Сердце мясника

— B.W., — произнесла она, указывая на гравировку. — Это Брендан Уилл. Тот самый Брендан, который был на дне рождения Люка. Он всегда носил этот старый фотоаппарат. Мы думали, он просто друг. Но он был с нами всё это время.

— Брендан? — переспросил Чейз, сжимая коробку. — Наш друг? Тот, кто снимал праздник?

— Да, — ответила Кэсси, и в её голосе послышалось напряжение. — Мы потеряли его из виду, и даже не вспомнили, пока я не увидела инициалы.

Чейз развернул бумагу, которую нашёл внутри, и прочитал вслух:

«Ты узнал меня, Чейз? Я тот, кто всегда был рядом. Я не простил вас за то, что вы оставили меня, когда я был нужен. Вы думали, я просто друг. Я был больше. Я ждал. А теперь вы знаете, кто я. Ищите меня, если сможете».

В гостиной повисла тишина. Все смотрели на бумагу, на фотоаппарат, на фотографию связанных Лены и Элли.

И вдруг Трей, который всё это время сидел за своим ноутбуком, поднял голову и сказал, его голос звучал тревожно:

— Подождите. Я только что проверил счета отца. С них начали снимать деньги. Регулярно, в течение последних трёх месяцев. Небольшими суммами, но систематически.

Все перевели взгляд на него.

— Кто снимает? — спросил Кассиан.

Трей развернул экран ноутбука.

— Я не знаю. Транзакции идут через подставные счета. Кто-то получил доступ. Кто-то, кто знает систему.

— Брендан, — сказал Блейн. — Он работал с нами. Он знал, где лежат ключи, как устроена система.

Чейз повернулся к Трею.

— Можешь отследить, куда уходят деньги?

— Я попробую, — ответил Трей. — Но это займёт время. Они используют старые схемы, которые сложно пробить.

Кэсси смотрела на фотоаппарат, на инициалы Брендана, и внутри неё всё переворачивалось.

— Значит, он не просто хотел нас напугать. Он готовился к этому годами. Он ждал, когда мы будем уязвимы. И он ударил.

Чейз сжал бумагу в руке, чувствуя, как внутри него закипает холодная ярость.

— Тогда мы не будем ждать, пока он ударит снова. Мы найдём его. Мы выясним, что ему нужно. И мы вернём их.

Они знали теперь, что их враг был среди них всё это время. И они собирались найти его — прежде чем будет слишком поздно.

Сырость и холод проникали сквозь бетонные стены, и Лена сидела на полу в тёмном помещении, чувствуя, как верёвки впиваются в запястья. Она дышала ровно, стараясь не паниковать. Элли сидела рядом, её голова была опущена, дыхание прерывистым, но Лена знала — она держится, как может.

Они были здесь уже несколько часов. Может, больше. Лена потеряла счёт времени. Единственное, что осталось — это звуки за дверью, которые иногда доносились: шаги, голоса, шум воды где-то далеко. Они не знали, где находятся. Но Лена знала, что если она не сделает что-то сейчас, они могут не выбраться.

Она начала двигать запястьями, тихо, медленно, стараясь, чтобы верёвки не натирали кожу слишком сильно. Они были завязаны туго, но она почувствовала, что одна из них немного ослабла, когда её двигали в прошлый раз. Она продолжала тереть, пока не почувствовала, как верёвка поддаётся.

Спустя несколько минут она почувствовала, как петля соскальзывает с запястья. Она быстро вынула одну руку, затем вторую. Её дыхание участилось, но она не позволила себе выдохнуть громко. Она посмотрела на Элли и прошептала:

— Я освободилась. Не двигайся. Они не должны знать.

Элли приоткрыла глаза, посмотрела на Лену, затем медленно, почти незаметно, кивнула. Она не сказала ни слова, но в её взгляде было понимание.

Лена накинула верёвки обратно на запястья, но не затянула их — просто держала их на руках, делая вид, что она всё ещё связана. Она прижалась к стене, сделала вид, что её голова опущена, как будто она сдалась. Но внутри неё кипела ярость и решимость.

Она не знала, кто их держал. Но она знала, что они не останутся здесь. Она будет ждать момента, когда они сделают ошибку, и тогда она использует всё, что у неё есть, чтобы сбежать.

За дверью послышались шаги. Лена замерла, снова опустив руки на колени, делая вид, что верёвки всё ещё тугие.

Дверь открылась, и в комнату ворвался слабый свет. Мужской силуэт остановился на пороге, оглядывая их.

— Живы ещё? — спросил он, и в его голосе слышалась насмешка.

— А ты как думаешь? — прошептала Лена тихо, не поднимая головы, но голос её был ровным, почти спокойным.

— Молчи, — сказал он, бросив на пол бутылку с водой. — Скоро вы будете не нужны, и мы решим, что с вами делать.

Он вышел, закрыв дверь. Лена перевела дыхание и посмотрела на Элли. Они больше не были беспомощны. И они будут ждать. Ждать, когда они ошибутся. И тогда они вырвутся, нанесут удар. Свобода — это выбор. Они выберут жизнь.

Лена медленно оглядела камеру, стараясь не делать резких движений. Стены были голыми, бетонными, с пятнами сырости и грязи. В углу валялся старый матрас, рядом — пустая пластиковая бутылка. Всё выглядело мрачным и заброшенным. Но её взгляд зацепился за что-то у дальней стены — тёмный прямоугольник, почти полностью скрытый слоем пыли и мусора.

Она прищурилась, пытаясь разглядеть. Телефон. Старый, потёртый, с треснувшим экраном. Он лежал на полу, почти невидимый в тусклом свете.

Лена осторожно пододвинулась, стараясь не шуметь. Она протянула руку и подняла телефон. Он был холодным, но она нажала на кнопку — и экран тускло засветился. Сеть была слабой, но она была.

