Родители поневоле

Тишина в квартире Джорджа была почти осязаемой. Солнечные лучи медленно ползли по паркету из светлого дуба, высвечивая кружащиеся в воздухе пылинки.
Макс лежал на огромном дизайнерском диване в гостиной. Его длинные ноги свисали через подлокотник, голова покоилась на мягкой декоративной подушке, которая пахла дорогим кондиционером для белья и едва уловимым, терпким парфюмом Джорджа.

Он перепробовал уже всё, чтобы убить время.

Сначала он исследовал кухню. Доел остывший бекон, допил сок и залез в скрытые шкафчики, обнаружив там маниакально упорядоченные баночки со специями, расставленные строго по алфавиту. «Сумасшедший британец» с нежностью подумал тогда Макс.

Затем он изучил гостиную. Рассмотрел немногочисленные, но безупречно начищенные кубки Джорджа, полистал тяжелый альбом с фотографиями классической архитектуры и даже покрутил в руках коллекционные часы, лежавшие на комоде.

Наконец, он просто залипал в телефоне. Прокрутил ленту Инстаграма, где уже начали появляться первые сторис официального аккаунта Мерседес с бэкстейджем съемок Расселла. На фото Джордж выглядел безупречно подтянутый, улыбающийся, в идеально сидящем кремовом поло. Макс усмехнулся, глядя на экран, и почувствовал укол гордости. Этот идеальный парень принадлежал ему, и прямо сейчас этот парень отдувался перед камерами, пока сам Макс буквально оккупировал его жилье.

Но теперь Максу было откровенно скучно. Скука для человека, привыкшего жить на скорости, была физически болезненным состоянием. Он лениво бросал взгляд то на панорамные окна, за которыми искрилось Средиземное море, то на потолок, надеясь, что Джордж вернется раньше времени.

Внезапно эту сонную тишину разорвала бодрая, до предела навязчивая мелодия группового звонка в FaceTime.

Макс вздрогнул и резко сел на диване. Он разблокировал телефон и уставился на экран. На него настойчиво ломилась троица, Кими, Изак и Габи.

«Только вас мне сейчас не хватало» мысленно застонал Макс, приложив руку ко лбу.

Его первой реакцией было сбросить вызов. Макс прекрасно понимал, в какой опасной ситуации находится. Он сидел в гостиной Джорджа. Индивидуальный дизайн этого пентхауса, ультрасовременный минимализм, сочетание серого камня, темного дерева и совершенно определенной мебели, был слишком узнаваем для любого, кто хоть раз видел соцсети Джорджа или бывал у него в гостях. Монако, тесный город, и пилоты частенько знали интерьеры квартир друг друга.
Макс нажал красную кнопку отбоя.

Но «детский сад» не собирался сдаваться так просто. Не прошло и трех секунд, как экран телефона снова замигал, а динамик затрещал от нового вызова. Макс сбросил еще раз.
Они позвонили снова. И снова. И снова.

- Да вы издеваетесь, - прошипел Макс сквозь зубы.

Он понимал: если он не ответит, эти гиперактивные юниоры не отстанут. Они начнут писать в Discord, звонить на обычный номер, а Изак, зная его вспыльчивый характер, вполне мог решить, что с Максом что-то случилось, и поднять тревогу. Нужно было ответить, быстро отделаться от них и повесить трубку.

Макс лихорадочно огляделся, оценивая обстановку. Пересаживаться было лень, да и любое резкое движение могло выглядеть подозрительно. Он решил просто держать телефон перед собой под таким углом, чтобы в кадр попадало как можно меньше окружающего пространства, только его лицо и самый край дивана. Он натянул на лицо привычное, слегка сонное и безразличное выражение, поправил волосы и нажал на зеленую кнопку.

Экран телефона мгновенно разделился на четыре части, и из динамика хлынул настоящий водоворот звуков, криков и смеха.

- Макс! Ну наконец-то! Ты что, спал? - первым заорал Изак. Он сидел в своем гоночном симуляторе, на голове у него красовались массивные наушники, а на заднем плане мигали мониторы. - Мы звоним тебе уже минут пять! Ты где вообще пропал?

