманах?! Пока Радомир был занят проблемами и разбирал дерьмо с Милошем, ты решил, что это отличный шанс воровать?! А на документах провести, будто эти финансы пошли в детские дома?! Ты кого за дуру держишь?! Я грамотная женщина и умом повыше вас всех буду! Где деньги?

Балша побледнел, задергался, но убрать её руку не смел: — Я... я ничего не брал! Меня подставили! Правда, госпожа Сара!

Сара размахнулась и отвесила ему хлесткую, звонкую пощечину. — Ты сам же себя и подставил, тварь! — рявкнула она. — Сейчас берешь листок, ручку и пишешь заявление по собственному желанию. Не захочешь — я уволю тебя по такой статье и с такой характеристикой о твоей «репутации», что тебя после этого даже уборщиком в туалет не возьмут!

Балша тяжело сглотнул, вытирая выступающий пот со лба, и дрожащим голосом произнес: — Да... Я виноват. Простите... Давайте листок.

Милан молча шагнул вперед и бросил на стол чистый лист и ручку. Финансист быстро, трясущейся рукой вывел текст заявления и расписался. Сара забрала бумагу, поставила размашистую подпись «Уволен», отложила её в сторону и холодно скомандовала: — Зови следующего. А этого — на выход. Без каких-либо выплат и выходных пособий.

Милан за воротник поднял Петровича и выставил его за дверь, передав под стражу внешней охране.

Следующей в кабинет дрожащей шаркающей поступью вошла молодая девушка — Даница Божович. Она виновато опустила голову и села на край стула. Сара перешла вокруг стола и присела рядом.

— Напомни-ка мне, Даница, в чем тебя обвиняют? — спокойно спросила Сара.

— Меня подставили, госпожа Сара... У меня украли пропуск. Но Ксения из отдела кадров сделала мне гостевой, чтобы я могла работать... — сбивчиво начала оправдываться девушка.

Сара изящно выгнула бровь: — Ты в курсе, что ты должна была выплатить огромный штраф за утерю?! Ты работаешь в центральном офисе, через тебя проходят ключевые банковские транзакции, на тебе лежит огромная ответственность, а ты швыряешься пропусками?!

— Я заплачу штраф, честно! Я ищу пропуск везде... — запричитала Даница. — Но это еще не всё... Все мои технические отчеты и планы слили конкурентам...

Брови Сары взлетели вверх от возмущения: — Что?! С твоего рабочего ноутбука, с твоего блокнота и с твоей личной почты слили всю базу?! Ты идиотка?! Ты этот ноутбук должна была к себе руками приковать! У вас у каждого в кабинете стоит персональный сейф, за который Радомир заплатил огромные деньги! Какого черта ноутбук лежал без присмотра, Даница?! Ты вообще осознаешь, что ты сделала?!

Даница испуганно закивала, из её глаз брызнули слезы: — Я осознаю... Простите меня, пожалуйста! Клянусь вам, это не я сливала данные!

Сара тяжело вздохнула и встала: — Послушай меня, Даница. В связи с этим я обязана отстранить тебя от работы на время внутреннего расследования. Поэтому ты сейчас идешь, тихо собираешь свои вещи и едешь домой. На период проверки зарплату я тебе сохраню. Но если выяснится, что ты виновна — извини, я уволю тебя по самой жесткой статье, и отмыться ты уже не сможешь. Поняла?

— Да... Спасибо вам. Я поняла, — прошептала Даница и быстро выбежала из кабинета.

Третьей зашла Ксения Джуканович из отдела кадров. Сара даже не стала давать ей сесть и сразу обрушила на нее весь свой гнев: — Какого черта ты выдаешь новые пропуска без взыскания штрафов?! Какого черта ты лезешь не в свои дела?! Твоя обязанность — строго следовать регламенту, вести учет кадров и носить документы с кофе, а не устраивать тут проходной двор! Ты оштрафована на месячный оклад. Свободна!

Так продолжалось несколько часов подряд. Сара вызвала каждого топ-менеджера и руководителя отдела. Она допрашивала их жестко, въедливо, сбивая спесь с тех, кто решил, что после смерти Радомира в компании настал анархический хаос.

К концу дня на столе у Сары образовалась внушительная стопка: 10 заявлений на увольнение с позором и 3 приказа об отстранении от работы на время расследования.

Закончив «чистку», Сара вместе с Миланом спустилась в цокольный этаж — в отдел безопасности и видеонаблюдения.
Она достала из сумочки новую флешку и бросила её перед главным оператором: —
Мне нужна вся информация, абсолютно все логи звонков, переписок и видеозаписи с камер по Ксении и Данице. Особое внимание — на промежуток с 8 вечера до полуночи за всю последнюю неделю. Я лично начинаю расследование.

— Все сделаем в лучшем виде, мадам, — кивнули испуганные IT-шники и тут же принялись переносить гигабайты данных на её флешку.

Забрав готовую флешку, Сара поднялась в кабинет, собрала все свои вещи и документы в сумочку и вышла на парковку. Села за руль мощного джипа Радомира, вытащила телефон и набрала Милана.

— Я в машине, готов ехать за вами, — сразу отозвался Милан.

Сара скинула звонок, закрутила руль и с ревом мотора выехала с подземной парковки, направляясь домой — к сыну, которому она сейчас была нужна больше всего на свете.