Она быстро оглянулась на дверь, прислушалась. Тишина. Только шаги за дверью, удаляющиеся.

Лена набрала номер Блейна — его цифры она помнила наизусть. В одно сообщение, коротко и чётко, она написала координаты. Цифры. Больше ничего. Она знала, что если напишет лишнее — они могут перехватить.

Она нажала «отправить».

Сообщение ушло.

И в тот же миг телефон издал слабый звук — зарядка опустилась до нуля. Экран погас. Лена сжала его в руке, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле.

Она успела. Она надеялась, что успела.

Она положила телефон обратно на пол, накрыв его куском тряпки, и вернулась на своё место, снова накинув верёвки на запястья. Она сделала вид, что всё ещё связана, но её дыхание было быстрее, а в голове билась одна мысль: «Они придут. Они найдут нас».

Она посмотрела на Элли, которая всё ещё сидела рядом, и шепнула:

— Я отправила координаты Блейну. Держись. Они придут.

Элли медленно кивнула, и в её глазах мелькнула искра надежды.

За дверью снова послышались голоса. Лена опустила голову, сжала руки за спиной, делая вид, что она в плену. Но внутри неё закипало спокойное, холодное ожидание. Они скоро будут здесь. Она знала это.

Блейн стоял у окна в гостиной Эвана, когда его телефон завибрировал. Он машинально взглянул на экран — незнакомый номер. Сообщение. Всего одна строка: набор цифр, без пояснений, без подписи.

Он нахмурился, перечитывая цифры. Координаты. Он узнал их, потому что сам использовал такие в своей работе. Но от кого? И зачем?

— Что там? — спросил Чейз, заметив его лицо.

Блейн поднял голову, его взгляд был напряжённым.

— Я получил сообщение. С незнакомого номера. Только координаты.

Кассиан подошёл ближе.

— Может, это они? Играют с нами?

— Не знаю, — ответил Блейн, сжимая телефон в руке. — Может быть. Но интуиция подсказывает мне, что это не так.

Трей заглянул в экран, быстро оценивая цифры.

— Эти координаты ведут в промышленную зону. Старый склад недалеко от порта. Тот же район, где мы искали.

— Может, это ловушка, — сказал Эван тихо, прижимая к себе спящего Люка.

— Может, — согласился Блейн, но в его голосе звучала сталь. — Но если это от Лены... если она смогла отправить это... я не могу игнорировать это.

Чейз шагнул вперёд, его глаза горели решимостью.

— Мы проверим. Я еду.

— Мы едем, — поправил Блейн, убирая телефон в карман. — Если там она, я должен быть там.

Кассиан подошёл к столу, забирая ключи.

— Я предупрежу своих людей. Если это ловушка, мы будем готовы.

Кэсси смотрела на них, прижимая к себе Оливера.

— Будьте осторожны. Если это она, она ждёт вас. Если нет...

— Если нет, мы справимся, — сказал Чейз, и его голос был твёрже, чем он чувствовал себя.

Они вышли из резиденции, оставляя за спиной тревожную тишину. В руке Блейна всё ещё был телефон, и он сжимал его так сильно, что побелели костяшки. Он не знал, кому можно верить. Но он знал, что не может оставить Лену там, даже если это будет стоить ему жизни.

Машина остановилась в нескольких сотнях метров от старого склада. Чейз, Блейн и Кассиан вышли, стараясь не шуметь. Ночь скрывала их силуэты, и ветер заглушал шаги. Они двигались быстро, но осторожно, обходя здание с разных сторон, чтобы оценить обстановку.

— Там есть свет, — сказал Кассиан тихо, указывая на одно из окон. — Внутри кто-то есть.

Чейз сжал кулаки, чувствуя, как внутри всё горит. Он не знал, что они увидят, но он был готов ко всему.

— Я проверю с другой стороны, — сказал Блейн и уже хотел отойти, но Чейз остановил его.

— Мы вместе. Не разделяться. Если там она, я должен быть первым.

Они подошли к зданию, стараясь держаться в тени, и заглянули в грязное окно. Свет внутри был тусклым, и сначала они разглядели только пустые ящики и старые металлические конструкции. Но затем они заметили движение. Три фигуры. Они стояли у стены, и в их руках были телефоны. Свет упал на их лица, и Чейз замер.

— Боже мой... — прошептал Блейн, когда он узнал их.

Прямо перед ними стояли Джош — их старый друг, юрист, который всегда был рядом, Брендан — тот, кто снимал их на дне рождения Люка, и...

— Сэдди, — сказал Чейз, и его голос дрогнул. — Она тоже с ними.

Он смотрел на неё, не веря своим глазам. Женщина, которую он считал подругой, стояла там, где его держали его жену и подругу. Она улыбалась, её лицо было спокойным, как будто это было обычное дело.

Лена и Элли сидели на полу, связанные, но когда они увидели их лица, Элли вздрогнула.

— Джош... — прошептала она. — Ты? Мы же были друзьями!

Джош усмехнулся, но в его глазах не было тепла.

— Были, — сказал он. — Но вы забыли нас. Вы думали, что можно просто выбросить людей из своей жизни. А мы ждали.

Брендан подошёл ближе, держа в руках старый фотоаппарат.

— Вы даже не вспомнили меня, пока не увидели мои инициалы на камере. Вы забыли меня. Вы забыли всех, кто был рядом.

Сэдди подошла к Лене и присела рядом с ней.

— Знаешь, Чейз всегда выбирал меня в трудные моменты. Он приходил ко мне, когда ему было плохо. Но он никогда не выбирал меня по-настоящему. Он выбирал тебя. И это бесило меня.

Лена посмотрела на неё, и её голос был ровным, хотя внутри всё дрожало:

— Ты ненавидишь меня за то, что он выбрал меня? И ты решила сделать это?

Сэдди улыбнулась, но улыбка была холодной.

— Нет. Я решила показать ему, что он потерял, когда не заметил нас. Всех нас. Мы были его тенью, пока он смотрел на тебя.