- Привет, Макс! - весело воскликнул Кими, широко улыбаясь в камеру. Судя по всему, он тоже был дома, расслабленный и довольный. - Мы тут решили собраться в лобби, покататься в iRacing. Нам нужен четвертый для приватного сервера. Заходи давай, мы тебя ждем!

- Да, Макс, заходи, - подал голос Габи, который выглядел самым спокойным из этой троицы. Он сидел на фоне белой стены, лениво потягивая газировку через трубочку. - Без тебя Изак опять начнет ныть, что его все выбивают, а так ты хотя бы будешь его личным тренером по управлению гневом.

- Эй! Я не ною! - тут же вспыхнул Хаджар, замахав руками перед камерой. - Это вы ездить не умеете! Кими вчера срезал поворот в Спа так, словно там вообще нет границ трассы!

Макс невольно улыбнулся, слушая их привычную перепалку. Эти парни напоминали ему его самого в юности, такие же голодные до гонок, шумные и непосредственные. Но сейчас его улыбка была слегка натянутой. Он продолжал держать телефон на уровне груди, стараясь не шевелить рукой.

- Привет, парни, - спокойно произнес Макс, стараясь, чтобы его голос звучал как можно более обыденно. - Я не спал, просто... занят был. И в игру я сегодня зайти не смогу. У меня тут дела.

- Какие дела в понедельник в Монако? - подозрительно прищурился Изак. - Ты же сам говорил, что после Сильверстоуна будешь отдыхать и ни хрена не делать несколько дней! Неужели великий Макс занимается домашними делами? Ты что, пылесосишь?

- Очень смешно, Изак, - сухо ответил Макс. - Просто отдыхаю. Но за симулятор сегодня не сяду. Да и вообще, у вас что, других дел нет? Идите тренируйте старты, а то в следующей гонке опять проспите зеленый свет.

- Ой, началось душнилово, — рассмеялся Кими. - Кстати, Макс, ты видел, что творится в соцсетях? Все только и говорят, что о твоей «тайной свадьбе»! Мы вчера с ребятами читали эти теории заговора и просто валялись. Скажи честно, ты реально тайно женишься в конце года?

Макс внутренне напрягся, вспомнив вчерашний разговор на борту, но внешне остался абсолютно невозмутим. Лениво откинулся назад, совершив фатальную ошибку, он забыл, что за его спиной теперь открывался более широкий обзор на стену гостиной.

- Я же вчера еще на джете сказал: это бред, - отрезал Макс, слегка покачав головой. - Журналистам просто скучно, вот они и придумывают сказки. Если бы я собрался жениться, вы бы узнали об этом первыми, потому что я бы заставил вас таскать ящики с пивом на моей вечеринке.

Парни дружно рассмеялись. Кими и Изак начали наперебой шутить о том, кто из них будет лучшим шафером, а кто напьется первым. Но пока они шутили, Макс заметил, что Габи вдруг перестал пить свою колу.

Бразилец прищурился, вглядываясь в экран своего телефона. Он наклонился ближе к камере, явно рассматривая что-то за спиной Макса.

У Макса внутри всё похолодело. Он медленно перевел взгляд на маленькую иконку со своим изображением и понял, что произошло.

Из-за того, что он откинулся на спинку дивана, в кадр попал большой кусок стены. И прямо там, за его плечом, висела гордость интерьера Джорджа, огромная, выполненная на заказ абстрактная картина. Это было минималистичное полотно с глубокими синими и серебряными мазками, пересеченное одной-единственной тонкой, идеально ровной золотой линией. Картина была уникальной, созданной известным британским художником лично для Расселла, и Джордж когда-то очень гордился этой покупкой, даже выкладывая её в своих соцсетях во время рум-тура.

- Эй, Макс... - медленно произнес Габи, прерывая очередной взрыв хохота Кими и Изака. Его голос звучал озадаченно. - А что это у тебя за спиной?

- Где? - Макс постарался, чтобы его голос прозвучал максимально равнодушно, хотя внутри у него всё сжалось в тугой узел.

