Окно на втором

Сентябрь пришёл незаметно. Начало третьего курса казалось Илье чем-то расплывчатым, странным, непостоянным, он всё ещё не мог погрузиться в учёбу. Все мысли были заняты Сашей.

Листья на деревьях потихоньку опадали, а воздух стал прозрачнее, холоднее, с лёгкой горчинкой, которой не было в августе.
По вечерам стало темнеть раньше, а солнце всходило над горизонтом позже.

Режим сна был налажен, и можно было обойтись без покупки энергетиков в середине дня, чтобы просто не свалиться с ног после бессонной ночи.
Ермолаев, в свою очередь, устроился на подработку. По советам Ильи, он всё же решился реализовать свою подростковую и маленькую мечту - стать профессиональным фотографом.

Накопив на хорошую камеру, Саша вызывался проводить фотосессии на мероприятиях, делать кадры на заказ и даже вёл свой блог, таким образом рекламируя услуги.

Со сменой окружающей их обстановки отношения Ильи и Саши с течением времени заиграли новыми красками, став глубже и осознаннее. Ермолаев любил больше зиму, а Илья весну, но это не мешало им наслаждаться приятной прохладой и вечерними прогулками, когда Яцкевич отрывался от учебников по японскому, а Ермолаев возвращался с работы.

В один из таких вечеров Илья даже научил своего спутника паре японских фраз.

Это была середина сентября.
Они шли по безлюдной набережной, держась за руки. Ветер обдувал лицо, заставляя волосы развеваться, а тело невольно съёживаться от подступающих мурашек.

Илья раскачивал их ладони, сплетённые в замочек, и тихо посмеивался, слушая историю Саши о нахальных клиентах, что просили сфотографировать их бесплатно. Они шли вдоль высоких тополей с желтеющими листьями, и тихий шум воды окутывал каждую частичку тела, заставляя дышать тише, лишь бы не спугнуть приятные всплески речной глади.

- Илюш, - окликнул его Саша, подметив, как тот молчит почти весь вечер, лишь хихикая рассказам Ермолаева и задавая наводящие вопросы. - Как учёба?

Яцкевич едва слышно вздохнул, пожимая плечами. Карие глаза опустились на асфальт, зацепившись за носки кроссовок.
- Да не знаю... учусь потихоньку. Сессия только в январе, можно не напрягаться сильно.

- А как будет по-японски «ты мне нравишься»?

- А что, хочешь подкатить к какому-нибудь красивому японцу? - прищурившись, с лукавой усмешкой спросил Илья, повернув на него голову и только сейчас заметив, как Саша смотрел на него всё это время. Голубые глаза внимательно бегали по чужому лицу, впитывая каждую эмоцию. Взгляд был полон нежности и какой-то новой решительности.

Взор Ильи упал на губы Ермолаева, задержался на мгновение, а после оторвался, вернувшись к глазам.

- Необязательно к японцу. Просто к кое-кому очень красивому.

- «Ты мне нравишься» слишком просто, - задумчиво протянул Яцкевич, посмотрев вперёд. Они продолжали неспешно идти, подстраиваясь под шаг друг друга. - А вот «я люблю тебя»...

Саша приподнял одну бровь, внимательно слушая, как Илья произносит японскую фразу.

- 愛してます. - негромко отчеканил Илья, следя, чтобы каждый слог был понятен.

- Ай... айситэ...? - попытался повторить за ним Ермолаев, но успешно споткнулся на половине.

- Ай-щи-тэ-мас. - уже чуть громче продублировал Яцкевич, проговаривая каждую букву.

- Айщитэ... мас. - снова повторил за ним Саша, улыбаясь тому, что у него получилось. - Да я уже как носитель!

Илья рассмеялся, прикрыв рот рукой. Карие глаза блеснули в свете только что засветившихся фонарей. Они осветили им дорогу, по которой они шли, отбрасывая слабые тени на асфальт.

После прогулки, когда руки окончательно замёрзли даже в самой нежной и тёплой хватке, парни направились к Илье домой. Ермолаев ещё утром настоял на этом после жалоб Яцкевича на то, что ему нечем ужинать сегодня после покупки корма и молока котятам, к которым он всё ещё приходит. Они с Ермолаевым решили посещать подвал посменно, не давая маленьким пушистикам заскучать.