За окном Чейз сжал зубы, чувствуя, как ярость закипает внутри. Он знал этих людей. Он доверял им. И они предали его. Он повернулся к Блейну и Кассиану, и его голос был холодным:

— Мы входим. Без предупреждения. Надо их освободить.

Они приготовились к рывку, и ночь наполнилась тихим, но решительным дыханием. Они были готовы. И они собирались вернуть своих. Чего бы это ни стоило.

Чейз не ждал. Он вышиб дверь ногой, и звук удара разнёсся по складу, как выстрел. Блейн и Кассиан ворвались следом, их пистолеты были наготове, но то, что они увидели, заставило их на мгновение замереть.

Внутри было темно, лишь тусклая лампа освещала центр помещения. Лена и Элли сидели на полу, связанные, их лица были бледными, но глаза горели надеждой, когда они увидели входящих. Джош, Брендан и Сэдди стояли у стены, и их лица исказились от неожиданности.

Но они были не одни.

Из тени выступили четверо вооружённых людей в чёрном — наёмники, которых они не заметили снаружи. Их лица скрывали маски, но в руках были автоматы, направленные прямо на вошедших.

— Бросайте оружие, — сказал один из них, его голос был низким и безэмоциональным. — Или мы стреляем.

Чейз не колебался. Он выстрелил первым.

Пуля попала в плечо ближайшего наёмника, и тот с криком отшатнулся. В ту же секунду Кассиан и Блейн открыли огонь, прикрывая друг друга. Склад наполнился грохотом выстрелов, свистом пуль и криками.

— Лена! — крикнул Чейз, пробиваясь вперёд, но наёмники не давали ему приблизиться. Они стреляли метко, укрываясь за ящиками и металлическими конструкциями.

Блейн рванул в сторону, обходя их с фланга. Он выстрелил дважды, и один из наёмников упал, схватившись за грудь. Но двое других усилили огонь, прижимая их к стене.

Кассиан, прикрываясь за ржавым контейнером, перезарядил пистолет и крикнул:

— Мы не сможем их всех! Нам нужно вывести Лену и Элли!

Чейз посмотрел в сторону женщин. Элли прижималась к Лене, её лицо было мокрым от слёз, но Лена смотрела на него — прямо, смело, как будто говорила: «Я верю в тебя». И это придало ему сил.

Он рванул вперёд, стреляя на ходу. Пуля просвистела мимо его уха, но он не остановился. Он добежал до Лены, упал на колени рядом с ней и начал перерезать верёвки.

— Я здесь, — сказал он, и голос его дрожал. — Я здесь. Всё будет хорошо.

— Чейз, сзади! — закричала Лена.

Он обернулся и увидел наёмника, который целился в него. Но прежде чем тот успел выстрелить, Блейн выскочил из-за ящика и выстрелил первым. Наёмник упал, и Блейн крикнул:

— Уводи её!

Чейз схватил Лену за руку и потянул к выходу, но она остановилась и посмотрела на Элли, которая всё ещё сидела на полу.

— Элли! — крикнула она.

Кассиан уже был рядом с ней, перерезая верёвки.

— Я её выведу! — крикнул он. — Уходи!

Лена не хотела уходить без подруги, но Чейз потянул её вперёд, и она побежала за ним. Они выбежали на улицу, в холодную ночь, и он почувствовал, как внутри него разливается странное облегчение — она была жива. Она была рядом.

— Лена, — сказал он, прижимая её к себе. — Ты в порядке?

— Да, — ответила она, дыша прерывисто. — Я в порядке. Но Элли...

Они услышали шаги — Кассиан выбежал из склада, ведя за собой Элли. Её руки дрожали, но она держалась стойко. А затем из здания вышли Блейн, и следом — Джош, Брендан и Сэдди. Они вышли без оружия, их лица были мрачными, но спокойными.

Сэдди остановилась напротив Чейза и посмотрела на него, её взгляд был холодным и твёрдым.

— Ты думал, я просто позволю тебе уйти? — сказала она, и её голос был ровным. — Я знала, что ты придёшь. Я знала, что ты сделаешь всё, чтобы спасти её.

Чейз сжал кулаки, чувствуя, как ярость закипает в груди.

— Зачем, Сэдди? Зачем ты это сделала?

Она усмехнулась, её глаза блеснули в свете луны:

— Потому что ты всегда выбирал её, Чейз. Всегда. Даже когда я была рядом, ты смотрел на неё. А теперь ты смотришь на меня и понимаешь — я больше не жду твоего взгляда. Я сама делаю свой выбор.

Она подняла руку и щёлкнула пальцами. Из темноты вышли ещё двое наёмников, держа оружие наготове.

— И мой выбор — не дать тебе забрать её.

Чейз перевёл взгляд на Джоша и Брендана.

— Я считал вас друзьями.

Джош пожал плечами, его лицо было непроницаемым:

— Ты считал. Но ты никогда не спрашивал нас, что чувствуем мы. Мы были просто тенями вокруг твоего брака, твоей жизни, твоей семьи. А нам нужна была свобода.

— От меня? — спросил Чейз, сжимая зубы.

— От той жизни, которую ты создал для всех нас, — ответил Брендан. — Ты строил всё вокруг себя. А когда ты ушёл, мы остались ни с чем. Теперь мы строим своё.

Лена шагнула вперёд, и её голос был спокойным, но твёрдым.

— Вы не строите. Вы разрушаете. И вы никогда не получите того, что хотите, потому что вы делаете это из ненависти. А она не строит — она только разрушает.

Сэдди усмехнулась.

— Может быть. Но мы хотя бы будем свободны.

Она махнула рукой, и наёмники открыли огонь.

Перестрелка возобновилась. Чейз укрыл собой Лену, отстреливаясь от нападавших. Кассиан и Блейн прикрывали их с боков, но наёмников было больше, и они теснили их к выходу.

