Родители поневоле

Вечерний город встретил гонщиков приятной прохладой, когда они, оставив позади рев моторов и напряжение паддока, направились в ресторан, целиком арендованный щедрым Пересом. Небо над трассой уже окрасилось в глубокий фиолетовый цвет, а в воздухе витало то редкое, пьянящее чувство абсолютного единения, которое случалось в Формуле раз в десятилетие.

Но не для всех этот вечер начался с беззаботности. Пока большинство пилотов рассаживались по такси, Кими и Изак шли пешком, тихо переговариваясь. Кими выглядел задумчивым, даже немного меланхоличным.

- Знаешь, Изак, - начал юный итальянец, пиная попавшийся под ногу камешек. - Я принял серьезное решение, я завязываю.

- С чем? С углеводами? - усмехнулся Хаджар. - Чувак, ты и так худой как щепка.

- Нет. Я завязываю с фанфиками, с «Русстаппенами»! Все, конец эпохи.

Изак удивленно поднял брови, сбавив шаг.

- Серьезно? Ты же был их главным фанатом! У тебя в закладках на телефоне висело штук пятьдесят историй про то, как они тайно встречаются. Что случилось?

Кими тяжело вздохнул, его глаза наполнились подростковой, искренней грустью.

- Я просто... я вернулся в реальность. Ты видел, как они ругались до летнего перерыва? Этот холод между ними, ледяные взгляды на пресс-конференциях. А потом, во время отпуска, Макс был такой разбитый, Изак. Просто тень самого себя. Сидел в симуляторе и слушал на повторе какие-то депрессивные песни про расставание, потерянную любовь и разбитые сердца. Это было невыносимо грустно. Я всю голову сломал, пытаясь понять, из-за чего. И я понял главное, моя фантазия так и останется фантазией. Они никогда не будут вместе, слишком разные. Шипперить реальных людей, которые страдают, это неправильно. Я должен повзрослеть.

Изак сочувственно похлопал друга по плечу.

- Понимаю тебя, бро. Это зрелое решение. Хотя... - Изак вдруг загадочно улыбнулся и немного смущенно потер шею. - Я, если честно, продолжаю читать.

- Что?! - возмутился Кими. - После всего, что я тебе сейчас сказал?

- Да нет, не только по ним! - поспешно оправдался француз. - По другим парам тоже. Шарль и Карлос, Ландо и Оскар... Но знаешь, что самое странное? - Изак оглянулся, словно боясь, что их подслушают, и перешел на шепот. - Мне начали нравится фанфики... про меня самого.

Кими остановился как вкопанный, его глаза округлились.

- Что?!

- Слушай, я знаю, что это крипово! Это капец как крипово читать о том, как ты сам кого-то зажимаешь в раздевалке! - Изак нервно рассмеялся, закрывая лицо руками. - Но... черт возьми, автор так классно описывает мои волосы! И там я такой уверенный в себе альфа самец. Мне, блин, понравилось!

Кими расхохотался во весь голос, напряжение отпустило его.

- Ты больной, Хаджар! Абсолютно больной!

Смеясь и подкалывая друг друга, двое вошли в сверкающий огнями зал мексиканского ресторана.

Вечеринка уже набирала обороты. Забронированный зал представлял собой огромную террасу с приглушенным светом, гирляндами и огромным длинным столом, уставленным закусками и напитками. Все вели непринужденные беседы, шутили, вспоминали старые гонки. Шарль принимал поздравления и давал советы Алексу по поводу свадьбы. Олли и Габи о чем то увлеченно спорили в углу.

Но если бы кто-то был чуть более наблюдательным, он бы заметил странную, почти осязаемую электрическую дугу, проходящую через весь стол.

Джордж и Макс, словно следуя негласному протоколу безопасности, сели максимально далеко друг от друга. Джордж оказался в компании Алекса, а Макс устроился на противоположном конце стола рядом с Льюисом. Казалось бы, идеальная маскировка.
Но Макс никогда не умел сдаваться.

Каждые несколько минут, стоило Джорджу поднять глаза от своей тарелки, он натыкался на взгляд Макса. И это был не просто взгляд, а обжигающий, тяжелый, откровенно голодный, хищный зрительный контакт. Макс смотрел так, словно одежда на Джордже была лишь досадной преградой. В полумраке ресторана глаза голландца мерцали темным огнем. Он мог медленно отпить из своего стакана, не отрывая взгляда от губ британца. Мог провести языком по своим губам, явно вспоминая вкус их утреннего поцелуя.

