Черногорская кровь

Прошло полгода этого изнурительного противостояния. Полгода фальшивых улыбок, демонстративных букетов от Лазара и вызывающих визитов Адрианы. Дом Ковачевичей превратился в поле боя, разделенное невидимой линией фронта, но новогодний корпоратив «Ковачевич Групп» должен был стать решающим сражением.

Зал роскошного отеля в Подгорице сиял золотом и хрусталем. Сотрудники шепотом обсуждали главную интригу вечера: как на одном празднике уживутся «бывшие», их новые пассии и нарастающее напряжение.

Первой в зале появилась Адриана под руку с Радомиром. Она явно пыталась переплюнуть всех присутствующих, выбрав кричащее, ярко-розовое платье в стиле «барби-шик» с огромным бантом и кучей страз. Она сияла, уверенная, что выглядит королевой вечера. Радомир в безупречном черном смокинге выглядел как всегда властно, но его взгляд то и дело сканировал вход.

И тут вошла Сара.

Она не стала играть в «цветастое безумие». На ней было черное платье из тяжелого шелка, которое облегало фигуру как вторая кожа. Глубокий вырез на спине, высокий разрез до бедра и тонкие бретели — это был образ абсолютной уверенности и опасной женственности. Лазар в своей парадной форме стоял рядом, светясь от гордости за то, что такая женщина сегодня с ним.

Когда они поравнялись с парой Радомира, Сара остановилась. Её взгляд скользнул по розовому атласу Адрианы, по этим нелепым стразам и пышному подолу. В тишине зала раздался её звонкий, искренний смех. Это не была истерика — это был смех взрослой женщины над нелепым ребенком.

— Лазар, дорогой, ты только посмотри, — негромко, но так, чтобы слышали все вокруг, произнесла Сара. — Кажется, аниматор на детский праздник пришел раньше времени. Какая милая розовая обертка.

Лазар растерянно моргнул, не совсем понимая тонкости женской моды и подтекст их старой вражды, но послушно улыбнулся.

— Пойдем к фуршету, — добавила Сара, одарив Радомира ледяным кивком. — От этого блеска в глазах рябит.

Они прошли мимо, оставив Адриану буквально задыхаться от ярости. Её лицо стало цветом её платья.

— Радомир! Ты слышал?! Она меня оскорбила! — прошипела она, вцепившись в его рукав.

Радомир же не сводил глаз с Сары. Он смотрел на её обнаженную спину, на то, как уверенно она идет, и в его душе бушевал шторм. Розовое платье помощницы, которое он сам же и оплатил, чтобы позлить жену, внезапно показалось ему верхом безвкусицы. Он понял, что Сара только что уничтожила Адриану одним смешком, даже не вступая в спор.

— Успокойся, — сухо бросил он Адриане, отстраняя её руку. — Иди возьми шампанское и постарайся меньше мелькать у неё перед глазами.

Вечер только начинался. Официанты разносили напитки, музыка становилась громче, а Лазар старался ни на шаг не отходить от Сары, чувствуя на себе прожигающий взгляд её бывшего мужа.

Шум вечеринки, звон бокалов и навязчивая музыка остались где-то далеко за тяжелой дверью, сменившись гулким эхом кафеля и тяжелым, прерывистым дыханием. В тесном пространстве кабинки было слишком мало воздуха и слишком много воспоминаний.

Радомир действовал властно, как хищник, который наконец загнал свою добычу в угол после долгой и изнурительной охоты. Алкоголь, смешанный с многомесячным напряжением, выжег в Саре все барьеры.
Она больше не была «железной леди» Ковачевич или расчетливым гендиректором — она была женщиной, которая слишком долго подавляла свою страсть к этому опасному человеку.

Её пальцы судорожно впились в ткань его дорогого пиджака, сминая лацканы, а голова запрокинулась назад, ударяясь о перегородку. Когда он опустился на колени, мир окончательно поплыл перед глазами. Холодный воздух коснулся кожи, когда он приподнял шелк платья, но через секунду его сменил невыносимый жар.

— Радомир... нет... нас найдут... — сорвался с её губ едва слышный шепот, но её руки, вместо того чтобы оттолкнуть, лишь крепче прижали его голову к себе.

Он ничего не отвечал. Его губы и язык работали с пугающей точностью, зная каждую точку, каждое движение, которое заставляло её дрожать. Это была их традиция, их тайный код, который не смогли стереть ни развод, ни другие люди в их постелях. В этот момент Лазар с его цветами и Адриана с её розовым платьем перестали существовать. Существовала только эта первобытная связь, пульсирующая в ритме сердца.