Саша решил накормить бедного студента, а именно приготовить ему что-нибудь. Илья, в свою очередь, конечно же не собирался оставаться в стороне, вызвавшись помогать и следить за процессом.

Зайдя в его квартиру, Саша тут же почуял запах мяты, зелёного чая и тех самых сладких духов, которыми постоянно душится Илья. Интерьер был простой, светлый - под стать самому Яцкевичу. На белых стенах висели яркие картины, что сразу цепляли глаз, но в само изображение Ермолаев особо не всматривался. В спальне, куда они заглянули позже, на прикроватной тумбочке стояла лампа и пара коллекционных фигурок из какого-то аниме, о котором часто упоминал спортсмен.

На рабочем столе, у ноутбука, разбросаны учебники, справочные материалы и словари. Рядом стояла кружка с недопитым кофе, а чуть поодаль, на ковре, покоилась спортивная сумка со сменной одеждой.

Илья привёл Сашу на кухню, схватив за рукав чёрной толстовки.
- Чувствуй себя как дома и приготовь мне покушать, пожалуйста. - усаживаясь на стул, проговорил Илья, усмехнувшись собственным словам.

- Вот как, значит? Я теперь для тебя просто кухарка? - шутливо ответил Ермолаев, но уже начал осматриваться, заглядывая в холодильник и ящики в поиске каких-либо продуктов.

Илья хмыкнул, делая вид, что раздумывает над ответом. Саша принял оскорблённый вид, положив руку на сердце, на что Яцкевич, в ответ, не выдержав, рассмеялся.
Он встал и подошёл к Саше, пристроившись сзади, и обнял за талию. Его руки сцепились в замок у чужого торса, а подбородок коснулся плеча.

- Ну ладно, не обижайся. - как можно жалобно и нежно протянул Илья, двигаясь за Сашей по кухне, не отцепляясь. - Я тебя потом кое-как отблагодарю.

От этого у Ермолаева глаза полезли на лоб. Он улыбнулся, чуть повернув голову в его сторону.
- Отблагодаришь?

- На большее, чем поцелуй, не надейся. - фыркнул Яцкевич в ответ, ущипнув того за бок.

Парни решили приготовить пиццу.

Саша, в первую очередь, взялся за замес теста. Илья только мешался под ногами, залезая руками в муку и пытаясь докоснуться до носа Ермолаева, хоть и изначально вызвался помогать.

Яцкевич вновь с чего-то счастливо и беззаботно рассмеялся, отряхивая ладони от белого порошка.

- Ты стал какой-то неугомонный. - проходя мимо Ильи, сказал Саша, вставая у раковины, дабы помыть руки перед нарезкой овощей. Они долго спорили насчёт начинки и сошлись на классике с добавлением грибов.

- Когда ты становишься сосредоточенным и серьёзным, я автоматически хочу баловаться. - ответил спортсмен, стряхивая муку с футболки. Он опустил голову, оглядывая себя на наличие пятен, и в это время Саша подошёл ближе и щёлкнул того по носу, обмазывая кончик в муке.

1:0.

- Эй! - Илья удивлённо поднял голову, шутливо нахмурившись. - Так нечестно, это запрещённый приём!

Ермолаев, смотря на то, как этот до невозможности милый замарашка с большими, карими глазами хмурится и упирает руки в бока, при этом с измазанным в муке носом, заразительно рассмеялся, прикрыв глаза и запрокинув голову назад.
Илья, воспользовавшись моментом и сделав шаг вперёд, намазал палец остатками белого порошка, что остались на кухонном столе, и так же коснулся кончика носа Саши, оставляя след.

1:1.

- Теперь мы квиты. - объявил Илья, немного отступая назад. Его взгляд задержался на удивлённом лице Саши, и от этого его губы растянулись в нежной, победной улыбке.

Ермолаев вытер кончик носа тыльной стороной ладони, а после зачесал упавшие на лоб пряди волос назад, не касаясь волос пальцами. Чёрные локоны послушно сместились со лба на макушку, и Илья на мгновение замер, заметив, как при этом движении меняется его лицо - становится мягким, почти домашним.

- Вот так ты благодаришь своего любимого парня за вкусный ужин, да? - улыбаясь, промолвил Саша, снова подходя к раковине и моя руки, стирая остатки муки с лица. Илья оказался под боком за считаные секунды, довольно улыбаясь и подставляя руки под тёплую воду, касаясь пальцев Ермолаева своими.