Никто за столом этого не замечал, кроме самого Джорджа.
С каждым таким горячим взглядом Джордж чувствовал, как внутри него поднимается паника вперемешку с невыносимым, тягучим желанием. Его уши начали гореть. Румянец медленно, но верно заливал его аристократические скулы, спускаясь на шею, которая скрывалась за воротником рубашки. Ему становилось невыносимо жарко. Британская выдержка трещала по швам.
Когда Макс в очередной раз послал ему взгляд, в котором читалось абсолютно недвусмысленное обещание того, что он сделает с ним, когда они останутся одни, Джордж поперхнулся водой.
Он начал неловко, надрывно кашлять, прикрывая рот салфеткой. Его лицо стало пунцовым.

- Джордж, приятель, ты в порядке? - обеспокоенно спросил Алекс, похлопывая его по спине.

- Да-да... кха-кха... просто вода не в то горло попала, - прохрипел Расселл, отчаянно избегая смотреть в сторону Макса.

Но через пять минут ситуация повторилась. Джордж бросил робкий взгляд на другой конец стола и увидел, как Макс, откинувшись на спинку стула, медленно, почти гипнотически провел пальцем по краю своего бокала, глядя Джорджу прямо в душу.

Джордж снова закашлялся, на этот раз вытирая испарину со лба.

- Слушай, чувак, ты реально весь красный, - нахмурился сидящий напротив Ландо. - Ты не заболел? У тебя температура?

- Нет, Ландо, здесь просто... очень душно! Кондиционеры не работают! - срывающимся голосом соврал Джордж, обмахиваясь меню.

- Странно, мне прохладно, - пожал плечами Олли.

Макс на другом конце стола спрятал самодовольную ухмылку за бокалом. Ему доставляло садистское удовольствие доводить своего парня до такого состояния на глазах у всех.

Однако тусовка не продолжалась долго. Завтра была Гран-при. Около полуночи Чеко, как настоящий командный игрок, скомандовал отбой, и гонщики, обменявшись теплыми прощаниями, начали расходиться по своим отелям.

Утро обрушилось на паддок привычной суетой, ревом моторов и толпами людей.
Макс приехал первым. Он сидел в своей комнате отдыха, но не мог сосредоточиться на телеметрии. В его крови бурлил адреналин, не имеющий никакого отношения к гонкам. Он ждал с нетерпением хищника, почуявшего добычу.

Наконец, ему сообщили, что Джордж прибыл в моторхоум Mercedes. Макс надел кепку, натянул ее пониже на глаза и вышел в коридор. Он знал этот паддок как свои пять пальцев, слепые зоны, где не установлены камеры, и где редко ходят механики.

Джордж шел по узкому техническому коридору, расположенному между зонами гостеприимства двух команд. Он был один. В руках он держал стопку распечаток, его мысли уже были заняты настройками прижимной силы, он что-то бормотал себе под нос, глядя в бумаги.

Он не успел ничего понять.
Внезапно из полумрака ниши между двумя временными стенами вынырнула сильная рука. Она железной хваткой вцепилась в предплечье Джорджа и с нечеловеческой силой, но при этом пугающе беззвучно, дернула его в темноту.
Бумаги разлетелись по бетонному полу, как белые птицы. Джордж открыл рот, чтобы вскрикнуть, готовый отбиваться от маньяка, но его крик был мгновенно заглушен.
Теплые, требовательные, до боли знакомые губы обрушились на его рот с жадностью изголодавшегося дикого зверя.
Запах знакомого парфюма ударил в голову Джорджа лучше любого наркотика. Это был Макс, безумный, неистовый.
Поцелуй не был нежным. Это было столкновение, буря. Макс прижал Джорджа к прохладной стене, впечатав его так сильно, что из легких британца выбило воздух. Голландец действовал так, словно этот поцелуй был вопросом жизни и смерти. Его язык собственнически, жадно вторгся в рот Джорджа, сминая его губы, сплетаясь с его языком, заставляя Расселла издать тихий, сдавленный стон, который Макс тут же проглотил.

Руки Макса скользнули вниз. Он обхватил упругие ягодицы Джорджа и, продемонстрировав силу, с которой он обычно удерживает руль в поворотах, одним мощным движением оторвал британца от земли.

