Черногорская кровь

Утро началось с дикой спешки. Сара проснулась, на скорую руку приготовила завтрак и, заскочив в такси с Давидом, поехала в школу. Но греческие пробки внесли свои коррективы. Вглядываясь в бесконечный поток машин и сжимая руль, Сара про себя на чем свет стоит материла местный трафик — время неумолимо поджимало, и она катастрофически опоздала.

Завезя сына в школу и на ходу поцеловав его, она рванула в офис. Подбежав к турникету, Сара достала свой новенький пропуск и приложила его к считывателю, но электронный замок лишь пикнул красным — доступ был заблокирован.

— Что за черт? — тихими черногорскими проклятиями выругалась Сара и повернулась к посту охраны.

Строгий охранник сложа руки на груди сухо произнес: — System automatically blocks passes for latecomers. Rules are rules, madam. (Система автоматически блокирует пропуски опоздавших. Правила есть правила, мадам).

Сара мысленно сосчитала до десяти, чтобы не сорваться, вытащила телефон и набрала Аглаю Матвеевну.

— Аглая Матвеевна, доброе утро! Простите меня, пожалуйста, за задержку. Застряла в жуткой пробке на такси, когда завозила сына в школу, а тут охрана не пропускает из-за автоматической блокировки, — выдохнула она в трубку.

— Дай трубку охраннику, — спойкойно ответила Аглая Матвеевна.

Сара протянула смартфон мужчине. Тот выслушал жесткий тон руководства, несколько раз кивнул, быстро перекодировал карту на терминале и возвратил телефон Саре.

— Have a nice day, madam. You may enter, (Хорошего дня, мадам. Можете проходить), — уже намного вежливее произнес он.

Сара сдержанно улыбнулась: — Thank you, — и буквально на крыльях взлетела на свой этаж.

Заскочив в кабинет к Аглае, она коротко сообщила, что уже на месте, и без промедления включилась в бешеный рабочий ритм. Горячая чашка кофе на столе, куча архитектурных документов, бесконечные звонки от заказчиков, отчеты... Сара работала на пределе концентрации, за пару часов зарыв половину дневных задач.

Собрав первую партию готовых и согласованных документов, она постучала к начальнице.

— Войди, Сара, — откликнулась Аглая Матвеевна.

Сара прошла в кабинет, аккуратно положила перед ней папку и уже собралась выходить, но Аглая мягко остановила её: — Сара, присядь, пожалуйста. Давай поговорим.

Сара послушно опустилась в кресло напротив. Начальница внимательно и очень сочувственно посмотрела ей в глаза: — Что у тебя случилось? Ты сегодня сама не своя, вся на нервах, взвинченная... Если что-то не так, ты можешь поделиться.

Сара тихо вздохнула, понимая, что скрывать напряжение больше не выходит: — Все в порядке, Аглая Матвеевна... Просто за мужа очень сильно переживаю. Он остался в Черногории, у него там серьезные проблемы по работе. Связи с ним сейчас толком нет, и я места себе не нахожу от неизвестности.

Аглая Матвеевна тепло улыбнулась и накрыла её ладонь своей: — Перестань себя накручивать, дорогая. Все будет хорошо, мужчины со всем справятся. Слушай, уже ведь обеденный перерыв. Езжай, отвези сына на тренировку и возьми себе сегодня остаток дня как выходной. Переведи дух, проведи время с ребенком. Работа подождет.

Сара искренне обрадовалась и взглянула на неё с огромной благодарностью: — Огромное вам спасибо, Аглая Матвеевна! Хорошего вам дня!

Попрощавшись, Сара выбежала из офиса, вызвала такси и поехала в школу за Давидом, с облегчением думая о том, как проведет этот свободный день с сыном.

Приехав в школу, Сара зашла внутрь, но на пороге её встретил завуч и сразу попросил пройти в кабинет директора. Сара на секунду замерла в ступоре, почувствовав, как внутри всё сжалось.

Зайдя в кабинет, она выслушала директора, который с хмурым видом сообщил, что Давид подрался с одноклассником и во время этой потасовки они разбили дорогое стекло в шкафу.

«Блять, только этого сейчас не хватало...» — пронеслось в голове у Сары.

Однако внешне она осталась абсолютно спокойной. Выслушав руководство, Сара вежливо извинилась за инцидент, достала карту, без лишних слов полностью оплатила стоимость поврежденного стекла и заверила директора, что обязательно проведет с сыном строгую беседу.

Выйдя из кабинета, Сара сразу увидела Давида. Мальчик стоял у стены и пытался делать максимально невинный вид, опустив плечи. Сара подошла к нему, громко и чеканя каждый шаг цокая каблуками по гулкому коридору, и опустилась перед ним на корточки.