— Уходите! — крикнул Блейн, стреляя в сторону наёмников. — Я прикрою!

— Нет! — крикнул Чейз. — Мы уходим вместе!

Элли закричала, когда пуля просвистела над её головой, и Кассиан увлёк её в сторону укрытия.

Лена сжала руку Чейза.

— Мы должны идти, Чейз. Сейчас. Или мы не выйдем отсюда.

Чейз посмотрел на неё, затем на Блейна, который держал оборону, и в его груди что-то оборвалось. Он не мог оставить его.

— Блейн! Идём! — крикнул он.

Блейн выстрелил ещё раз, отступая, и затем побежал к ним, прикрывая тыл.

За их спинами склад гремел выстрелами, но они бежали вперёд, к машине, и Чейз не отпускал руку Лены. Он чувствовал её пальцы, её тепло, и это давало ему силы бежать дальше.

Машина завелась с полоборота. Кассиан сел за руль, Элли на заднее сиденье, Лена рядом с ней. Чейз и Блейн впрыгнули в салон, и машина рванула с места, оставляя за собой склад и тех, кто остался внутри.

— Они будут преследовать нас? — спросил Блейн, оглядываясь назад.

— Не думаю, — ответил Кассиан, выруливая на трассу. — Они получили то, что хотели — показать, что они всё ещё здесь. Им нужны не наши жизни. Им нужно, чтобы мы боялись.

Лена прижалась к Чейзу, её дыхание было прерывистым.

— Я думала, что не увижу тебя, — сказала она тихо. — Когда они схватили нас... я думала, что это конец.

— Это не конец, — сказал Чейз, обнимая её. — Это только начало. Мы найдём их. И мы остановим их.

Машина мчалась по ночной дороге, оставляя позади склад и тех, кто хотел разрушить их жизни. Лена сжимала его руку, и внутри неё просыпалась надежда, смешанная с болью и решимостью.

Чейз сжал её пальцы, и его голос был мягким:

— Я никуда не уйду, Лена. Я останусь рядом. До конца.

Она подняла на него глаза. В них больше не было страха — только усталость, боль, но в глубине зажглось что-то новое. Свет, который она считала погасшим, начал разгораться снова.

Машина въехала на трассу, которая вела обратно в город. За их спинами остался склад, где Джош, Брендан и Сэдди остались с наёмниками. Но они знали — это не конец. Это только начало новой борьбы. И они готовы были к ней.

Машина мчалась по ночной трассе, оставляя за собой склад и тьму, которая всё ещё дышала за спиной. В салоне было тихо — только шум мотора и прерывистое дыхание тех, кто только что вырвался из переделки. Лена сидела рядом с Чейзом, его рука всё ещё сжимала её пальцы, и она чувствовала, как его пульс медленно приходит в норму. Но что-то было не так.

Элли сидела на заднем сиденье, прижимая руки к груди, и вдруг её взгляд упал на левую руку Блейна. Он сидел рядом с ней, откинувшись на спинку, и его лицо было бледнее, чем обычно. Его рука лежала на колене, но сквозь ткань рубашки проступало тёмное пятно. Оно расширялось, медленно, но неумолимо.

— Блейн, — сказала Элли, и голос её дрогнул. — Ты ранен.

Все повернулись к нему. Чейз наклонился вперёд, пытаясь разглядеть, и в тусклом свете салона увидел, как кровь сочится сквозь рукав.

— Когда это случилось? — спросил он, и его голос стал жёстким.

— Внутри, — ответил Блейн с лёгкой усмешкой, хотя его лицо было покрыто потом. — Когда я прикрывал тебя, одна из пуль зацепила плечо. Я не заметил сразу. Адреналин, знаешь.

— Заметил бы, — сказал Кассиан, не отрывая глаз от дороги. — Держись, мы скоро будем.

Лена отпустила руку Чейза и перегнулась через сиденье, чтобы лучше рассмотреть рану.

— Блейн, почему ты не сказал? — спросила она, и голос её дрожал от беспокойства.

— Потому что если бы я сказал, ты бы начала паниковать, — ответил он, стараясь улыбнуться, но улыбка вышла слабой. — А нам нужно было выбраться.

— Ты идиот, — сказала Лена, но в её голосе не было злости — только боль.

Она сжала его здоровую руку, чувствуя, как холодные пальцы дрожат.

— Мы скоро приедем, — повторил Чейз, глядя на дорогу. — Ты не умрёшь, Блейн. Мы не позволим.

— Я знаю, — ответил Блейн, но его голос становился тише. Он закрыл глаза, и его дыхание стало поверхностным.

Элли взяла его за руку, сжимая её в своих ладонях.

— Держись, — прошептала она. — Мы почти приехали.

Машина влетела в ворота резиденции Эвана, и Кассиан затормозил у входа так резко, что шины взвизгнули. Из дома выбежали люди, и через минуту Блейна уже вели внутрь, поддерживая, его рука бессильно висела, кровь капала на пол.

Лена стояла, глядя, как его уводят, и внутри неё что-то сжалось. Чейз подошёл к ней и обнял за плечи.

— Он сильный, — сказал он. — Он выживет.

— Я знаю, — ответила она, но её голос дрожал.

Она знала, что он выживет. Но она также знала, что этот человек снова рискнул жизнью ради них. И это было тяжелее, чем любая рана.

Кэсси, Эван и Трей, услышав шум, вышли на крыльцо, а следом за ними, спросонья, появились Люк и Оливер. Мальчики бросились к родителям, обнимая их, и Лена прижала к себе Люка, чувствуя, как дрожит его маленькое тело.

Оливер бежал с широко раскрытыми глазами, но его взгляд искал не маму. Он искал отца. Он пробежал мимо всех и остановился, глядя в пустоту, и его голос прозвучал громко, испуганно:

— Папа? Где папа?