Инстинкты Джорджа сработали быстрее разума. Он мгновенно обхватил талию Макса своими длинными ногами, крепко сцепив лодыжки за его спиной. Его руки судорожно обвились вокруг шеи Ферстаппена, пальцы зарылись в светлые волосы на затылке, оттягивая их с такой силой, что Макс глухо зарычал от удовольствия прямо ему в губы.
Они висели в этом темном закутке, в нескольких метрах от тысяч людей, камер и суеты, прижимаясь друг к другу так тесно, словно хотели сплавиться в одно целое. Спина Джорджа стиралась о стену, но он не чувствовал боли, только обжигающий жар тела Макса, его тяжелое дыхание, жесткость его рук, сжимающих его бедра. Они целовались так отчаянно, грязно и страстно, словно мир вокруг перестал существовать. Словно они были одни на всей планете. Они забыли об осторожности. Разум отключился, оставив лишь чистый, первобытный инстинкт.
И вот, в этой слепой уверенности, что они скрыты от чужих глаз, они совершили главную ошибку.

По коридору, беззаботно болтая о предстоящей практике, шли Кими и Изак. У них было отличное настроение.
Вдруг Изак осекся на полуслове. Он моргнул, думая, что ему показалось.

- Кими... - прошептал он, хватая итальянца за локоть. - Ты это видел?

- Что?

- Там... впереди. Джордж только что шел по коридору, а потом... потом какая-то рука просто высунулась из стены и утащила его в темноту! Клянусь, его кто-то похитил!

Кими напрягся.

- Чувак, это не смешно. Может, ему нужна помощь? Вдруг это фанат-псих пробрался?

- Идем проверим!

Они стараясь ступать бесшумно, как ниндзя, на цыпочках приблизились к темной нише между зданиями, осторожно заглянули за угол...

И мир для них остановился.
Если бы в этот момент кто-то снимал их лица, это стало бы самым вирусным мемом в истории интернета.

Кими и Изак застыли, как две соляные статуи. Их глаза расширились до таких размеров, что, казалось, вот-вот выпадут из орбит. Челюсти синхронно, с невидимым стуком, упали вниз, открыв рты настолько широко, что туда могла бы залететь небольшая птица.

Они не могли пошевелиться, не могли дышать. Мозг выдал критическую ошибку "Error 404: Реальность не найдена".

В двух метрах от них, в полумраке, пригвоздив Джорджа к стене, стоял Макс. Рассел, обвив ногами его талию, издавал недвусмысленные, влажные стоны, пока Ферстаппен, рыча как дикий кот, пожирал его губы и шею. Это было настолько интимно, горячо и шокирующе, что юным пилотам захотелось одновременно закрыть глаза, убежать и смотреть дальше.

Они стояли, словно мертвецы, не зная, какую эмоцию активировать, ужас, восторг, неловкость или панику.

В этот момент, сквозь пелену абсолютного экстаза, периферийное зрение Джорджа, натренированное замечать болиды в слепых зонах уловило движение.

Он на секунду приоткрыл один глаз.

И его сердце пропустило удар, а затем ухнуло куда-то в желудок.
Из-за угла, в абсолютном, кататоническом шоке, на них пялились Антонелли и Хаджар.

Ледяной ужас мгновенно отрезвил британца. Паника накрыла его с головой.

- Ммм... Макс! - попытался промычать Джордж сквозь поцелуй, начиная хлопать Макса по плечу.

Но Ферстаппен был где-то в другой галактике. Он воспринял эти хлопки как поощрение, лишь крепче сжав ягодицы Джорджа и прижав его к себе вплотную, заставив британца почувствовать, насколько он возбужден. Он снова впился в его губы, не желая останавливаться.

- Да отпусти же, черт возьми! - Джордж, собрав все силы, уперся руками в грудь Макса и резко оттолкнул его от себя.

Он спрыгнул на пол, пошатнувшись на ватных ногах, и лихорадочно начал вытирать опухшие, мокрые губы тыльной стороной ладони, одновременно пытаясь одернуть задравшуюся футболку.

Макс, которого так грубо прервали на самом интересном месте, выглядел совершенно дезориентированным и злым. Его волосы были взъерошены, губы покраснели, а глаза горели недовольством.

- Какого хера, Джордж? - хрипло возмутился Макс, тяжело дыша. - Что за...