Сара чувствовала, как внутри всё натягивается, словно струна, готовая вот-вот лопнуть. Она прикусила губу, чтобы не вскрикнуть на весь туалет, заглушая стон, который рвался наружу. Радомир поднял на неё взгляд — темный, торжествующий и абсолютно безумный.

— Ты можешь говорить что угодно в суде, Сара, — прохрипел он, едва отрываясь от её тела, — но ты всегда будешь принадлежать только мне.

Он резко поднялся, расстегивая ремень, и в его глазах читалось намерение довести этот «Новый год» до конца прямо здесь, среди холодного кафеля, пока за дверью играет музыка и Лазар ищет свою «невесту».

Резкий, заполняющий толчок выбил из Сары последний воздух. Она вцепилась ногтями в его плечи, заглушая стон в его шее, в то время как Радомир крепко перехватил её за бедра, прижимая к холодной стене кабинки. В этот момент мир сузился до этой тесной клетки, до запаха его парфюма и бешеного ритма двух сердец.

Внезапно ручка двери резко дернулась. Снаружи послышались тяжелые шаги и приглушенные голоса.

— Сара? Ты здесь? — голос Лазара прозвучал совсем рядом, отделенный лишь тонкой перегородкой. — Сара, открой, я видел, как ты заходила. Тебе плохо?

За дверью послышался еще один резкий толчок — Лазар пытался нажать на дверь плечом. Радомир даже не вздрогнул. Напротив, в его глазах вспыхнул опасный азарт. Он не остановился, а лишь замедлил движения, делая их глубже и мучительнее, глядя Саре прямо в глаза, словно бросая вызов: закричит она или выдаст их.

— Тише... — выдохнул он ей в самые губы, накрывая их своими, чтобы поглотить любой звук.

Сара замерла, боясь даже дышать. Сердце колотилось о ребра так сильно, что казалось, Лазар услышит его снаружи. С одной стороны — законный покой с Лазаром, с другой — этот безумный, порочный хаос с Радомиром, от которого у неё подкашивались ноги.

— Сара! — Лазар снова дернул ручку, на этот раз сильнее. — Если ты не откроешь, я позову охрану!

Радомир прижался лбом к её лбу, его дыхание было обжигающим.
— Ну же, скажи ему что-нибудь, хозяйка дома, — прошептал он с издевкой. — Или позволь мне выйти и всё объяснить «инспектору».

Сара понимала: если сейчас дверь откроется, её репутация, её новая жизнь и карьера рухнут в один миг. Но тело предательски отказывалось подчиняться разуму, продолжая отвечать на каждое движение Радомира.

Напряжение в кабинке достигло своего пика именно в тот момент, когда шаги Лазара затихли в коридоре. Радомир, подстегиваемый осознанием того, что у них остались считанные минуты, не сбавлял темпа. Сара, зажмурившись, впивалась зубами в ткань его пиджака на плече, чтобы сдержать рвущийся наружу крик. Когда последняя волна удовольствия накрыла обоих, в туалете повисла звенящая, влажная тишина.

Сара первой пришла в себя. Дрожащими руками она выхватила из сумочки влажные салфетки, лихорадочно приводя в порядок себя и Радомира.

— Уходи, — прошипела она, размазывая помаду по губам, чтобы скрыть следы поцелуев. — Быстро! Лазар сейчас вернется с охраной.

Радомир, тяжело дыша, поправил ремень и взглянул на маленькое окно под самым потолком, которое выходило на пожарную лестницу во внутренний двор. Его глаза блестели от адреналина.

— Через дверь было бы слишком скучно, — усмехнулся он, вскакивая на подоконник.

— Придурок! — шепотом крикнула Сара. — Там же есть вторая дверь через подсобку! Свалишься — я тебя спасать не буду!

Радомир лишь подмигнул ей, показав средний палец на прощание, и бесшумно нырнул в ночную прохладу за окном.

Сара мгновенно выскочила из кабинки к зеркалу. Сердце всё еще пыталось выпрыгнуть из груди, а колени предательски подгибались. Она включила ледяную воду, плеснула в лицо, а затем, достав золотистый футляр помады, замерла, глядя на свое отражение. Её глаза горели тем самым огнем, который она так долго пыталась потушить.

