Черногорская кровь

После ужина, когда Давид, утомленный событиями дня, наконец уснул в своей комнате, Радомир и Сара медленно поднялись на второй этаж. В доме царила та особенная, глубокая тишина, которая бывает только после окончания долгой и изнурительной войны.

Зайдя в спальню, Сара остановилась у окна, глядя на ночной город. Радомир подошел сзади и осторожно обнял ее, стараясь не задевать поврежденные ребра. Его руки, огромные и теплые, стали для нее единственным безопасным местом во всем мире.

— Ты дрожишь, — негромко заметил он, зарываясь лицом в ее волосы.

— Просто до сих пор не верится, что всё закончилось, — призналась Сара, откидывая голову ему на плечо. — Что нам не нужно больше ждать удара в спину.

Радомир развернул ее к себе. В тусклом свете ночника его лицо выглядело спокойным, но в глазах светилась бесконечная преданность. Он начал медленно расстегивать пуговицы на ее платье, действуя так бережно, словно перед ним была хрупкая фарфоровая статуэтка, а не женщина, которая в одиночку выстояла против предателя.

— Я обещал тебе, что вернусь и всё исправлю. Больше ни одна тень не переступит порог этого дома без моего ведома, — он осторожно снял ткань с ее плеч, обнажая побледневшие следы недавних событий. — Каждый твой шрам — это моя вина. И я потрачу всю оставшуюся жизнь, чтобы ты о них забыла.

Он начал целовать её плечи, шею, скулы, едва касаясь губами тех мест, где еще недавно была боль. Это был не просто секс — это был обряд исцеления, возвращение друг другу после долгой разлуки и ада.

Сара чувствовала, как напряжение, копившееся неделями, наконец уходит, сменяясь томительным теплом. Она запустила пальцы в его жесткие волосы, притягивая к себе. В этот вечер им не нужны были громкие слова или обещания — только биение сердец в унисон и осознание того, что они выжили.

Они легли на широкую кровать, и Радомир прижал ее к себе, укрывая одеялом, словно защитным коконом. Впервые за много месяцев Сара уснула мгновенно, зная, что ее сон охраняет человек, который ради нее готов был сжечь весь мир.

*

Утро, которое должно было стать началом новой, спокойной жизни, принесло с собой тревожный холодок. Сара открыла глаза и почувствовала, что комната медленно плывет перед глазами. Во рту было сухо, словно она долго шла по пустыне, а кончики пальцев и ладони неприятно покалывало, будто по ним пропускали слабый разряд тока.

— Радомир... — тихо позвала она, касаясь его плеча. — Мне нехорошо.

Радомир, который теперь просыпался от любого шороха, мгновенно сел в постели. Увидев бледность Сары и то, как она судорожно сжимает стакан с водой, он не стал задавать лишних вопросов. Через пятнадцать минут их семейный врач уже входил в спальню.

Доктор внимательно осмотрел Сару, измерил давление и посчитал пульс.

— Головокружение, сильная жажда и жжение в конечностях... — задумчиво повторил врач, записывая что-то в блокнот. — Сара, скажите, а тошнота есть?

— Да, — едва слышно ответила она, прикрывая глаза. — С самого момента пробуждения подкатывает к горлу.

Врач нахмурился и посмотрел на Радомира, который стоял у окна, скрестив руки на груди. Напряжение в комнате можно было резать ножом.

— Нам нужно срочно сдать расширенный анализ крови, — серьезно сказал доктор. — Такие симптомы могут указывать на резкий скачок уровня сахара. Возможно, на фоне перенесенного тяжелейшего стресса, травм и комы у организма произошел сбой. Мне нужно исключить диабет.

Радомир побледнел. Он прошел через суды, тюрьму и драки, но осознание того, что враг, которого он посадил, мог оставить после себя такой «подарок» в виде подорванного здоровья Сары, привело его в бешенство.

— Делайте всё, что нужно, — отрезал Радомир. — Лаборатория должна быть здесь через полчаса. Я не позволю ей страдать из-за того, что натворил этот подонок.

Пока врач готовил инструменты для забора крови, Радомир сел на край кровати и взял Сару за руку. Ее ладони всё еще горели от странного жжения.

— Всё будет хорошо, слышишь? — прошептал он, целуя её в лоб. — Мы справимся и с этим. Возможно, это просто реакция на лекарства, которые тебе давали в больнице.

Сара лишь кивнула, стараясь справиться с приступом тошноты. Она понимала: борьба за её жизнь еще не закончена, и теперь её главным врагом стал не Лазар, а её собственное тело, истощенное пережитым ужасом.