- Заткнись! - в панике прошипел Расселл, его глаза были круглыми от ужаса. Дрожащим пальцем он указал себе за спину. - Туда посмотри!

Макс медленно повернул голову.
Там, в метре от них, все еще находились в режиме каменных изваяний Кими и Изак. Их рты были открыты. Они не моргали.
На секунду в нише повисла такая мертвая, звенящая тишина, что было слышно, как где-то капает вода. До Макса, наконец, дошло. Вся краска разом схлынула с его лица, уступив место красному пятну смущения на щеках. Он, который никогда не терял самообладания на трассе, сейчас выглядел как подросток, которого мама застукала за просмотром порно.

И тут начался хаос, все четверо одновременно попытались заговорить, издавая абсолютно бессвязные звуки.

- Кха-кха! - громко и фальшиво закашлял Макс, делая шаг назад и поправляя воротник. - Мы... мы тут... эээ...

- Мы просто... мы разговаривали! - подхватил Джордж, чей голос сорвался на писк. Он начал махать руками, словно это могло стереть увиденное из памяти новичков. - Обсуждали стратегию! То есть, настройки! Подвеску!

Кими и Изак синхронно отмерли, но их речевой аппарат все еще барахлил.

- Вы... эээ... вы... - начал Изак, показывая на них пальцем, который мелко трясся.

- Что вы... как вы... аааа... - вторило ему эхо Кими, который схватился за голову.

Понимая, что эти двое сейчас начнут привлекать внимание проходящих мимо механиков своим мычанием, Джордж принял единственное неверное решение, продиктованное абсолютной паникой.

Он бросился вперед, схватил Кими и Изака за шкирки, как нашкодивших котят, и с силой втащил их в ту же самую тесную темную нишу, где только что пожирал Макса.

Теперь в крошечном пространстве стояли четыре высоких парня, дыша друг другу в лицо. Уровень неловкости превысил все мыслимые пределы.

- Так, слушайте сюда! - зашептал Джордж, брызгая слюной, его глаза лихорадочно бегали. - То, что вы сейчас видели... это не то, что вы подумали!

- Чувак, ты висел на нем, обхватив ногами, - нервно сглотнув, заметил Изак. - Что мы должны были подумать? Что вы боролись?

- Да! То есть, нет! - Джордж схватился за голову, пытаясь спасти их карьеры. В его голове крутились заголовки газет, гневные звонки от Вольффа, скандал. Он должен был убедить их, что это несерьезно, просто случайность, ошибка. - Послушайте, мы... мы никто друг другу! Понятно? Мы просто... ну... партнеры по постели! Да! Сбрасываем напряжение перед гонкой! Между нами ничего нет! Никакой романтики! Это ничего не значит! Абсолютно ничего!

В этот момент температура в нише резко упала на несколько градусов.

Макс, который до этого момента стоял, смущенно глядя в пол, резко поднял голову. Его глаза сузились, ноздри раздулись. Его гордость, его огромное, ранимое голландское эго только что получило прямой удар под дых.

- Прошу прощения?! - громко, с искренним возмущением переспросил Макс, шагнув к Джорджу. - Никто друг другу?! Это ничего не значит?!

- Макс, заткнись! - зашипел Джордж, пиная его по ноге.
Но Ферстаппена уже было не остановить.

- Какого хера, Джордж?! - Макс всплеснул руками, полностью игнорируя ошарашенных парней. - Я твой парень! А ты мой!  Я с твоей Кармен мирюсь, чтобы нас не спалили! Я люблю тебя, придурок британский, а ты говоришь этим детям, что мы НИКТО друг другу?!

Джордж со всей силы хлопнул Макса по руке, его лицо стало бордовым от ярости и стыда.

- Замолчи, идиот! Я пытаюсь спасти нас от гребаных слухов, защитить тебя!

- Мне не нужна такая защита! Я не просто "партнер по постели", я лучший парень, который у тебя когда-либо был! - упрямо рявкнул в ответ Макс, гордо вскинув подбородок.

Кими и Изак, переводящие взгляд с одного ругающегося пилота на другого, словно следили за теннисным матчем, вдруг переглянулись.

Пазл в их головах наконец-то сложился. Картинка сошлась.

- Стоп. Стоп-стоп-стоп! - вдруг громко сказал Кими, перебивая их семейную ссору. Он подался вперед, его глаза теперь горели маниакальным, фанатским блеском. - Вы... вы что, вместе?