В этот момент дверь туалета распахнулась с грохотом. Лазар влетел внутрь, за ним едва поспевал охранник с тяжелой связкой ключей.

— Сара! — Лазар подбежал к ней, его лицо было бледным от страха. — Почему ты не открывала? Я звал тебя, я думал, тебе стало плохо, или...

Сара медленно повернулась к нему, аккуратно закрывая помаду. Она выглядела безупречно, если не считать легкого румянца на щеках.

— Господи, Лазар, к чему этот шум? — она приподняла бровь, изображая легкое недоумение. — В кабинке просто заел замок, а я не хотела поднимать панику и пыталась справиться сама. К тому же, я просто приводила себя в порядок. Ты же не хочешь, чтобы я вышла к гостям с размазанным макияжем?

Она подошла к нему и мягко коснулась его руки, чувствуя, как его бьет дрожь.
— Всё хорошо. Видишь? Я жива и здорова. Пойдем обратно в зал, я проголодалась.

Лазар окинул взглядом пустое помещение туалета, подозрительно посмотрел на закрытые кабинки, но, не найдя ничего подозрительного, облегченно выдохнул.
— Ты меня до инфаркта доведешь, Сара, — он обнял её за талию, уводя к выходу.

Они вернулись в зал. Но когда Сара проходила мимо фуршетного стола, она увидела Радомира. Он уже стоял там, как ни в чем не бывало, со стаканом виски в руке и слегка испачканным мелом рукавом пиджака. Он поймал её взгляд и едва заметно кивнул, поднося бокал к губам.

Тёмный уголок за тяжёлой бархатной шторой стал для Сары временным убежищем от вспышек фотокамер и фальшивых улыбок. Холодное шампанское приятно обжигало горло, но внутренний жар, оставшийся после сцены в туалете, не утихал. Когда за спиной послышался едва уловимый шорох и воздух вокруг стал густым от знакомого аромата табака и сандала, она даже не вздрогнула.

Она знала этот ритм дыхания. Знала это присутствие.

Сара намеренно сделала шаг назад, чувствуя, как ткань её шёлкового платья натягивается, когда она плотно прижалась к нему. Ощущение твёрдого бугорка под его брюками отозвалось во всём теле током. Она не стала оборачиваться — в этой игре слова были лишними. Её рука медленно скользнула назад, безошибочно находя цель.

Радомир издал утробный, тяжёлый вздох прямо ей в затылок, когда её пальцы сжали его через ткань. На мгновение время замерло: в паре метров от них гремел праздник, Лазар искал её глазами в толпе, а здесь, в тени, два бывших супруга снова сгорали в одном и том же огне. Сара медленно провела ладонью вверх-вниз, чувствуя, как он напрягся всем телом, готовый снова сорваться.

Но она не собиралась отдавать ему всё.
Она была здесь хозяйкой ситуации.

Ровно через минуту, когда его дыхание стало совсем рваным, Сара резко отстранилась. Она вышла из тени на свет, ни разу не оглянувшись. Её походка была идеальной — бедра плавно покачивались, а спина оставалась прямой.

Уже подходя к Лазару, который с облегчением заулыбался ей навстречу, Сара завела руку за спину. Тонкий, изящный средний палец был чётко адресован мужчине, оставшемуся в темноте. Это был её ответ на его «так не интересно» и на его попытку снова установить власть над ней.

Радомир стоял в тени, сжимая кулаки. Его лицо пылало, а внизу живота всё ещё пульсировало от её прикосновения. Он смотрел, как она смеётся над чем-то, что сказал Лазар, и понимал: эта женщина — его личный ад, из которого он не хочет спасаться.

— Всё в порядке, дорогая? Ты какая-то... сияющая, — Лазар приобнял её за плечи, подавая новый бокал.

— О, просто праздник наконец-то стал по-настоящему весёлым, — ответила Сара, глядя в сторону штор, где на мгновение блеснули тёмные глаза Радомира.

Зал буквально взорвался аплодисментами, когда ведущий объявил начало самого провокационного конкурса вечера. Сотрудники, уже изрядно подогретые алкоголем, столпились вокруг импровизированной сцены. Когда Адриана вышла вперед, победно вскинув подбородок, она была уверена, что в «искусстве соблазнения» ей нет равных. Но когда руку подняла Сара, в зале наступила тишина, сменившаяся восторженным гулом.