Элли подняла голову и оглядела собравшихся. Она искала глазами его — большого, сильного, всегда готового защитить. Но его не было. Внутри неё закрался холод, который был страшнее любого выстрела.

— Где Бобби? — спросила она, переводя взгляд с Кэсси на Чейза. — Почему он не вышел? Он же должен был быть здесь!

Чейз сжал губы, чувствуя, как тяжесть этого момента давит на него. Он знал, что должен сказать ей правду, но слова застревали в горле.

— Элли, — начал он, и его голос был мягче, чем обычно. — Ты должна знать...

— Что? — перебила она, её глаза расширились. — Что случилось, Чейз? Где он?

— Его избили, — сказал Чейз, и в его голосе слышалась боль. — Те, кто вас похитил. Они ворвались в пентхаус, и он пытался защитить всех. Он защищал Оливера и Люка, когда они пришли. Он держался до последнего, но их было много.

Элли застыла. Её лицо побледнело так, что стало почти прозрачным. Она не сказала ни слова, просто стояла и смотрела на Чейза так, будто ждала, что он скажет, что это была шутка. Но он молчал.

— Он жив? — спросила она, и голос её дрогнул.

— Да, — ответил Чейз, подходя ближе. — Он жив. Он в той комнате, где мы оставили его. Он в коме, но врачи делают всё возможное. Он сильный, Элли. Он не сдался.

Оливер, услышав разговор, спросил, заглядывая матери в глаза:

— Папа спит?

Элли опустилась перед ним на колени, слёзы текли по её лицу, но она улыбнулась, чтобы он не испугался.

— Да, малыш, — сказала она, обнимая его. — Папа спит. Он устал, но он проснётся. Обещаю.

Элли подняла глаза на Чейза, и в её взгляде была благодарность, но в нём же была и боль, которую она не могла скрыть. Она встала, взяла Оливера за руку и пошла в дом, туда, где лежал её муж, и её шаги были медленными, но уверенными. Ей нужно было увидеть его. Она должна была убедиться, что он жив. Что они ещё могут бороться.

Месяц спустя.

Жизнь медленно, но верно возвращалась в своё русло. Осень уже перешла в зиму, и первые снежинки ложились на землю, укрывая город белым покрывалом. В резиденции Эвана было тепло и уютно — камин горел, а окна запотевали от тепла, которое царило внутри.

Блейн поправился. Он всё ещё носил повязку, но его походка стала увереннее, и он уже шутил, как раньше, хотя иногда в его глазах оставалась та тень, которую не могли скрыть слова. Он вернулся к работе, но теперь чаще появлялся в кругу друзей, словно понял, что время — это не то, что можно откладывать.

Бобби тоже шёл на поправку. Он ещё не мог много двигаться, но уже мог сидеть, разговаривать и даже иногда смеяться. Элли не отходила от него ни на шаг, и их семья снова становилась целой. Оливер каждый день приносил ему свои рисунки, и Бобби, улыбаясь, клеил их на стену над кроватью. «Это моя галерея», — говорил он, и Элли улыбалась сквозь слёзы.

Лена и Чейз остались вместе. Они не говорили о прошлом, но оно всегда было между ними — как трещина, которая не зажила до конца. Лена знала, что Блейн всё ещё живёт в её сердце, даже если она не позволяет себе думать о нём. Она любила Чейза, она была благодарна ему за его борьбу, но иногда, когда он не видел, она смотрела в сторону моря и думала о том, что могло бы быть. Она осталась с Чейзом. Ради Люка. Ради семьи, которую они строили.

Чейз не спрашивал её, что она чувствует. Он боялся услышать правду. Он просто старался быть лучше — каждый день, в каждом жесте, в каждом слове, чтобы доказать ей, что он не тот, кем был. Он стал терпеливее, мягче, он больше времени проводил с Люком и с ней. Он хотел стать тем мужчиной, которого она заслуживает.

Эван сделал предложение Кэсси. Это случилось на крыше его резиденции, под вечерним небом, и она сказала «да», не задумываясь. Они решили сыграть свадьбу весной — не слишком пышную, но тёплую, окружённую теми, кто был им дорог. Кэсси уже начала выбирать платье, и Эван смотрел на неё с такой нежностью, что все вокруг улыбались.

Они сидели в гостиной и обсуждали планы на будущее, и казалось, что жизнь снова обретает смысл. Но в каждом взгляде Чейза и Лены чувствовалась всё та же тишина — безмолвный вопрос о том, что случится завтра. И никто не знал ответа.

Жизнь продолжалась, но тишина, которая наступала по вечерам, напоминала всем о том, что не всё закончено. Сэдди, Джош и Брендан остались на свободе. Они исчезли, растворились в тени, и никто не знал, когда они решат нанести удар снова. Их не поймали. Их не нашли. Они ждали.

Кассиан подал их в розыск. Он использовал все свои связи, все ресурсы, чтобы найти их, но они словно испарились. Каждую ночь он проверял отчёты, но везде было пусто.

— Мы их найдём, — сказал он однажды вечером, когда они снова собрались в резиденции Эвана. — Я не успокоюсь, пока они не будут за решёткой.

Блейн и Трей сделали свой ход. Они пришли к отцу, рассказали ему всё — о том, что сделала Сэдди, о её предательстве, о том, как она участвовала в похищении. Старый Уильям Уэст сидел в своём кабинете, слушая их молча, его лицо было каменным.

Когда они закончили, он медленно поднялся, подошёл к окну и долго смотрел на город, который он держал в руках.

— Она больше не моя дочь, — сказал он, и голос его был холодным, как лёд. — Она предала семью. Предала доверие. Я отрекаюсь от неё.

Он связался с банком и заблокировал все её счета. Миллионы долларов, которые лежали на её именах, стали недоступны. Она осталась ни с чем.

— Пусть она почувствует, что значит терять всё, — сказал он, и в его глазах не было сожаления.