- Нет! - крикнул Джордж.

- Да! - рявкнул Макс.

- Вы прям ВМЕСТЕ вместе? Как пара?! - взвизгнул Изак, хватая Кими за руку.

- ДА! - Макс скрестил руки на груди, с вызовом глядя на Джорджа, словно говоря "я тебя не стесняюсь".

- НЕТ, блин, мы не вместе! - Джордж закрыл лицо руками, понимая, что битва проиграна. Макс только что лично сдал их с потрохами.

- О БОЖЕ МОЙ! - заорали Кими и Изак в один голос, забыв о том, что они находятся в паддоке. Их лица озарились таким невероятным, абсолютным счастьем, словно они оба только что выиграли чемпионат мира.
Они начали прыгать на месте, обнимая друг друга.

- Оууу, это правда! Это не сон! - визжал Кими, слезы навернулись на его глаза. - Фанфики не врали! Они реально существуют!

- Вы слышали?! - кричал Изак. - Он сказал "я люблю тебя"! Боже, это лучшее, что я видел в своей жизни! Я сейчас в обморок упаду! Аааааа!

Макс и Джордж, прекратив ругаться, с абсолютным недоумением уставились на двух скачущих от радости пилотов.

- Что с ними не так? - шепотом спросил Макс, наклонившись к Джорджу.

- Я не знаю, - так же тихо ответил Джордж, все еще держась за голову. - Мне кажется, мы сломали им психику.

Кими, наконец, перестал прыгать и, тяжело дыша, посмотрел на них глазами, полными обожания.

- Ребята... вы понимаете, что вы теперь реально стали нашими родителями?

Повисла гробовая тишина.
Джордж моргнул. Макс почесал бровь.

- Кем мы стали? - осторожно, словно боясь ответа, переспросил Ферстаппен.

- Родителями! Ну, папа Макс и мама Джордж! Это же канон! - с абсолютно серьезным лицом пояснил Изак, словно это была прописная истина.

Джордж густо покраснел, а Макс издал звук, похожий на нечто среднее между смехом и приступом удушья. Это поколение явно было вне их понимания.

Но времени на раздумья им не дали. Кими и Изак, почувствовав себя частью величайшей тайны во вселенной, начали засыпать их вопросами со скоростью пулемета.

- Как давно вы вместе?! - требовал Изак.

- Кто сделал первый шаг? Держу пари, это был Макс! - перебивал Кими.

- А тот летний перерыв?! Макс, ты был такой депрессивный! Это потому, что вы поругались? Вы расставались?! Боже, я так из-за этого плакал!

- А Кармен реально просто прикрытие? Это гениально!

Макс и Джордж, оглушенные этим потоком фанатского восторга, лишь жались друг к другу, отступая глубже в темноту.

- Да... да... мы давно вместе, - попытался остановить этот допрос Макс, выставляя руки вперед. - И да, мы ругались летом, но теперь все хорошо.

Джордж, сделав глубокий вдох, шагнул вперед и положил руки на плечи обоим новичкам. Его взгляд стал предельно серьезным.

- Парни, послушайте меня, то, что вы сейчас узнали, это бомба. Если это выйдет за пределы этой ниши, наши карьеры, жизни превратятся в ад. Пресса нас уничтожит. Пожалуйста, умоляю вас, никому, ни единого слова. Мы держим это в строжайшем секрете. Вы обещаете?

Два молодых пилота переглянулись. В их глазах читалась абсолютная, непоколебимая преданность. Они бы скорее умерли под пытками, чем предали свох главных любимчиков.

Они синхронно повернулись к Джорджу и Максу, их лица светились гордостью, а голоса зазвучали торжественно, почти как клятва:

- Не волнуйтесь. Даем слово пацана. Это наш семейный секрет.

Макс, не выдержав, запрокинул голову и искренне, раскатисто расхохотался, притягивая Джорджа за талию к себе. Британский снобизм Расселла наконец-то дал трещину, и он тоже засмеялся, пряча пылающее от смущения и облегчения лицо на плече своего голландского "не-просто-партнера-по-постели".

Возможно, прятаться в мире Формулы было сложно. Впереди их ждали годы интриг, прикрытий и страхов. Но прямо сейчас, стоя в темной кладовке в обнимку, под охраной двух безумных фанатов гонщиков, называющих их родителями, они поняли одну простую вещь.
Это стоило того, каждой секунды.

Конец!