— Милый, расскажешь всё сам, или мне устроить тебе настоящий допрос? — сдерживая закипающую ярость, тихо, но жестко спросила она.

Давид виновато опустил глаза в пол. Сара аккуратно, но твердо взяла его за подбородок и подняла его голову: — В глаза мне смотри, а не в пол. Увидел бы это отец — он бы точно не одобрил скрытность. Рассказывай прямо сейчас: из-за чего это произошло?

Давид крепко сжал мамину руку, в его глазах блеснули слезы обиды, но голос звучал отчаянно и твердо: — Мам... он сам начал ко мне цепляться! Сказал, будто я какой-то нищий беженец, что у нас нет своего дома, и что его отец сделает всё, чтобы выкинуть нас с тобой из этой страны! Я не удержался и ударил его. Началась драка, я его победил! Разбил ему нос и швырнул прямо в шкаф... А там было это стекло, оно и разбилось. Мам, я правда не специально про стекло, но за нас я заступился!

Сара внимательно выслушала сына, и вся её злость мгновенно испарилась, уступив место горячей материнской гордости. В нем говорила та самая несломленная черногорская кровь Радомира. Она крепко прижала Давида к себе, целовала его в макушку и тихо шептала: — Я верю тебе, мой хороший. Ты у меня настоящий боец и молодец, что смог постоять за себя и за нашу семью. Но прошу тебя, давай в следующий раз без битого стекла. Нам деньги сейчас нужны на более важные вещи, а не на ремонт школы.

Давид облегченно улыбнулся и кивнул: — Понял, мамочка, больше не буду!

Вдруг мальчик дернул её за рукав и указал пальцем в конец коридора: — Мам, вот он! Это тот самый мальчик!

Сара повернула голову и увидела размазывающего сопли мальчишку с пластырем на носу, за руку которого держала пафосно одетая, взволнованная мать.

Сара медленно поднялась на весь свой рост. В её глазах вспыхнул опасный, ледяной огонь. Оправив строгий костюм, она гордой и уверенной поступью пошла прямо к ним.

Едва Сара подошла, мать мальчика напыщенно взвизгнула: — Какого черта ваш безмозглый сын махает кулаками и набрасывается на моего мальчика?! Вы хоть знаете, кто мы такие?!

Сара сделала шаг вперед, сокращая дистанцию, и выдала с ледяной усмешкой, от которой у той дамы перехватило дыхание: — А какого хуя твой мелкий сосунок угрожает моему сыну, что твой муженек вывезет нас из страны?! Милая моя, ты с сыночком своим сначала поговори и воспитай его нормально. Мой сын поступил абсолютно правильно: он ответил за себя как мужчина, а не побежал прятаться за юбку матери, как это делает твой избалованный щенок!

Женщина опешила, открыв рот, а Сара нагнулась чуть ближе к её лицу и процедила со стальной угрозой: — Еще хоть раз твой выродок подойдет к моему сыну или откроет на него рот — я клянусь, закопаю тебя и всю твою семейку в ближайшем лесу. Усекла, мамаша?

От ледяного тона Сары и той бешеной ауры опасности, которая от нее исходила, женщина мгновенно побледнела. Она испуганно закивала, промямлила сбивчивые извинения, подхватила своего напуганного сына подмышку и почти побежала к выходу из школы.

Сара, полностью довольная произведенным эффектом, повернулась к Давиду, хитро подмигнула ему и вытянула руку.

— Пошли, боец!

Давид с восторженным хохотом подбежал к маме, сунул свою ладошку в её руку, и они вместе вышли на улицу. Дойдя до машины, Сара заботливо усадила сына на переднее сиденье, пристегнула его ремнем безопасности, запрыгнула за руль и, нажав на газ, весело повезла своего маленького защитника на тренировку по боксу.

Тем временем Радомир находился в новом, глухом подвале, куда его люди перевезли Милоша. Ледяная вода принесла пленника в чувство. Открыв тяжелые веки и осмотревшись, Милош сразу понял, что обстановка сменилась, и на его избитом лице пояилась наглая, кривая ухмылка:

— Что такое, Радомир? Испугался? Место сменил?

Радомир даже не изменился в лице. Он просто шагнул вперед и нанес сокрушительную, хлесткую пощечину, от которой голова Милоша мотнулась в сторону.

— Где и кто твои подельники? — холодно, чеканя каждое слово, спросил Радомир. — Кто вообще сказал тебе, что ты имеешь право открывать свою пасть на мой бизнес и вставлять мне палки в колеса? Ты же понимаешь, ублюдок, что я убью тебя и даже глазом не моргну.