Радомир сразу заметил, как Сара сжалась, едва увидев в руках врача медицинский кейс с иглами. Несмотря на всё, что она вынесла — побои Лазара, больницу, кому, — этот детский страх перед уколами остался в ней неизменным. Как только медсестра начала распаковывать стерильный шприц, Сара резко отвернулась к Радомиру, буквально пряча лицо у него на груди и крепко зажмурившись.

— Тише, родная, я здесь, — прошептал Радомир, обхватывая её своими огромными ладонями и закрывая ей обзор, создавая своего рода «щит» от всего внешнего мира.

Он чувствовал, как она мелко дрожит, и как её пальцы судорожно вцепились в его футболку. Радомир нежно поглаживал её по волосам, стараясь отвлечь.

— Смотри на меня или не открывай глаза. Просто дыши. Один маленький укус, и всё закончится. Помнишь, как мы обещали Давиду быть сильными? Ты сейчас — самая главная героиня нашего дома.

Медсестра аккуратно затянула жгут на бледной, испещренной следами от капельниц руке. Когда игла коснулась вены, Сара вскрикнула, еще сильнее вжимаясь в плечо мужа. Радомир лишь крепче прижал её к себе, чувствуя каждую её судорогу как свою собственную.

— Всё, золото моё, всё... — проговорил он через минуту, когда услышал щелчок закрываемого контейнера. — Уже заклеивают пластырем. Можешь открывать глаза.

Сара медленно повернула голову. На её локте красовался маленький пластырь с детским рисунком — врач специально припас такой для неё, зная её характер. Она глубоко выдохнула, чувствуя, как тошнота и головокружение на мгновение отступили перед лицом пережитого стресса.

— Ты молодец, — Радомир поцеловал её в висок и обернулся к врачу, чей взгляд стал предельно серьезным. — Сколько ждать результатов?

— Я отвезу их в лабораторию лично. Через три часа у нас будут цифры, — ответил доктор, собирая вещи. — Сейчас Саре нужен полный покой. Никаких новостей, никакого кофе, только чистая вода и отдых.

*

Радомир вошел в спальню бесшумно, но Сара сразу почувствовала перемену в атмосфере. Он не смотрел ей в глаза, изучая распечатку в своих руках так пристально, словно пытался силой взгляда изменить напечатанные там цифры.

Сара отставила тарелку с фруктами в сторону. Аппетит, который только начал возвращаться, мгновенно пропал.
— Радомир? — тихо позвала она. — Не молчи. Что там?

Он сел на край кровати, и под его весом матрас заметно просел. Он протянул ей лист, указав на строку, выделенную жирным шрифтом. Показатели глюкозы в крови почти в три раза превышали норму. В графе «Заключение» стояло четкое подтверждение: сахарный диабет.

— Подтвердили, — глухо произнес Радомир. Его кулаки непроизвольно сжались. — Врач говорит, что это результат колоссального стресса и травмы поджелудочной, которую нанес этот выродок. Организм просто не выдержал.

Сара смотрела на цифры, и в голове наступила странная пустота. Она ожидала этого, но увидеть подтверждение на бумаге было совсем другим. Жажда, жжение в руках, тошнота — всё сложилось в единую картину.

— Значит, теперь это со мной навсегда? — спросила она, поднимая глаза на мужа. В её голосе не было слез, только бесконечная усталость.

Радомир мгновенно притянул её к себе, накрывая своими руками.

— Это значит только одно, Сара: мы научимся с этим жить. Я найму лучших диетологов и эндокринологов. Мы заменим все продукты в этом доме. Я сам буду следить за каждым твоим уколом, если потребуется. Это просто еще одна битва, которую мы выиграем.

Сара прижалась к его плечу. Она понимала, что её жизнь снова изменилась: теперь вместо борьбы с внешними врагами ей предстояла ежедневная борьба за собственное самочувствие.

— Давиду... мы пока не будем говорить всё в подробностях? — прошептала она. — Просто скажем, что маме нужно специальное питание.

— Да, — кивнул Радомир, целуя её в макушку. — Ему ни к чему лишние страхи. Главное, что ты здесь. А с сахаром мы разберемся. Лазар думал, что уничтожил тебя, но он лишь добавил нам еще одну причину стать сильнее.

*

Прошла неделя, и хотя Сара дисциплинированно соблюдала диету, скачки сахара продолжались. Врач настоял на установке датчика непрерывного мониторинга — небольшого устройства на плечо, которое избавило бы её от бесконечных проколов пальцев.

