До рассвета

Ночь встретила Джисона холодным ветром и тусклым светом фонарей. Он стоял перед домом Бан Чана - высоким, старым особняком в готическом стиле, с тёмными окнами и коваными решётками, которые больше походили на клетку, чем на украшение.

Дверь открылась без звонка - будто его ждали.

Внутри пахло деревом, старым кожаным диваном и чем-то металлическим, слишком знакомым. Бан Чан сидел в кресле у камина, хотя огня не было. На нём была серая мягкая кофта и чёрные шорты - домашний, почти беззащитный вид, который не обманул Джисона ни на секунду.

- Я знал, что ты придёшь, - сказал Чан, не поднимая головы. - Садись.

- Я не надолго, - Джисон остался стоять у входа, напряжённый, как струна.

Чан наконец поднял на него глаза. В них не было удивления. Только та самая спокойная, изучающая холодность, которая когда-то казалась Джисону притягательной, а теперь вызывала только отвращение.

- Феликс сказал, что твой человек знает правду, - Чан откинулся на спинку кресла. - И что ты поцеловал его. Прямо в школе, где нас шестеро.

- Это не твоё дело.

- Всё, что касается клана - моё дело. А то, что касается тебя - тем более, - Чан встал, и его движения были плавными, текучими. - Ты знаешь правила, Джисон. Ни один человек не должен знать. Если он знает - он становится угрозой.

- Он не угроза.

- Он человек. Люди всегда угроза.

Джисон сделал шаг вперёд, и его голос стал ниже, опаснее.

- Не трогай его, Чан. Я пришёл сказать тебе это лично. Если кто-то из клана причинит ему вред - я убью его. Даже если это будешь ты.

Чан остановился напротив. Между ними было меньше метра, и в глазах Джисона горело то самое древнее пламя, которое Чан видел лишь однажды - сто лет назад.

- Он так тебе дорог? - тихо спросил Чан.

- Дороже жизни, - ответил Джисон без колебаний.

Чан смотрел на него долго, слишком долго. А потом на его губах появилась та самая улыбка - та, что Джисон ненавидел больше всего. Спокойная. Жестокая.

- Тогда умри за него, - сказал Чан.

Он протянул руку, и в ней блеснул серебряный клинок - тонкий, острее бритвы. Слишком знакомый Джисону по прошлым векам.

- Ты знаешь цену, Джисон, - Чан смотрел на него с ледяной лаской. - Защитить человека - значит отказаться от бессмертия. Ты готов отдать свою жизнь за его?

Джисон посмотрел на клинок. Посмотрел на Чана. И в его взгляде не было ни капли сомнения.

- Да, - сказал он.

И шагнул вперёд.