Радомир замер с бокалом виски, не сводя глаз с бывшей жены. Лазар же выглядел слегка растерянным — он не привык видеть свою «серьезную» Сару в таких состязаниях.

Битва началась.

Адриана старалась изо всех сил: она картинно облизывала губы, пыталась позировать на камеру, но в её движениях было слишком много фальши и суеты. Она так торопилась победить, что буквально запихивала в себя сладости, быстро теряя всякое изящество.

Сара же действовала иначе. Она включила весь свой природный магнетизм. Медленно, глядя прямо в глаза Радомиру через весь зал, она брала банан, обволакивала его густой шоколадной пастой и отправляла в рот ровно настолько, чтобы это выглядело на грани фола, но оставалось эстетичным. Мороженое таяло на её губах, а она лишь слегка слизывала капли, заставляя мужскую часть зала забыть, как дышать.

Через пять минут всё было кончено.

— И победительницей становится... Сара Ковачевич! — прокричал ведущий под рев толпы.

Сара грациозно вытерла уголок рта салфеткой, ничуть не потеряв своего царственного вида. Она стояла на сцене — сияющая, сексуальная и абсолютно спокойная. В то время как Адриана, позеленевшая от количества сахара и жирной пасты, тяжело дышала, прикрывая рот рукой. Её розовое платье натянулось на животе, а помада размазалась по всему лицу. Вид у неё был жалкий.

— Твой сертификат в спа, — Сара подошла к Адриане и вложила ей в руку конверт, который только что получила. — Воспользуйся им завтра. Тебе явно нужно очистить организм... от всего лишнего.

Сара спустилась со сцены под завистливые взгляды женщин и нескрываемое вожделение мужчин. Она подошла к Лазару, который тут же обнял её за талию, пытаясь «пометить территорию».

— Ты была... невероятна, — прошептал он ей на ухо, хотя в его голосе слышалась нотка ревности.

— Я просто не люблю проигрывать, Лазар, — ответила она, поймав тяжелый, темный взгляд Радомира. Тот стоял, вцепившись в перила балкона так, что побелели костяшки. Он только что увидел, как его бывшая жена на глазах у всех устроила шоу, которое предназначалось только ему.

*

Машина плавно погрузилась в гулкую темноту туннеля. Ульяна, поймав многозначительный взгляд Сары в зеркале заднего вида, едва заметно кивнула.
Скорость упала до минимума, а музыка в салоне заиграла еще громче — Ульяна начала нарочито громко подпевать очередному хиту, создавая идеальную шумовую завесу.

Лазар, утомленный вечером и алкоголем, откинул кресло на переднем сиденье и прикрыл глаза, пребывая в полудреме.
Давид сладко сопел рядом с ним, погруженный в детский сон. Внедорожник превратился в капсулу, где в паре метров друг от друга существовали две абсолютно разные реальности.

В задней части салона, скрытой густой тенью туннеля, Сара действовала быстро и решительно. Она придвинулась к Радомиру вплотную, чувствуя, как от него исходит жар. Её губы коснулись его шеи, а рука уже уверенно легла на пояс его брюк.

Радомир замер, его дыхание перехватило. Он понимал всё безумие ситуации: Лазар сидит прямо перед ними, одно неосторожное движение — и всё вскроется. Но этот риск только подливал масла в огонь. Когда Сара расстегнула молнию и освободила его напряженную плоть, он до боли сжал пальцами край кожаного сиденья, стараясь не издать ни звука.

Сара действовала смело. Она знала, что у них есть всего несколько минут, пока туннель не закончится. Её губы, всё еще хранившие вкус шоколада и шампанского, сомкнулись на горячей головке. Она работала языком медленно и ритмично, наслаждаясь тем, как вздрагивает тело Радомира при каждом её движении.

Радомир запрокинул голову, упираясь затылком в подголовник. В темноте его глаза лихорадочно блестели. Он чувствовал себя одновременно и хозяином положения, и рабом этой женщины, которая за один вечер умудрилась довести его до безумия. Громкое пение Ульяны и басы из колонок заглушали его прерывистые вздохи.

— Сара... — едва слышно пронеслось в его сознании, но он не мог произнести это вслух.

Она знала, как он наэлектризован. Она чувствовала каждое пульсирующее движение его тела. Это была самая опасная и сладкая месть за все полгода его интрижек с Адрианой. Прямо здесь, за спиной своего нового «идеального» парня, она забирала Радомира себе.