Но как только доктор извлек аппликатор и
Сара увидела размер иглы, которая должна была ввести сенсор под кожу, её самообладание рухнуло. Весь ужас пережитого в больнице и страх перед медицинскими манипуляциями выплеснулись наружу.

— Нет! Даже не подходи ко мне с этим! — вскрикнула она, вскакивая с кресла.

Прежде чем Радомир успел её перехватить, она выбежала из гостиной, взлетела по лестнице и захлопнула дверь спальни.

— Я не буду это делать! Слышите?! Ни за что! — донесся её крик из-за двери, переходящий в рыдания.

Радомир тяжело вздохнул и посмотрел на растерянного врача. Тот лишь развел руками: «Это естественная реакция на фоне посттравматического стресса». Радомир взял аппликатор из рук доктора.

— Я сам. Оставьте всё здесь и подождите внизу.

Он медленно поднялся к спальне и тихо вошел. Сара забилась в угол кровати, обхватив колени руками и спрятав лицо. Она выглядела такой беззащитной, что сердце Радомира сжалось. Он сел рядом, положив устройство на тумбочку, и просто начал гладить её по спине.

— Эй, милая... — тихо позвал он. — Посмотри на меня.

— Это больно, Радомир, — всхлипнула она, не поднимая головы. — Я больше не хочу боли. С меня хватит иголок, синяков и больниц. Я просто хочу быть нормальной.

— Я знаю, родная. Я знаю, как ты устала, — он осторожно притянул её к себе, усаживая на колени. — Но этот датчик — не враг. Он твой телохранитель. Он будет следить за тобой, когда я не смогу. Один щелчок — и тебе больше не придется колоть пальцы по десять раз в день.

Он взял её руку и начал целовать ладонь.
— Закрой глаза. Я сделаю это так быстро, что ты даже не поймешь, что произошло. Ты ведь доверяешь мне? Я никогда не причиню тебе боли специально.

Сара замерла, её дыхание всё еще было прерывистым, но она медленно кивнула, уткнувшись лбом в его плечо. Она знала, что Радомир прав, и знала, что только в его руках она может найти силы справиться с этим новым испытанием.

— Давай... только быстро, — прошептала она, зажмуриваясь изо всех сил.

Щелчок аппликатора был почти неслышным, но Сара все равно вздрогнула, сильнее вцепившись в плечи мужа. Когда она поняла, что все самое страшное уже позади, а резкой боли, которой она так боялась, не последовало, ее тело наконец обмякло.

Радомир продолжал крепко держать её, баюкая на руках, как маленькую. Он осторожно убрал прядь волос с её лица и коснулся губами лба, чувствуя, как её дыхание постепенно выравнивается.

— Вот и всё, маленькая моя. Всё закончилось, — прошептал он, поглаживая её по спине. — Ты даже не заметила, правда? Ты у меня такая храбрая, Сара.

Она подняла на него глаза, в которых еще блестели слезы, и слабо улыбнулась.
— Я просто очень испугалась. Спасибо, что был рядом.

— Я всегда буду рядом, — Радомир помог ей лечь поудобнее и укрыл ноги пледом. — Больше никаких иголок и страха. Этот датчик сам всё подскажет. Теперь ты можешь спокойно отдыхать, а я принесу тебе чаю.

Он вышел из комнаты на пару минут и вернулся с чашкой ароматного травяного чая. Поставив его на тумбочку, он сел на край кровати и взял её за руку, аккуратно обходя место, где теперь находился сенсор.

— Знаешь, Сара, я тут подумал... Мы так много прошли, что теперь каждый спокойный вечер — это подарок. Давай просто забудем о больницах хотя бы на сегодня. Хочешь, посмотрим какой-нибудь фильм или просто посидим в тишине?

Сара благодарно кивнула, придвигаясь ближе к нему. В этом огромном доме, который когда-то казался ей клеткой из-за Лазара, теперь снова поселилось тепло.
Она знала, что впереди еще долгий путь привыкания к новой жизни с диабетом, но с Радомиром ей ничего не было страшно.

— Расскажи мне что-нибудь, — попросила она, закрывая глаза. — Просто говори, я хочу слышать твой голос.

Радомир начал рассказывать ей о планах на их сад, о том, какой спортивный кружок выбрал Давид, и о том, как сильно он её любит. Его голос действовал лучше любого успокоительного, и вскоре Сара погрузилась в глубокий, целительный сон, чувствуя себя в полной безопасности.