Эта новость разнеслась быстро. Сэдди, где бы она ни была, узнала, что её отец отрёкся от неё. Что она больше не часть семьи Уэстов. Что её деньги, её статус, её защита — всё исчезло в одно мгновение. Она осталась одна — с теми, кто использовал её, и с последствиями своих решений.

— Она не ожидала этого, — сказал Блейн Чейзу позже тем вечером. — Она думала, что отец всегда будет на её стороне. Но он выбрал правду.

— Это не остановит её, — ответил Чейз. — Она будет злиться. Она будет искать мести.

— Но теперь у неё нет ресурсов, — сказал Блейн. — У неё нет денег, нет поддержки. Она одна.

— Одна, но опасная, — ответил Чейз. — Мы должны быть готовы.

И они знали, что это правда. Сэдди, Джош и Брендан — они всё ещё где-то там, в тени. Они потеряли всё, но это могло сделать их ещё более отчаянными. Они знали, что этот бой ещё не окончен. Но они также знали, что теперь они сильнее, чем раньше. Вместе. Семьёй. И они готовы защищать то, что построили. Даже если это будет стоить им всего.

Новый год. Вилла Миллеров.

Дом на холме сиял огнями, гирлянды обвивали перила террасы, а в гостиной стояла пушистая ёлка, украшенная золотыми и серебряными шарами. Снег тихо падал за окнами, создавая ощущение сказки, а внутри, в тепле камина и уюта, собрались все, кто был дорог.

Кэсси, как всегда, взяла на себя роль главного организатора. Она суетилась, раздавая указания, проверяла, все ли принесли подарки в комнату, которую она превратила в «штаб Санты», и громко объявляла правила:

— Так, все подарки должны быть в комнате до десяти вечера. Подписываете, для кого, но без указания, кто дарит. Никаких подсказок, никаких намёков! Это тайный Санта!

Эван смотрел на неё с улыбкой, а Кэсси, заметив его взгляд, подмигнула ему и продолжила:

— Итак, в десять все собираемся в гостиной. Начинаем открывать!

Все разошлись по комнатам, чтобы доделать последние приготовления. Лена стояла у ёлки, поправляя одну из игрушек, и чувствовала, как внутри разливается тепло. Рядом с ней стоял Чейз, обнимая её за плечи, и тихо спросил:

— Ты знаешь, кто твой Санта?

Она улыбнулась, взглянув на него:

— Я не знаю. Но я надеюсь, что подарок будет искренним.

— Таким, как ты? — улыбнулся он, целуя её в висок.

Она посмотрела на него и, на мгновение забыв обо всём, прижалась к нему.

Через час все снова собрались в гостиной. Ёлка сверкала, под ней лежали стопки подарков в яркой упаковке. Кэсси, сияя, раздавала их по очереди:

— Итак, начинаем! Люк, смотри, это тебе!

Люк с восторгом разорвал упаковку и вытащил большую игрушечную машинку, которая светилась в темноте.

— Ух ты! Спасибо, Санта! — закричал он.

Оливер получил набор для рисования, Бобби — книгу, которую он давно хотел прочитать, а Элли — шарф, который связала явно Кэсси (та смущённо отвернулась). Чейз открыл свой подарок и нашёл там старую, но красивую фотографию в рамке — на ней они были с Леной, ещё совсем молодые, на фоне заката, и снизу была подпись: «Никогда не забывай, как мы начинали».

Чейз замер, а затем поднял глаза на Лену, которая улыбалась ему с противоположного конца дивана.

— Это ты?

Она кивнула, и её глаза блеснули:

— Это был я.

Они долго смотрели друг на друга, и в этом взгляде было столько, что могло заменить тысячи слов.

Когда подарки были почти разобраны, Кэсси подошла к Блейну, который сидел в стороне.

— Блейн, твой подарок там, у ёлки. С красной лентой.

Блейн подошёл, взял коробку и открыл её. Внутри лежала маленькая коробочка с кольцом и записка: «Оно не для меня. Оно для тебя. Когда будешь готов, подари его тому, кто сможет сделать тебя счастливым. Помни, ты достоин счастья». И подпись: «Твой тайный Санта».

Блейн замер, его глаза пробежали по словам, и он почувствовал, как к горлу подступил ком. Он посмотрел на Кэсси, которая только пожала плечами с загадочной улыбкой, и он понял, что это была она. Он сжал коробочку в руке и улыбнулся, чувствуя, что этот Новый год стал чем-то большим, чем просто праздник. Он стал началом чего-то нового. Для всех них. Для их дружбы, их любви, их семьи.

Когда очередь дошла до Трея, он с лёгкой усмешкой взял коробку, перевязанную синей лентой, и повертел её в руках.

— Интересно, кто решил порадовать самого скромного из нас, — сказал он, подмигивая остальным.

Он разорвал упаковку и вытащил небольшой чехол. Внутри лежал новый ноутбук — тонкий, мощный, с гравировкой на крышке: «Трею. Твои руки меняют мир. Продолжай». Трей замер на мгновение, провёл пальцами по гравировке и поднял глаза.

— Это... это очень круто, — сказал он, и его голос слегка дрогнул. — Кто бы ни был моим Сантой — спасибо. Правда.

Кэсси хитро посмотрела на Эвана, но тот лишь пожал плечами, делая вид, что не знает.

Следующим был Кассиан. Он взял продолговатую коробку, обёрнутую в серебряную бумагу, и открыл её с обычной своей серьёзностью. Внутри лежала старая, потёртая книга — сборник детективных рассказов, которые он любил читать в юности. Между страниц лежала засушенная кленовая ветка, которую он когда-то подарил матери, и записка: «Помни, что мы всегда рядом. Ты — наша опора. Но ты тоже имеешь право отдыхать».

Кассиан долго молчал, глядя на книгу. Затем он поднял глаза на всех собравшихся и сказал хрипло:

— Спасибо. Это... это очень личное. Я не ожидал.