- Да вот эта картина, - Мини указал пальцем в экран, словно Макс мог это видеть. - Синяя, с золотой полосой. Слушай... я готов поклясться, что видел точно такую же картину. Прямо один в один.

- И что? - Макс приподнял бровь, включая свой фирменный режим «мне абсолютно плевать». - Мало ли в мире синих картин с золотыми полосками. Это же абстракция.

- Нет, ты не понял, - Габи покачал головой, его итальянская дотошность и визуальная память сейчас работали против Макса на полную мощность. - Я видел её у Джорджа, был у него пару месяцев назад, когда мы обсуждали пиар-мероприятие. Эта картина висит у него в гостиной над диваном. Она еще сделана каким-то его знакомым художником из Лондона в единственном экземпляре. Ты... ты что, купил себе точно такую же? Или это копия?

На секунду в виртуальной комнате повисла тишина. Кими и Изак, которые до этого бурно обсуждали симуляторы, замолчали и тоже уставились на экран Макса.

Для Ферстаппена этот момент тянулся как вечность. Его мозг, обычно работающий со скоростью процессора, судорожно перебирал варианты ответов.

Это его единственный шанс.
Макс сделал глубокий вдох, сохраняя абсолютно каменное выражение лица, которое обычно помогало ему блефовать в покере с друзьями.

- А, эта штука? - Макс небрежно повел плечом, даже не оборачиваясь назад. - Да, это картина. И нет, я понятия не имел, что у Джорджа есть точно такая же.

- Серьезно? - Габриэль удивленно приподнял брови. - Но она же уникальная...

- Слушай, Габи, я не знаю, насколько она уникальная, - твердо и сухо перебил его Макс, включая свой фирменный напористый тон. - Мне просто понравился этот концепт. Я увидел похожую работу в галерее, когда был в Лондоне перед Сильверстоуном, и подумал, что она неплохо впишется в интерьер. Если Расселл купил такую же, значит, у него наконец-то появился хоть какой-то вкус, помимо его дурацких строгих костюмов. Но я не слежу за тем, что висит у него дома.

Кими, который сидел перед своей камерой, вдруг весело фыркнул. Юный итальянец, несмотря на свою осведомленность о некоторых деталях, сейчас был слишком увлечен предвкушением игры, чтобы копаться в совпадениях интерьеров.

- Да ладно тебе, Габи! - рассмеялся Кими. - Ты теперь у нас арт-критиком заделался? Какая разница, какая картина висит у Макса. Они все эти миллионерские штучки покупают в одних и тех же дизайнерских магазинах в Монако. Половина паддока живет в одинаковых домах с одинаковыми диванами!

- Вот именно, - подхватил Изак, которому явно надоела эта тема. - Вы еще обсудите цвет его штор. Макс, так что, ты реально не пойдешь с нами кататься? Мы хотели побить рекорд трассы в Спа на ретро-болидах!

Макс почувствовал, как невидимая петля на его шее слегка ослабла. Он мысленно поблагодарил Кими за его детскую непосредственность и Изака за его полное безразличие к дизайну интерьеров.

- Нет, парни, сегодня точно мимо, - уже более расслабленно ответил Макс. - У меня реально много дел по контрактам, нужно разгрести почту и встретиться с менеджером. Но завтра вечером я постараюсь зайти. Напишите мне в Discord, во сколько будете собираться, я подтянусь.

- Ладно, договорились, - вздохнул Кими. - Но завтра без отмазок, Ферстаппен! Нам нужно протестировать новые настройки подвески.

- Да-да, завтра я вас всех сделаю, - усмехнулся Макс. - Всё, давайте, удачи на трассе. Изак, не разбей машину в первом же повороте.

- Пошел ты, Макс! - весело крикнул Хаджар перед тем, как Макс нажал на кнопку завершения вызова.

Экран телефона погас. В гостиной снова воцарилась тишина, но теперь она больше не казалась Максу скучной или расслабляющей. Он чувствовал, как его сердце колотится о ребра, а на лбу выступила легкая испарина.

