Черногорская кровь

Вечер опустился на дом, принеся с собой прохладу и тишину. Сара сидела за кухонным столом, маленькими глотками пила яблочный сок и беззвучно размышляла о своем. Внезапно на её телефоне пискнуло уведомление — пришло время менять датчик мониторинга сахара, который отслужил свой срок.

Она вздохнула, достала из коробки новый стерильный аппликатор, сняла старый сенсор и, держа всё это в руках, направилась в гостиную.

Радомир сидел на диване. Когда Сара подошла, он поднял на неё внимательный взгляд. Она не произнесла ни слова — на её лице всё еще читалась дневная обида, губы были плотно сжаты. Но без всяких объяснений она просто протянула ему новый прибор, а затем плавным движением потянула рукав платья вниз, открывая округлое, белое плечо.

Радомир всё понял с полувзгляда. За эти месяцы он научился проводить эту процедуру с точностью ювелира. Он взял спиртовую салфетку, бережно и тщательно продезинфицировал её кожу. Затем приставил аппликатор к плечу и уверенным, мягким движением нажал на кнопку. Раздался тихий щелчок — новый датчик встал как влитой, и на нем сразу же загорелся маленький зеленый огонек.

Сара даже не поморщилась. Она молча забрала из его рук использованный пластик и спиртовую салфетку, собираясь унести этот мусор.

Радомир, решив, что этот момент совместной заботы растопил лед, мягко перехватил её за запястье, заглядывая снизу вверх в её глаза с немой мольбой о примирении.

— Родная... — тихо позвал он.

Но Сара была непреклонна. Она резко, с силой выдернула свою руку из его ладони. Развернувшись к нему лицом, она с самым независимым и гордым видом подняла руку и демонстративно показала Радомиру средний палец. После этого, крутанув бедрами, она царственной походкой направилась прочь из комнаты, оставив мужа сидеть на диване в полном одиночестве.

Радомир на секунду опешил, глядя ей вслед, а затем прикрыл рот рукой, сдерживая новый приступ хохота. «Ну и характер, — с восхищением и любовью подумал он. — Настоящая черногорка». Он откинулся на спинку дивана, понимая, что до полного прощения ему придется еще немного постараться, но эта её бунтарская выходка только сильнее разжигала в нем огонь.

Ночь укутала дом плотной, глухой тишиной. Радомир допоздна засиделся внизу, давая Саре возможность побыть одной и немного остыть после дневных обид. Часы в гостиной уже пробили два ночи, когда он наконец тихо поднялся по лестнице и бесшумно приоткрыл дверь их спальни.

В комнате было темно, лишь лунный свет слабо пробивался сквозь плотные шторы, очерчивая силуэт Сары на кровати. Она спала, свернувшись калачиком под пушистым одеялом.

Радомир облегченно вздохнул, стараясь не издавать ни звука. Он аккуратно, почти не дыша, присел на край матраса, а затем плавно лег рядом на спину. Но стоило ему расслабиться и только-только вытянуть свои длинные, уставшие за день ноги, как тишину нарушил шорох простыней.

Сара, которая, как оказалось, вовсе не спала, резко перевернулась к нему. В темноте блеснули её возмущенные глаза. Не говоря ни слова, её маленькая, но сердитая ладошка с размаху прошлась по его широкой груди, оставляя ощутимый хлопок.

Следом под одеялом зашевелилась её стройная ножка. Сара со всей силы, на какую была способна, пихнула Радомира коленом в бедро, пытаясь спихнуть его с кровати.

— Уйди отсюда! — сонным, но пугающе злым шепотом прошипела она, сердито натягивая одеяло до самого носа и отворачиваясь к стене. — Спи в гостиной со своим Стефаном!

Радомир даже не шелохнулся от её толчка — сдвинуть его с места было задачей не из легких, — но внутри него снова поднялась теплая волна нежности, смешанной с глухой улыбкой. Он понял, что его строптивая кошечка всё еще помнит дневной позор и не собирается так просто сдавать позиции.

Вместо того чтобы уйти, он лишь плотнее
придвинулся к её спине, обнимая её сзади прямо через одеяло и утыкаясь носом в шелковистые волосы на затылке.