Милош хрипло, через кровь зашелся смехом: — Ха-ха... Так давай! Убивай! Только не забывай, что мой папаша всё еще жив! Он найдет тебя и стерет в порошок!

Радомир с презрением усмехнулся: — А ты всё так же за отца прячешься? Что-то я никогда не скулил за маминой юбкой и не прятался за спиной отца. Если я творил какую-то хуйню, то всегда отвечал за неё сам. Потому что я мужик, а не баба в мужском теле, как ты, Милош.

И Радомир снова начал выбивать из него информацию. Удары сыпались один за другим — жесткие, точные, не оставляющие шанса на сопротивление. Когда Милош уже был на грани потери сознания, а ломка окончательно разрывала его суставы, в руках Радомира сверкнул шприц.

Милош, увидав препарат, едва не зарыдал от вожделения и прохрипел: — Вколи... Пожалуйста, вколи... Мне пиздец как хуево...

Радомир хищно улыбнулся: — Я знаю, что тебе хуево. Но я вколю это только за услугу. Слышал о таком? Услуга за услугу. Говори прямо сейчас: кто твои подельники? Назови имена, адреса и их объекты.

Дрожащий, сломанный Милош больше не смог выдерживать эту пытку. Он сдал абсолютно всех — назвал имена, имена покровителей, координаты складов и офисов, с которых его люди планировали атаковать бизнес Радомира.

Получив все данные, Радомир выполнил обещание — вколол ему дозу и выгрузил его в наркотический сон. Выйдя из подвала к своим ожилавшим бойцам, он четко и быстро нарезал задачи: — Жгите всё. Их офисы, склады, машины, всё, что принадлежит этой твари и его людям. Ничего не оставлять.

Бойцы молча кивнули и мгновенно разъехались исполнять приказ.

Радомир поднялся в кабинет, достал чистый телефон, вставил сим-карту и набрал любимый номер. Сара ответила сразу.

— Милая... — тихо, с невероятным облегчением прошептал Радомир. — Скоро я буду с вами.

Он спросил, как они там, и Сара с улыбкой и со смехом рассказала ему всю историю: и про драку Давида в школе, и про разбитое стекло, и про то, как она размазала мать того наглого мальчика.

Радомир на другом конце провода искренне рассмеялся: — Ха, это настоящий мой сын! Горжусь им! И тобой, любимая... Какая же ты у меня умница, настоящая львица! А если отец того щенка хоть заикнется — я лично приеду и урою его. Всё, милая, отдыхайте. Совсем скоро я буду с вами.

Сбросив трубку, Радомир присел за стол. Не прошло и полчаса, как раздался звонок от старшего группы: — Босс, всё сделано. Все здания, склады и весь бизнес, который принадлежал Милошу и его людям, сгорели дотла.

— Красавчики. Возвращайтесь на базу, — улыбнулся Радомир и отключил связь.

Время пришло. Радомир быстро собрал большую дорожную сумку, забив её пачками наличных денег и необходимыми вещами. Когда его бойцы вернулись, он выставил сумку на стол и собрал всех в холле.

— Милош остается на вас, держите его в подвале, пока не загнут окончательно, — жестко сказал он, а затем повернулся к своему самому верному человеку, начальнику охраны: — Милан, на тебе банки и вся охрана. Ты со всем справишься, я в тебя верю. В случае чего я буду на связи и сразу приеду, но уверен, всё будет отлично. Если что-то пойдет не так или мне придется задержаться — помогай Саре, будь рядом. Ты станешь её правой рукой.

Милан чеканя шаг подошел к нему, крепко обнял Радомира по-братски и ответил: — Всё будет сделано в лучшем виде, босс! Не переживай. Хорошей и безопасной тебе дороги!

Радомир выдал щедрую зарплату всем своим людям, подхватил тяжелую сумку с деньгами, вышел на парковку, сел в заправленный внедорожник и на полной скорости поехал в аэропорт — навстречу своей семье.

Сара спала в обнимку с сыном, но около трех часов ночи резко проснулась, словно от удара. В груди невыносимо жгло от липкой, ледяной тревоги. Она поднялась, выпила стакан воды, но сон больше не шел. Внутри всё сжималось — она всем нутром чувствовала, что случилось что-то страшное, но позвонить Радомиру не могла, помня про конспирацию. Сара сидела на краю кровати, неподвижно смотря в одну точку. Стрелки часов отсчитывали минуты, но тревога лишь нарастала, превращаясь в глухую боль.

Утром на работу Сара так и не вышла — она просто не могла встать. Давида в школу тоже не повезла, оставив дома рядом с собой.