Он медленно повернул голову и посмотрел на злополучную картину, висящую на стене.
«Чертов Габриэль со своим зрением» проворчал Макс вслух, откидываясь обратно на подушки дивана.

Этот звонок стал для него жестким напоминанием о том, насколько тонка та грань, по которой они с Джорджем ходят каждый день. Одно неловкое движение, одна невнимательная деталь в кадре и всё, что они так тщательно скрывали от прессы, спонсоров и руководства команд, могло выплыть наружу. Они играли в невероятно опасную игру, где ставкой были их карьеры и их будущее.

Но, несмотря на пережитый испуг, Макс поймал себя на том, что улыбается. Он посмотрел на пустую кухню, где еще несколько часов назад они с Джорджем смеялись и завтракали, чувствуя себя самыми обычными людьми. Эта опасность, адреналин от необходимости скрываться парадоксальным образом делали их связь еще крепче, еще ценнее.

Он заблокировал телефон, положил его на кофейный столик и снова вытянулся на диване, глядя на золотую линию на синей картине. Ему оставалось только ждать возвращения своего британца.

Сумерки медленно опускались на Монако, окрашивая лазурные воды гавани в глубокие чернильные тона. Город зажигал свои первые, робкие огни, которые отражались в воде тысячами золотых и неоновых искр. Для Расселла этот день тянулся целую вечность. Бесконечные дубли, приторные улыбки перед объективами, фальшивые светские разговоры и необходимость постоянно держать спину идеально прямой, всё это выжало из него последние силы. К тому моменту, когда съемочная группа Мерседес наконец объявила об окончании съемок и покинула ресторан, где они записывали финальный блок, Джордж чувствовал себя как выжатый лимон. Его тело гудело от усталости, а в желудке от голода завывал холодный ветер, за весь день он едва успел перехватить пару легких салатных листьев и сделать несколько глотков минеральной воды, слишком взволнованный присутствием Макса в своей квартире.

Поднимаясь в лифте к своему пентхаусу, Джордж чувствовал, как усталость тяжелым панцирем давит на его плечи. Он мечтал только об одном, запереть дверь от всего внешнего мира и просто упасть.

Тихо повернув ключ в замочной скважине, Джордж бесшумно приоткрыл тяжелую дверь и шагнул в полумрак прихожей. В квартире царила абсолютная, умиротворяющая тишина. Панорамные окна гостиной пропускали лишь слабый, синеватый свет уходящего дня.
Джордж разулся и мягкими, бесшумными шагами прошел в гостиную. На огромном сером диване, свернувшись калачиком и подтянув колени к груди, спал Макс. Без своей грозной маскировки, привычной кепки и хмурого выражения лица, он выглядел удивительно беззащитным. Светлые волосы разметались по подушке, одна рука была подложена под щеку, а губы были слегка приоткрыты. Он спал так глубоко и спокойно, словно находился в самом безопасном месте на земле.

Джордж замер на месте. Усталость, терзавшая его всё это время, внезапно отступила, сменившись щемящим, безграничным чувством нежности. На его губах появилась мягкая, теплая улыбка. Он смотрел на спящего голландца и чувствовал, как его сердце наполняется чистым, ничем не разбавленным счастьем. Макс ждал его, провел весь этот безумный день взаперти, под кроватью, в пыли, рискуя всем, просто чтобы быть рядом.

Словно почувствовав на себе этот пристальный, полный любви взгляд, Макс заворочался. Его ресницы дрогнули, он медленно приоткрыл свои льдисто-голубые глаза, щурясь от полумрака. Увидев силуэт Джорджа, стоящего перед ним, Макс сладко потянулся, его лицо расплылось в сонной, невероятно теплой улыбке.

- Пришел... - хрипло, со сна пробормотал Макс, протягивая к нему руки.

Джордж не выдержал. Он сделал шаг вперед, опустился на колени прямо перед диваном и позволил Максу притянуть себя в крепкие, горячие объятия. Британский пилот уткнулся носом в изгиб шеи Макса, вдыхая его родной, успокаивающий запах. Макс крепко обнял его за талию, утыкаясь лицом в его аккуратно уложенные волосы, которые теперь безжалостно растрепались под его пальцами. Они молчали несколько минут, просто впитывая тепло друг друга, смывая объятиями весь стресс этого сумасшедшего дня.