— Ну уж нет, родная моя, — тихо, с хрипотцой прошептал он ей на ушко, крепко фиксируя её в своих объятиях, чтобы она больше не дралась. — Со Стефаном я спать точно не буду. Прости своего глупого мужа. Я никуда отсюда не уйду. Нам с крохой без тебя холодно.

— Ай! — тихо, но отчетливо вскрикнул Радомир в ночной тишине.

Сара времени зря не теряла: стоило его руке сомкнуться на её талии, как она резко повернула голову и с силой вонзила свои острые зубки прямо в его крепкое предплечье. Радомир от неожиданности ослабил хватку, и этого мгновения ей хватило с лихвой.

Она пулей выскочила из-под одеяла. На ходу подхватив со стула свою подушку, Сара с самым воинственным видом, громко шлепая босыми ногами по паркету, направилась к выходу. На пороге она обернулась и смерила мужа таким испепеляющим взглядом, что если бы глаза могли убивать, Радомир бы уже не поднялся.

Дверь спальни закрылась за ней с тихим, но очень решительным щелчком. Сара демонстративно ушла в гостевую комнату в конце коридора, заперла дверь изнутри на замок и с удовольствием растянулась на огромной, прохладной кровати, наконец-то чувствуя себя полноправной хозяйкой положения.

Радомир остался сидеть на постели в полной темноте. Он потер укушенное место на руке, на котором теперь красовался четкий след от её ровных зубов, и тихо покачал головой.

— Ну и характер... — прошептал он, и на его лице против воли расплылась широкая, довольная улыбка.

Эта женщина определенно не давала ему заскучать. Поняв, что штурмовать запертую гостевую посреди ночи — значит разбудить Давида и Стефана, Радомир решил дать своей строптивой кошечке доспать до утра в тишине. Он лег обратно, закинув руку за голову, и начал строить план, как завтра утром он будет вымаливать прощение у своей горячей черногорки. Без боя она явно не сдастся.

*

Утро Радомира началось в пять часов. Поняв, что обычным «прости» тут не отделаться, он задействовал все свои связи. Уже к восьми часам утра к дому подъехали два минивэна, доверху забитых пышными, огромными охапками любимых Сариных гортензий — нежно-розовых, небесно-голубых и белоснежных. Радомир лично расставил вазы по всему первому этажу. Дом превратился в настоящий цветущий сад, а по комнатам разлился тонкий, свежий аромат. В довершение плана на кухне уже шкворчал идеальный завтрак, а на столе стоял свежевыжатый сок.

Около девяти дверь гостевой комнаты наконец щелкнула. Сара не спеша спустилась по лестнице, кутаясь в уютный халат. Она остановилась на нижней ступеньке и огляделась. Гортензии были везде: на тумбах, на полу, на подоконниках. Радомир стоял у кухонного проема, опершись о косяк, и преданно, с легкой надеждой смотрел на жену.

Сара медленно прошлась взглядом по этому цветочному морю. На её лице не дрогнул ни один мускул. С абсолютно каменным, безразличным выражением лица она гордо вздернула подбородок, даже не посмотрев на мужа, и молча прошагала мимо него на кухню.

За всей этой сценой, спрятавшись за
широким креслом в гостиной, затаив дыхание наблюдал Давид. Видя, как грандиозный план отца с треском провалился, а мама даже бровью не повела, мальчик не выдержал. Он выскочил из своего укрытия, звонко захохотал на весь дом и, указывая на отца пальцем, выдал:

— Папа, ну ты и лох!

В доме на секунду повисла оглушительная тишина. Радомир в шоке округлил глаза, медленно переводя взгляд на сына, который так нагло подорвал отцовский авторитет.

И тут Сару просто прорвало. Вся её напускная строгость, копившаяся со вчерашнего дня, разлетелась вдребезги.
Она согнулась пополам от смеха, держась за живот, и её звонкий, заливистый хохот эхом покатился по кухне.

— Понял, Радомир?! — сквозь смех и слезы крикнула она, победно посмотрев на опешившего мужа и притягивая к себе Давида, чтобы крепко его обнять. — Даже сын сказал, что у тебя ничего не получится! Слышал? Лох!

Радомир пару секунд смотрел на эту хохочущую компанию, а потом на его лице расплылась широкая, облегченная улыбка. Он за шаг преодолел расстояние между ними, подхватил и Сару, и Давида в свои огромные, крепкие объятия, сгребая их в один большой охапок.