В десять утра в тишине дома резко раздался звонок в дверь. Сара буквально рванула к дверям и с замиранием сердца распахнула их. На пороге стоял Милан. Его голова была низко опущена, а лицо перекошено от горя.

— Милан? Что случилось?.. — тихо спросила Сара, но, видя его молчание, сорвалась на крик: — Что с ним?! Милан, сука, не молчи! Говори! Что с Радомиром?!

Милан поднял на нее полные слез глаза, шагнул вперед и крепко, со всей силы обнял её, тяжело заговорив: — Он погиб... Сегодня ночью. Он ехал в аэропорт, собирался вылететь к вам... В машине, видимо, была заложена бомба. Она вззорвалась на трассе... Сара, соболезную. Держись, прошу тебя... Он перед отъездом просил, чтобы в случае чего я всегда был рядом и помогал тебе.

Мир вокруг Сары в одну секунду рухнул. Она забилась в страшной, дикой истерике, визжа и вырываясь из его рук: — НЕТ! Нет, он не мог! Он жив! Он живой! Радомир, выходи! Выйди ко мне, это не смешно! Радомир!

Не выдержав тяжести горя, она упала на пол, билась в истерике и кричала так, что разрывалось сердце. Милан, не сдерживая собственных слез, упал на колени рядом с ней, крепко обнимая её и пытаясь хоть как-то удержать и успокоить.

Три часа непрерывной, истощающей истерики обессилили её полностью. Сара просто отключилась прямо на полу. Милан аккуратно поднял её на руки, отнес в спальню и положил на кровать. Давид всё это время сидел на краю, тихо плача и прижимаясь к маме.

Когда через несколько часов Сара открыла глаза, её взгляд был абсолютно пустым и стеклянным.

— Когда я смогу похоронить его? — безжизненным голосом спросила она. — Мы едем в Черногорию.

Милан нахмурился: — Сара, там слишком опасно. Там Милош, его люди...

— После похорон... отпустите Милоша, — перебила его Сара.

Милан от неожиданности вытаращил глаза: — Сара, ты сошла с ума?! Он же заберет все! Все банки, весь бизнес Радомира!

— Я сказала: отпустить его после похорон! — внезапно рявкнула Сара с такой сталью в голосе, что Милан вздрогнул. — Я знаю, что делаю.

— Хорошо... — сглотнув ком в горле, ответил Милан. — Похоронить его можно будет через пару дней, когда подготовим тело.

Сара повернулась к сыну: — Давид, собирай вещи. Мы возвращаемся домой.

Давид молча кивнул и поплелся в свою комнату. Сара перевела пустой взгляд на Милана: — Собери мои вещи. Я не в состоянии.

Милан кивнул и молча принялся складывать её гардероб. Собравшись, через пару часов они уже были в аэропорту Афин. Сидя в зале ожидания, Сара достала телефон и набрала Аглаю Матвеевну.

— Аглая Матвеевна... Простите, но я увольняюсь и уезжаю обратно в Черногорию. У меня... у меня погиб муж.

На том конце провода наступила тишина, а затем Аглая со слезами в голосе произнесла: — Боже мой... Сара, милая, искренне соболезную тебе! Держись, дорогая. Если нужна будет помощь — только скажи. Всего тебе самого хорошего, Сарочка...

Сара скинула трубку, даже не ответив. Они сели в самолет и улетели.

По прилете в Черногорию машина сразу привезла их в родной особняк. Зайдя в холл, Сара увидела всю охрану Радомира. Мужчины стояли в строгих черных костюмах, их лица выражали глубокую скорбь.

— Привет, парни... Не думала, что мы встретимся при таких обстоятельствах, — тихо сказала Сара.

Парни молча кивнули, и каждый из них по очереди подошел, чтобы крепко по-братски обнять её и маленького Давида.

— Помогите организовать похороны... — попросила Сара. — Все сделаем, мадам, — отозвались бойцы.

Сара опустила глаза: — Ребят... с зарплатой надо будет немного подождать. Я надеюсь, вы меня понимаете, сейчас все счета замрут...

Милан сделал шаг вперед и громко ответил за всех: — Радомир полностью заплатил нам перед отъездом, так что не переживай. В следующий раз, когда решишь заплатить — тогда и заплатишь. А если кто-то из парней не согласен — пожалуйста, дверь там.

Все бойцы продолжали молча стоять на своих местах, выражая полную верность и поддержку. Сара впервые за эти сутки слегка улыбнулась уголками губ:

— Спасибо, парни...

Она повернулась и медленно пошла вверх по лестнице в свою спальню, где еще сохранился запах её любимого мужчины.