- Я так устал, Макси... - тихо прошептал Джордж в шею голландца.

- Знаю, ангел, знаю. Ты отлично справился, - Макс мягко погладил его по спине, успокаивая. - Я видел, как вы уезжали. Извини, что пришлось устроить этот цирк под кроватью.
Джордж тихо рассмеялся, его плечи наконец расслабились. Он слегка отстранился, заглядывая в глаза Макса.

- Ты мой герой подкроватного фронта. Кстати, я безумно голоден. И подумал о нас по пути сюда, заказал нам обоим еду из того итальянского ресторанчика, который ты любишь. Скоро должны привезти доставку к консьержу.

Макс сел на диване, потирая глаза руками, а затем посмотрел на Джорджа долгим, тягучим и невероятно соблазнительным взглядом. В глубине его голубых глаз зажегся тот самый опасный, темный огонек, от которого у Джорджа всегда сладко замирало сердце.

- Джорджи... - вкрадчиво произнес Макс, его голос опустился на октаву ниже, становясь бархатным и хриплым. Он протянул руку, медленно очерчивая пальцем линию челюсти британца. - А можно я сегодня... останусь у тебя? На всю ночь.

Этот взгляд, полный недвусмысленного, горячего намека, заставил Джорджа мгновенно смутиться. На его бледных щеках выступил густой, очаровательный румянец. Он застенчиво опустил глаза, чувствуя, как дыхание перехватывает от одного лишь предвкушения. Но, конечно же, в его душе не было ни капли сомнения.

- Конечно... - тихо, почти шепотом ответил Джордж, снова поднимая взгляд на Макса. - Конечно, я не хочу, чтобы ты уходил.

Вскоре курьер доставил заказ, две большие коробки с ароматной пастой, свежим хлебом с травами и легким салатом. Голод заставил их забыть о приличиях. Они устроились прямо за кухонным островом. Джордж, истощенный физически и морально, ел быстро, почти не замечая вкуса, стремясь как можно скорее насытить пустой желудок. Его мысли уже витали где-то далеко, возвращаясь к соблазнительному предложению Макса. Внутри него боролись предвкушение, нетерпение и легкий страх, он понимал, к чему обычно ведут такие ночи, и его педантичный ум уже начал выстраивать план подготовки.

Быстро покончив со своей порцией, Джордж отставил тарелку, поднялся из-за стола и, бросив на Макса быстрый, взволнованный взгляд, направился в сторону ванной комнаты.

Макс, который ел не торопясь, внимательно наблюдал за каждым движением своего парня. Он заметил, как мало Джордж на самом деле съел, усталость перебивала аппетит, и британец лишь слегка притронулся к пасте, оставив больше половины. И когда Джордж свернул в коридор, ведущий к ванной, голландец мгновенно понял, что тот задумал.

Макс бесшумно поднялся со стула и пошел следом. Приоткрыл дверь ванной именно в тот момент, когда Джордж уже открывал шкафчик, где хранились средства для интимной гигиены и медицинские принадлежности, явно намереваясь провести процедуру очищения, клизму, которая была обязательным ритуалом перед их полноценной близостью.

- Джордж, - тихо позвал Макс, делая шаг в ванную комнату.

Джордж вздрогнул от неожиданности, его руки судорожно сжались, а уши мгновенно покраснели от смущения. Он попытался прикрыть шкафчик спиной.

- Макс... Я... мне нужно подготовиться, я быстро...

Макс подошел к нему вплотную. На его лице не было привычного гоночного азарта или сексуального голода. Там была лишь глубокая, взрослая забота. Он мягко взял Джорджа за запястья, отводя его руки от шкафчика, и заглянул в его смущенное лицо.

- Эй, посмотри на меня, - мягко попросил Макс. Джордж нехотя поднял глаза. - Ты за весь день ничего не ел. И сейчас едва притронулся к ужину. Твой организм истощен, Джорджи. Весь день был в стрессе. Твой кишечник этого не выдержит, тебе будет плохо.