Кэсси улыбнулась, и в её глазах блеснула влага.

И наконец настала очередь Лены. Она взяла подарок, который лежал под самой ёлкой — небольшой, аккуратно упакованный в белую бумагу с золотой лентой. Она развернула его, чувствуя, как внутри замирает сердце. В коробке лежал простой серебряный браслет — тонкий, изящный, с маленькой подвеской в виде волны. Рядом с ним лежала записка, написанная знакомым, аккуратным почерком:

«Ты — как море. В тебе есть глубина, сила и свобода. Пусть этот браслет напоминает тебе, что ты всегда можешь вернуться к себе. От того, кто видит тебя настоящей».

Лена сжала браслет в руке, чувствуя, как слёзы подступают к глазам. Она подняла голову, и её взгляд встретился с Блейном, который сидел в углу и смотрел на неё с лёгкой, почти незаметной улыбкой.

— Это ты? — прошептала она одними губами.

Он чуть заметно кивнул, и в его взгляде не было ожидания или требовательности — только тихое тепло, которое она так любила в нём.

Лена надела браслет на запястье, и он мягко блеснул в свете ёлки. Она посмотрела на него, затем на Чейза, который смотрел на неё с улыбкой, и поняла, что этот Новый год принёс ей больше, чем просто подарки. Он принёс ей напоминание о том, кто она есть. И о том, что её любят — по-настоящему, по-разному, но искренне.

Ночь продолжалась, смех наполнял комнату, и все чувствовали, что этот год стал важным поворотом. Они пережили многое, но они выстояли. И теперь, под звёздами и светом ёлки, они могли позволить себе просто быть счастливыми. Вместе. Семья. Друзья. Единственные, кто имел значение.

Смех и разговоры постепенно стихали, когда Элли поднялась со своего места. Все посмотрели на неё, ожидая, что она просто скажет тост или добавит что-то к празднику. Но она стояла и смотрела на собравшихся с теплом и лёгким волнением.

— Я хочу сказать вам всем что-то очень важное, — начала она, и голос её дрогнул, но она продолжила. — Вы все знаете, через что мы прошли. Мы пережили страх, боль, потери. Но мы выстояли. Мы остались вместе. Это самое главное, что я поняла за последние месяцы.

Она обвела взглядом всех — Лену, Чейза, Кэсси, Эвана, Трея, Кассиана, Блейна, Люка и Оливера, которые играли у ёлки, и наконец остановилась на муже. Бобби сидел рядом с ней, его руки сжимали подлокотник кресла, и он смотрел на неё с улыбкой, не подозревая, что последует дальше.

— Я хочу, чтобы вы знали, — сказала Элли, и её голос стал мягче, почти шёпотом, — что мы все будем рядом. Мы поддержим друг друга. Мы будем заботиться друг о друге. И я хочу объявить...

Она замолчала, переводя дыхание, и на её лице появилась та улыбка, которую все знали и любили.

— ...что в нашей семье будет ещё одно пополнение.

На мгновение воцарилась тишина. Кто-то ахнул. Кэсси зажала рот руками. Лена почувствовала, как сердце сжалось от радости, а Чейз сжал её руку. Все уже поняли, и их взгляды были устремлены на Элли, а затем на Бобби.

Но Бобби, казалось, застыл. Он смотрел на жену, и его глаза были широко раскрыты, словно он пытался переварить то, что услышал. Прошло несколько секунд, прежде чем он медленно перевёл взгляд на её живот, затем снова на её лицо.

— Ты... ты беременна? — спросил он, и голос его был хриплым, почти неверящим.

Элли кивнула, улыбаясь сквозь слёзы.

— Да, Бобби. Мы снова будем родителями.

Бобби замер, а затем его лицо осветилось такой улыбкой, какой никто не видел у него уже давно. Он попытался подняться, но, опираясь на костыли, не смог сделать это быстро. Тогда он просто протянул к ней руки, и она подошла к нему, обнимая, прижимаясь к нему всем телом.

— Мы будем родителями, — повторил он, и его голос дрогнул от эмоций. — Я не могу поверить...

Он прижал её к себе так крепко, как только мог, и все вокруг зааплодировали, а Кэсси вытерла слёзы, которые текли по её щекам.

— Это лучший подарок, который мы могли получить, — сказала она, обнимая Элли.

— Вы не представляете, как я рада за вас, — добавила Лена, подходя к подруге и сжимая её руку.

Бобби не отпускал Элли. Он смотрел на неё так, будто видел впервые, и в его глазах была такая любовь, что у всех, кто смотрел на них, перехватывало дыхание.

— Я буду рядом, — прошептал он ей на ухо. — Я всегда буду рядом. Обещаю.

Элли улыбнулась и поцеловала его в щёку.

— Я знаю, — сказала она. — Я всегда знала.

Новогодняя ночь стала ещё теплее. Смех и слёзы радости наполнили комнату, и все знали, что это новый этап в их жизни. Этап надежды и любви. И они были готовы идти по нему вместе.

Когда шум аплодисментов и поздравлений в честь Элли и Бобби начал стихать, Кэсси поднялась со своего места, переглянувшись с Эваном. Он кивнул ей, и она взяла его за руку, привлекая внимание всех.

— Ну, раз уж мы сегодня в таком духе признаний, — начала она, и её голос звенел от счастья. — У нас тоже есть кое-что важное.

Эван обнял её за плечи, и все затихли, ожидая.

— Мы решили, что не хотим большой и шумной свадьбы, — сказал он, его голос был спокойным и уверенным. — Мы хотим чего-то особенного. И мы хотим разделить это с вами.

Кэсси снова переглянулась с ним, затем повернулась ко всем и с сияющей улыбкой произнесла:

— Мы женимся на Мальдивах!