— Ах вы бунтовщики... В заговор против меня вступили? — притворно-сердито зарычал Радомир, осыпая поцелуями лицо Сары и щекоча Давида, отчего на кухне поднялся невероятный шум и счастливый детский визг. Лед был окончательно сломлен.

Когда на кухне наконец утих счастливый шум, а весь приготовленный Радомиром завтрак был благополучно съеден, в доме воцарилась умиротворенная атмосфера. Давид, сытый и довольный, убежал в гостиную играть со своими боксерскими перчатками, а Сара осталась сидеть за столом. Она лениво покручивала в руке пустой стакан из-под сока, на её губах всё еще блуждала хитрая улыбка, а в глазах плясали лукавые чертята.

Радомир, собиравший посуду, обернулся к ней, любуясь тем, как утреннее солнце подчеркивает её округлившийся животик и румяные щеки.

— Ну что, моя строптивая кошечка, сменила гнев на милость? — с улыбкой спросил он, подходя ближе и опираясь ладонями о стол.

Сара подняла на него взгляд, забавно прищурилась, сделала небольшую паузу для пущего эффекта и совершенно спокойно, как бы между прочим, произнесла:

— Радомир, я хочу машину.

Радомир на секунду замер с тарелкой в руке, медленно моргнул, переваривая услышанное, а затем тихо хмыкнул, возвращая посуду в раковину. Он развернулся, вытер руки полотенцем и подошел к жене вплотную, глядя на неё сверху вниз с нескрываемым обожанием и легким ехидством.

— Машину? — он выгнул бровь, присаживаясь на край соседнего стула. — Каприз с курочкой я понял, гортензии по всему дому — обеспечил. Но машина? Любимая, у тебя в гараже стоит отличный внедорожник, на котором тебя возит охрана, да и врачи тебе сейчас за руль садиться особо не разрешают, забыла? Пульс, сахар, все дела...

— Тот внедорожник огромный, черный и скучный, — Сара капризно надула губы и упрямо вздернула подбородок, точь-в-точь как утром на лестнице. — А я хочу свою. Маленькую, аккуратную, чтобы самой ездить, когда малыш родится. Красную! Или белую. И вообще, ты обещал, что выполнишь любое мое желание за то, что Стефан нарушил наше уединение!

Из гостиной тут же высунулась любопытная голова Давида:
— Папа, купи маме красную машину! Я буду ездить на переднем сиденье и смотреть в окно!

— На заднем ты будешь ездить, в детском кресле, чемпион, — со смехом отозвался Радомир, даже не оборачиваясь на сына.

Он снова перевел взгляд на Сару. Её воинственный, загоревшийся вид, это милое упрямство и то, с каким аппетитом она теперь требовала от жизни всё и сразу, безумно его радовали. После стольких недель страха за её жизнь, Радомир готов был купить ей хоть целый автозавод, лишь бы видеть эту искру в её глазах.

Он наклонился, перехватил её маленькую ладошку, поцеловал пальцы и мягко улыбнулся:

— Ладно, бунтарка. Твоя взяла. Выбирай любую. Сегодня же свяжусь с салоном, пускай пригоняют варианты прямо к дому — будешь оценивать. Но с одним условием: пока кроха не родится, за руль ты садишься только со мной на пассажирском сиденье. Идет?

Сара радостно закивала головой, и на её лице расплылась широкая, счастливая улыбка. Весь её капризный тон тут же испарился, уступив место чистому девичьему азарту. Она устроилась поудобнее на диване, поджав под себя ноги, и уткнулась в телефон, увлеченно листая сайты с автомобилями. Она просмотрела десятки вариантов, хмурилась, пролистывала дальше, пока наконец её глаза не загорелись восторгом.

— Нашла! Радомир, посмотри, это точно она! — взвизгнула Сара и, сорвавшись с места, побежала к мужу, который в этот момент сидел за рабочим столом в гостиной и хмуро изучал какие-то графики на ноутбуке.

Она практически запрыгнула к нему на колени, бережно придерживая живот, и сунула телефон прямо ему под нос. На экране красовалась белоснежная, сияющая на солнце Infiniti. Она была идеальной: аккуратная, не такая огромная, как их семейный внедорожник, а скорее как стильный мини-джип. Но самым главным её плюсом был просторный, роскошный салон из безупречно белой кожи.