Но я хотел... я думал, мы... - растерянно пробормотал Джордж, чувствуя себя глупо и уязвимо.

- Нет, - твердо, но невероятно нежно перебил его Макс. Он притянул Джорджа к себе, обнимая за талию и утыкаясь лбом в его лоб. - Сегодня мы не будем идти до конца. Никакого проникновения, насилия над твоим телом. Нам это не нужно, чтобы доказать свою любовь. Сегодня мы просто ляжем в постель, обнимемся и будем спать. Я хочу, чтобы ты отдохнул. Твое здоровье и твое самочувствие для меня в миллион раз важнее.

Джордж почувствовал, как к горлу подкатил ком от этой простой, бесхитростной заботы. Макс, которого многие считали эгоистичным и жестким, сейчас стоял перед ним и отказывался от собственного удовольствия ради того, чтобы Джорджу было комфортно. Британец густо покраснел, его сердце затрепетало от нежности.

- Спасибо... - тихо прошептал Джордж, обвивая руками шею Макса. - Ты прав. Я действительно очень устал.

Они обменялись коротким, мягким поцелуем, пахнущим мятой и домашним теплом. Джордж быстро умылся, переоделся в легкую пижаму, и они вместе переместились в спальню.

Огромная кровать встретила их прохладой шелковых простыней. Макс забрался под тяжелое одеяло первым, прислонившись спиной к мягкому изголовью. Джордж устроился рядом, мгновенно прижавшись к его боку, словно искал защиты. Макс обнял его одной рукой, притягивая к себе, а другой взял пульт и включил большой телевизор на стене.

Они выбрали классическую романтическую драму, медленную, красивую историю с эстетичными кадрами и приглушенной музыкой. В спальне горел только мягкий свет от экрана, создавая интимную, полусонную атмосферу. Первые полчаса они действительно просто лежали. Джордж слушал мерный, успокаивающий стук сердца Макса под своей щекой, чувствуя, как его веки становятся тяжелыми.

Но фильм развивался, и атмосфера на экране начала меняться. Сюжет подошел к своей кульминации. Главные герои, долго скрывавшие свои чувства, наконец оказались наедине в полутемной комнате. Музыка стала тише, сменившись глубокими, чувственными вздохами. На экране началось красивое, невероятно эстетичное и откровенное занятие любовью. Камера крупным планом показывала переплетение пальцев, скольжение губ по шее, тяжелое дыхание и обнаженную кожу, подсвеченную теплыми лучами заходящего солнца.

В спальне Джорджа воздух мгновенно стал густым и горячим. Атмосфера романтики и скрытой страсти с экрана тяжелым облаком опустилась на их кровать.

Джордж почувствовал, как сонливость мгновенно испарилась. Его дыхание участилось. Он медленно повернул голову и посмотрел на Макса. Голландец тоже не спал, его взгляд был прикован к экрану, а челюсть была напряжена. Джордж приподнялся на одном локте, его шелковая пижама слегка соскользнула, обнажая ключицу.
Он посмотрел на Макса соблазнительно, с нескрываемым призывом, полуоткрыв губы. В его глазах больше не было усталости. Там горел чистый, первобытный огонь желания. Мягко провел ладонью по груди Макса, поднимаясь выше, к его шее, напрашиваясь на ласку.
Макс перевел взгляд с экрана на Джорджа. Его дыхание сбилось.

- Джордж... - тихо, с предупреждением в голосе произнес он, хотя его пальцы уже инстинктивно сжались на бедре британца. - Перестань. Тебе опасно сегодня. Ты помнишь, о чём мы говорили? Почти ничего не ел. Если мы сейчас начнем... твой живот...

- Я знаю, Макси... - прошептал Джордж, придвигаясь еще ближе, так что их губы почти соприкасались. Его голос дрожал от волнения. - Но я хочу тебя. Очень сильно. Нам ведь не обязательно... делать это стандартным способом. Мы можем... по-другому. Пожалуйста.