Впереди показался свет — выход из туннеля был уже близок. Ульяна чуть прибавила звук, давая Саре последний сигнал.

Свет в конце туннеля становился всё ярче, заливая салон автомобиля холодным неоновым сиянием дорожных фонарей. В ту самую секунду, когда удовольствие Радомира стало почти невыносимым, Сара резко отстранилась. Она сделала это нарочно — оставив его на пике, в состоянии мучительной незавершённости, которое было куда хуже простого отказа.

С холодным хладнокровием она поправила его одежду и набросила сверху мягкий кашемировый плед, скрывая следы их короткого безумия. Достав салфетку, Сара одним уверенным жестом стерла остатки влаги с губ и убрала её в сумочку.

Через мгновение машина вырвалась из туннеля на открытую трассу.

— Уф, какой длинный туннель, я даже задремал, — пробормотал Лазар, потягиваясь на переднем сиденье и оборачиваясь назад. — Вы там как? Не заскучали?

Сара сидела, прислонившись головой к стеклу. Её лицо в свете пролетающих мимо фонарей казалось фарфоровой маской спокойствия. Она медленно перевела взгляд на Давида, нежно поправила его сползшую подушку и коснулась губами его виска.

— Нет, Лазар, всё в порядке, — ответила она тихим, умиротворенным голосом. — Давид так сладко спит, я просто любовалась им. Тишина иногда очень полезна.

Радомир в этот момент сидел неподвижно, как статуя. Его кулаки под пледом были сжаты так сильно, что ногти впивались в ладони. Кровь пульсировала в висках, а дыхание всё ещё оставалось тяжёлым, хотя он изо всех сил старался казаться расслабленным. В его взгляде, направленном в окно, читалась смесь ярости и дикого, животного желания. Сара только что совершила изощрённую пытку: она напомнила ему, какую власть имеет над его телом, и тут же лишила его этого, вернувшись к образу «идеальной матери».

— Радомир, ты чего притих? — Лазар прищурился, глядя на «арендатора». — Укачало, что ли?

— Устал, — коротко и хрипло бросил Радомир, не поворачивая головы. — Слишком много впечатлений для одной ночи.

Машина подъезжала к их общему дому. Сара чувствовала триумф. Она знала, что сегодня Радомир не уснёт. Он будет лежать в своём крыле, чувствуя её запах на своей коже и сходя с ума от того, что она — всего в нескольких стенах от него — будет спокойно спать, обнимая сына.

Удар тока от прикосновения Радомира заставил Сару на секунду забыть, как дышать. Его ладони, горячие и властные, на мгновение задержались на её теле чуть дольше, чем того требовали правила приличия. Это наглое, собственническое сжатие ягодицы было его финальным словом в их ночной дуэли — напоминанием о том, что плед в машине ничего не скрыл от него самого.

— Осторожнее, Сара. На таких высоких каблуках легко потерять равновесие, — негромко произнёс он, и в его голосе проскользнула едва уловимая усмешка.

Прежде чем она успела что-то ответить или возмутиться, Радомир уже подхватил спящего Давида на руки. Он нёс сына с такой естественной легкостью, словно и не было этих месяцев отчуждения. Его широкая спина скрылась за массивными дверями дома, оставляя Сару наедине с Лазаром в ночной тишине двора.

Лазар, который только что закрыл машину, подошел к ней и приобнял за плечи.
— Ты в порядке? Сильно ногу подвернула? — в его голосе было столько искренней заботы, что Саре на мгновение стало тошно от собственной лжи.

— Нет, всё хорошо, просто оступилась, — ответила она, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Пойдем в дом, я ужасно устала.

Внутри дома царил полумрак. Радомир уже поднялся на второй этаж, чтобы уложить сына, и в холле было тихо. Лазар проводил Сару до двери её спальни.

— Завтра тяжелый день, — он поцеловал её в лоб, не решаясь на большее в доме, где за стенкой находился её бывший муж. — Отдыхай. Я позвоню утром.

Когда дверь за Лазаром закрылась и она осталась одна, Сара прислонилась к ней спиной и сползла на пол, сбрасывая туфли. Нога действительно немного ныла, но куда сильнее ныло всё тело. Она слышала тихие шаги в коридоре — Радомир возвращался из детской в своё крыло. Шаги замедлились прямо у её двери.

Она замерла, глядя на щель под дверью. Тень от его ног застыла на полу. Один поворот ручки — и всё, что они строили по отдельности эти полгода, рухнет окончательно.