Радомир обнял жену за талию, утыкаясь подбородком в её плечо, и внимательно изучил характеристики машины. Он тяжело вздохнул, и на его лице на мгновение отразилась глубокая усталость, которую он так тщательно пытался скрыть от семьи все эти дни.

— Машина действительно шикарная, родная, — тихо сказал Радомир, целуя её в щеку, а затем перевел взгляд на экран своего ноутбука, где светились красные таблицы. — Будет тебе эта машина, я обещаю. Но... Сарочка, ты сможешь подождать совсем немножко? У нас сейчас в банках начался полный завал. Вылезли все минусы, накопившиеся за то время, пока я был с тобой в больнице и не занимался делами. Нужно немного времени, чтобы всё разгрести и перекрыть эти дыры.

Сара замерла. Она посмотрела на экран его компьютера, затем на уставшие глаза мужа, в которых читалось колоссальное напряжение. Вся её игривость тут же ушла, уступая место той самой чуткой и сильной женщине, которая всегда была его главной опорой.

Она нежно погладила его по щеке, стирая пальцами напряженную складку между бровей, и мягко улыбнулась.

— Глупый ты, — ласково прошептала она, прижимаясь к его груди. — Мне эта машина не к спеху, она вообще не срочно нужна! Нам еще дохаживать и дохаживать срок. Забудь пока про неё. Больше того — я тебе помогу.

Радомир удивленно поднял на неё глаза, а Сара уверенно кивнула:

— Да, помогу! Я столько времени провела в постели, что мои мозги уже требуют работы. Я отлично разбираюсь в аналитике и финансах, ты же знаешь. Мы вместе быстро найдем, откуда вылезли эти минусы, и наведем порядок в твоих банках. Один в поле не воин, а мы — команда.

Радомир почувствовал, как внутри всё затопило невероятным облегчением и гордостью за свою женщину. Он крепко, до хруста прижал Сару к себе, зарываясь лицом в её волосы. С такой женой ему действительно не был страшен никакой финансовый шторм.

Спустя час, когда они, обложившись распечатками банковских отчетов прямо на ковре в гостиной, только-только начали нащупывать ниточки финансовых нестыковок, тишину дома бесжалостно разрезал резкий, требовательный звонок телефона Радомира.

Он недовольно нахмурился и потянулся к мобильному. На экране светился номер его начальника службы безопасности. Радомир принял вызов, и из трубки раздался взволнованный, быстрый голос:
— Босс, тут чрезвычайная ситуация в главном отделении банка. Проверка нагрянула без предупреждения, и управляющий не может заблокировать доступ к архивным счетам, где у нас просадка. Вам нужно быть здесь лично и срочно!

Радомир, который в этот момент сидел в обнимку с Сарой, перебирая её шелковистые волосы, буквально зарычал от досады прямо в трубку. Его лицо потемнело от злости.

— Вы как всегда «вовремя», твою мать! — процедил он сквозь зубы, едва сдерживая ярость от того, что его так бесцеремонно выдергивают из семейного кокона. — Всё, ждите. Скоро буду.

Он сбросил вызов и со стоном откинул телефон на диван, потирая переносицу.
Сара, наблюдавшая за этой сценой, тихо и звонко захихикала. Её безумно забавляло, как этот грозный, суровый мужчина, перед которым трепетали целые синдикаты, превращается в недовольного мальчишку, когда его отрывают от неё.

— Ну чего ты рычишь, как медведь в берлоге? — с улыбкой спросила она, легонько подтолкнув его локтем в бок и поднимаясь с ковра. — Работа есть работа, тем более, раз вылезли минусы, нужно держать руку на пульсе.

Она ласково погладила свой животик, а затем хитро подмигнула мужу:
— Сейчас я быстро оденусь и поеду с тобой. Хватит мне дома сидеть, пора твоему новому финансовому аналитику показать этим банкирам, кто тут главный. Заодно и присмотрю за тобой, а то ты там всех распугаешь своим грозным видом.

Радомир поднял на неё взгляд, и его недовольство тут же сменилось мягкой улыбкой. Он поднялся следом, обнял её со спины и поцеловал в макушку.
— Ладно, аналитик, собирайся. Но уговор: из машины или из моего кабинета — ни шагу без охраны. Погнали наводить порядок.