Этот умоляющий, затуманенный страстью взгляд карих глаз сломал последнюю защиту Макса. Он был всего лишь человеком, безумно влюбленным гонщиком, который не мог устоять перед своим ангелом.

- Черт с тобой, Расселл... - выдохнул Макс, резко притягивая Джорджа за затылок и накрывая его губы глубоким, властным и невероятно горячим поцелуем.

Поцелуй был голодным, накопившим в себе всю панику, страх и нежность этого безумного дня. Макс целовал Джорджа так, словно пытался забрать его себе целиком, сминая его губы, проникая языком глубоко внутрь, заставляя британца сладко и прерывисто стонать прямо ему в рот. Их руки лихорадочно заработали, избавляясь от ненужной одежды. Шелковая пижама Джорджа и футболка Макса полетели на пол, оставляя их тела обнаженными в теплом свете экрана.

Макс оторвался от губ Джорджа, тяжело дыша, и посмотрел на его длинное, стройное, подтянутое тело. Его глаза потемнели от вожделения.

Джордж лег на спину, увлекая Макса за собой так, чтобы он оказался сверху. Джордж раздвинул свои длинные, изящные бедра, устраиваясь между ног Макса. Механика этого процесса была одновременно простой и невероятно возбуждающей: принимающий партнер плотно сжимает свои бедра вместе, создавая узкое, теплое и упругое пространство из мягкой кожи внутренней стороны бедер.

Макс взял немного массажного масла с прикроватной тумбочки, быстро согрел его в своих ладонях и обильно нанес на внутреннюю поверхность бедер Джорджа и на свой собственный напряженный член. Кожа мгновенно стала скользкой, сияющей в свете телевизора.

Джордж плотно сжал свои сильные, тренированные бедра, зажимая член Макса между ними. Макс положил свои большие ладони на бедра Джорджа, помогая ему удерживать это положение, и сделал первое, медленное движение вперед.

- Ах... - сорвался с губ Джорджа громкий, хриплый стон.

Ощущение было невероятным. Горячая, скользкая кожа бедер Джорджа обхватывала член Макса со всех сторон, создавая идеальное, плотное трение, которое по своей интенсивности практически не уступало классическому проникновению. Макс начал двигаться ритмично, подаваясь бедрами вверх, скользя своим членом в этом импровизированном лоне. Каждое движение сопровождалось влажным, будоражащим звуком трения скользящей кожи.

Джордж опустился на грудь Макса, целуя его в плечи, в шею, в подбородок. Его длинные пальцы переплелись с пальцами голландца. От этого невероятного тепла и близости Макс терял голову. Он приподнялся, прижимаясь губами к нежной коже на шее Джорджа. Голландец начал оставлять там свои метки, он мягко прикусывал кожу, а затем интенсивно засасывал её, оставляя яркие, багровые засосы на бледной шее британца.

- М-м-мах... Макс, там... там увидят на пресс-конференции... - слабо попытался запротестовать Джордж, выгибая спину от удовольствия, когда зубы Макса сжались на его ключице.

- Плевать, - прорычал Макс, оставляя еще один глубокий, сочный засос прямо под ухом Джорджа.

Джордж в ответ прильнул к его шее, тоже оставляя свои аккуратные, но заметные следы на широком плече голландца. Темп их движений ускорялся. Трение становилось всё более горячим и интенсивным. Его бедра ритмично сжимались и разжимались, направляя движения голландца. Они оба были покрыты тонкой пленкой пота, их тела блестели, а в комнате слышалось только их тяжелое, прерывистое дыхание и стоны.

Когда напряжение стало почти невыносимым, Макс мягко придержал Джорджа за бедра, останавливая его.

- Подожди... давай сделаем перерыв. Я хочу подарить тебе удовольствие по-другому, - тяжело дыша, прошептал Макс.

Он осторожно перевернул Джорджа на спину. Макс опустился на колени между его ног. Взгляд голландца скользнул по подтянутому животу британца, поднимаясь к его лицу. Джордж лежал, раскинув руки по простыне, его грудь тяжело вздымалась, а глаза были затуманены истомой.