Комната взорвалась радостными возгласами. Лена вскочила с места и бросилась обнимать Кэсси, Чейз рассмеялся, а Люк с Оливером начали прыгать вокруг ёлки, хотя они ещё не совсем понимали, что такое Мальдивы, но шум и радость взрослых передались и им.

— Это же невероятно! — воскликнула Элли, забыв о своей усталости. — Вы серьёзно?

— Мы уже всё забронировали, — подтвердил Эван, и его улыбка стала шире. — Мы хотим, чтобы вы все были с нами. Так что готовьте купальники и солнцезащитные крема!

— Это будет свадьба мечты, — добавила Кэсси, её глаза светились. — Мы хотим, чтобы это был не просто наш день, а день всех нас. Потому что вы — наша семья.

Бобби, который всё ещё сидел с Элли, поднял бокал:

— Я всегда знал, что Кэсси будет той, кто устроит самую красивую свадьбу! Я только рад, что смогу на ней быть.

— Ты будешь не просто на ней, — возразил Эван, подходя к нему. — Ты будешь свидетелем.

Бобби рассмеялся и кивнул, и в этот момент все почувствовали, что этот вечер стал поворотным в их жизни. Новый год обещал быть годом надежды, любви и новых начинаний.

Кэсси взяла бокал и подняла его:

— За нас! За нашу семью! И за то, чтобы на Мальдивах был солнечный свет и тихое море!

— За Мальдивы! — подхватили все.

Смех и радость разнеслись по гостиной, и даже снег за окном, казалось, падал немного легче. Все знали, что впереди их ждут новые приключения, новые эмоции и новые моменты, которые они запомнят навсегда. И это было только начало.

Новогодняя ночь медленно угасала. Гирлянды мерцали в полумраке гостиной, догорали свечи на столе, и снег всё так же тихо падал за окном. Гости начали расходиться по комнатам, унося с собой смех, слёзы радости и чувство, что этот вечер стал началом новой главы в их жизни.

В гостиной остались только самые близкие. Чейз стоял у окна, глядя на заснеженный сад, и чувствовал, как внутри него разливается странное спокойствие. Он пережил многое в этом году — потерю, слепоту, страх, боль. Но он понял, что настоящая сила не в контроле, а в умении признавать свои ошибки и просить прощения. Он больше не был тем мужчиной, который прятал свои чувства за холодностью. Он стал тем, кто умел слышать, видеть и любить. И это было его самым большим достижением.

Лена сидела рядом с ним на подоконнике, её руки сжимали горячую кружку с чаем. Браслет Блейна тихо блестел на её запястье, и она чувствовала, как он напоминает ей о том, что она не должна забывать себя. Она поняла, что её выбор остаться с Чейзом был правильным — не потому что он был идеальным, а потому что он был готов меняться. И она была готова меняться вместе с ним. Их путь был тернистым, но она знала, что они идут по нему вместе.

Чейз повернулся к ней и тихо сказал:

— Спасибо, что ты дала мне шанс.

Лена улыбнулась и положила голову ему на плечо.

— Спасибо, что ты его взял.

Трей, уже лёжа на диване с ноутбуком на коленях, чувствовал, как внутри него утихает тревога. Он привык быть тем, кто ищет ответы в цифрах, но в этот вечер он понял, что ответы не всегда находятся в экранах. Они находятся в людях, которые рядом. Он был благодарен, что его приняли, несмотря на то, что он всегда был в тени. Но теперь он знал, что его вклад важен, и он готов был использовать свои навыки не только для поисков, но и для защиты семьи.

Кассиан стоял у дверей, глядя на своих близких, и в его душе царил покой. Он провёл столько лет, следя за ними, защищая их, борясь с тенями прошлого, и наконец он понял, что он тоже имеет право на отдых. Он понял, что сила — это не только контроль и власть, но и доверие, умение отпускать и прощать. Он сделал свой выбор — остаться рядом, чтобы продолжать защищать их, но с открытым сердцем, а не сжатыми кулаками.

Элли и Бобби сидели на диване, её голова покоилась на его плече. Бобби всё ещё опирался на костыли, но его глаза горели тихой решимостью. Он понял, что любовь — это не только забота о других, но и умение принимать помощь, когда она нужна. Он был готов становиться отцом снова, и в этот раз он знал, что он не будет один. Элли была рядом, Оливер рос, и их семья становилась сильнее.

Кэсси и Эван стояли на балконе, глядя на звёзды. Кэсси обвила его рукой, прижимаясь, и чувствовала, что наконец нашла то, что искала. Она поняла, что счастье не в ярких вспышках и вечеринках, а в тишине, когда ты можешь просто быть собой. Эван знал, что его жизнь изменилась с того момента, как он встретил её, и он готов был строить эту жизнь с ней — с её шумом и смехом, и даже с её хаосом.

Блейн, оставшись в стороне, смотрел на ёлку и чувствовал, как внутри него заживают старые раны. Он понял, что настоящая любовь не требует ответа. Она просто есть. И он был благодарен за то, что смог испытать её. Он решил, что больше не будет ждать кого-то, кто не может прийти. Он будет жить своей жизнью, искать своё счастье, но при этом никогда не забывать тех, кто был ему дорог.

И в этой комнате, где горел камин, где на полу лежали скомканные куски обёрточной бумаги, где затихали отголоски смеха, они все знали одно: они стали другими. Не идеальными, но настоящими. Они приняли свои ошибки, они изменились, они научились прощать и любить — безусловно, даже когда это было трудно.

И когда ночь уже почти закончилась, Лена прошептала, обращаясь ко всем:

— Я рада, что мы есть друг у друга.

— И мы рады, — ответили все.

За окном медленно поднималось солнце, окрашивая небо в розовый цвет, и первый день нового года начинался с надежды, которая была сильнее любых туч. И они знали — что бы ни случилось, они справятся. Вместе.

ребят буду очень рада вашей подписке на мой тгк 💕
ссылка на тгк: https://t.me/raytmansptr26