Макс наклонился ниже. Его горячее дыхание коснулось паха Джорджа, отчего тот инстинктивно вздрогнул. Голландец нежно поцеловал внутреннюю сторону бедра британца, а затем его губы коснулись самой чувствительной плоти Джорджа.

Оральный секс в их исполнении всегда был искусством. Макс действовал медленно, со всей доступной ему нежностью, зная каждую чувствительную точку на теле своего партнера. Он обхватил губами головку члена Джорджа, медленно погружая его в тепло своего рта.

- О боже... Макс... - Джордж мгновенно закинул голову назад, впиваясь пальцами в простыни.

Макс двигался ритмично, лаская его языком, посасывая и одновременно помогая себе рукой у основания. Он смотрел снизу вверх на лицо Джорджа, любуясь тем, как тот теряет контроль. Джордж тихо стонал, его бедра мелко дрожали, а из приоткрытого рта вырывались несвязные слова любви. Макс ускорил темп, доводя Джорджа до самого пика, пока британец со сладким, протяжным стоном не излился прямо ему в рот. Макс аккуратно сглотнул, не прерывая контакта, а затем поднялся выше, целуя Джорджа в соленые от слез удовольствия.

- Теперь... теперь я... - тяжело дыша, прошептал Джордж.

Несмотря на дикую усталость, он горел желанием ответить Максу тем же. Джордж мягко подтолкнул голландца, заставляя его лечь на спину. Британец опустился на колени, его длинные волосы упали на лоб. Он посмотрел на Макса с нескрываемым обожанием и лаской.

Джордж приблизился к члену Макса, который всё еще был напряжен и требовал разрядки. Британец начал ласкать его губами, бережно, но невероятно чувственно. Он использовал свои губы, язык, обхватывая Макса так глубоко, как только мог, заставляя голландца шумно выдыхать сквозь зубы и вжимать пальцы в его волосы. Джордж двигал головой вверх и вниз, создавая невероятное тепло и вакуум. Макс прикрыл глаза, его бедра инстинктивно подавались навстречу губам Джорджа. Это была чистая, концентрированная страсть, где не нужно было лишних слов, только тепло их тел и безграничная преданность друг другу.

Спустя несколько минут интенсивных ласк Макс почувствовал, что предел близок.

- Джордж... я сейчас... - предупредил он, его голос сорвался на хрип.

Джордж не остановился, напротив, он ускорил темп, лаская его еще нежнее и глубже. С громким, хриплым стоном Макс излился, и Джордж принял его семя полностью, слизывая последние капли и поднимаясь к лицу Макса, чтобы закрепить их триумф долгим, ленивым поцелуем с привкусом их взаимной любви.

Оба, абсолютно истощенные, тяжело рухнули на промокшие простыни. Их сердца колотились в одном, безумном ритме, а дыхание постепенно выравнивалось в тишине спальни. На экране телевизора всё еще беззвучно шел фильм, но им уже не было до него никакого дела.

Макс лениво дотянулся до влажных салфеток на тумбочке. Они быстро и бережно привели себя в порядок, стирая следы своей страсти с кожи.

После этого Макс лег на бок, раскрывая свои объятия. Джордж мгновенно скользнул внутрь, утыкаясь носом в его грудь и забрасывая одну ногу на бедро голландца. Макс накинул на них теплое, пушистое одеяло, укрывая их от всего мира.

Он нежно погладил Джорджа по спине, чувствуя, как расслабляется каждая мышца британца.

- Как твой живот? - тихо, с заботой спросил Макс в темноте. - Не болит?

Джордж сонно улыбнулся, его дыхание уже становилось ровным и глубоким.

- Всё просто идеально, Макси... Спасибо тебе. Это было... невероятно.

- Спи, ангел, - прошептал Макс, целуя его в макушку.

Джордж закрыл глаза. В эту ночь ему больше не снились кошмары, автоматы или ревность. Он спал самым глубоким, спокойным и сладким сном в руках человека, который любил его больше жизни. А за окном пентхауса Монако медленно затухали огни, уступая место новому, мирному дню.