- Ага, - довольно протянул Яцкевич, усмехаясь, а после продолжил. - Разве не лучшая награда?

Саша повернул голову, встречаясь с его взглядом. Их лица оказались в миллиметре друг от друга, и голубые глаза проскользнули по чужим бледно-розовым губам, что растягивались в улыбке.
- И не поспоришь. - почти про себя проговорил бармен, отстраняясь и решая продолжить готовку.

Через полчаса пицца была приготовлена, а ещё через такое же время съедена половина от неё.
Поужинав, парни расслабленно лежали на кровати Ильи, закинув друг на друга ноги, то и дело невзначай касаясь друг друга, чтобы обозначить своё присутствие.

Яцкевич, оперевшись на изголовье кровати, держал в руках справочник по японскому и сосредоточенно что-то читал, шевеля губами. Он бормотал какие-то фразы, значение которых Саша даже не знал.

Илья смотрел в учебник, а Ермолаев на него.
Он практически лежал на парне, обхватив руками шею и положив голову на грудь, подняв подбородок, чтобы лучше видеть будущего переводчика. Саша следил за его губами, мысленно пытаясь уловить звучание фразы. Иногда, когда голова затекала, бармен утыкался носом в шею Ильи, обжигая нежную кожу горячим воздухом, от которого у парня пробегали мурашки, а щёки слегка розовели.

Оторвавшись от книги, Яцкевич устало прикрыл глаза и запрокинул голову назад, опираясь о стену. Саша, почувствовав это движение, оторвался от чужой шеи и задержал взгляд на парне. На его профиле, на длинных ресницах, что рисовали тени на щеках, и на растрёпанных волосах, которые мягко падали на лоб, отливая каштаново-медным оттенком в полумраке комнаты.

- Устал? - негромко спросил Ермолаев, кивая на учебник в руках Ильи.

- Мгм... - рассеянно протянул Яцкевич, поднимая голову и встречаясь со взглядом Саши.
Бармен приподнялся, чтобы быть на одном уровне с Ильёй, заключая его в объятия. Студент отложил книгу в сторону, кидая её куда-то на кровать.

- Тогда предлагаю переключиться на меня. - предложил Саша, вызвав заразительный смех Яцкевича, начиная его щекотать за бока и шею. - Помнишь о своём обещании?

Илья извивался под ним, хихикая.
- Ничего я не помню! Перестань!

Саша не остановился, продолжив щекотать парня.
Он приподнялся на коленях, нависая над спортсменом, пока тот совсем не выдохся от смеха и не сдался, тяжело дыша и прикрывая глаза. Его ресницы были чуть влажными от слёз, вызванных непрерывным хохотанием, волосы растрепались по подушке, а щёки раскраснелись.

Саша остановился, смотря на это зрелище. Его дыхание перехватило на секунду, а руки сами сжали ткань его футболки.
- Всё, всё, сдаюсь! Я поцелую тебя! - выпалил Илья, заключая запястья Ермолаева в хватку, чтобы тот больше не щекотал его.

- Поцелуешь? - прищурившись, спросил Саша. Он не чуял подвоха, но сыграть дурочка хотелось. Увидев кивок Ильи, бармен отстранился и сел напротив, склонив голову набок в ожидании, приняв вид довольного, гордого кота, которого сейчас вкусно накормят.

Яцкевич приподнялся тоже, садясь на мягкую постель и скрещивая ноги. Первое мгновение он просто сидел и смотрел на Сашу, сдерживая слабый смешок, что вырывался из груди.

- Что смешного? - приподняв бровь, спросил Ермолаев, нахально подавшись вперёд. - Я жду, действуй.

Илья всё-таки приблизился, чуть прикрыв глаза. Он замер в миллиметре от его губ и едва слышно прошептал: - Ты слишком самоуверенный. - Его дыхание обожгло приоткрытый рот Ермолаева, но тот не отстранился, улыбнувшись. - Это бесит.

- Но ты всё равно меня... - Губы Ильи коснулись губ Саши, затыкая его и не дав договорить.

Поцелуй вышел мягким, тёплым, почти невесомым. Илья словно пробовал его на вкус, не торопясь. Губы Саши были горячие, чуть потрескавшиеся в каких-то местах, обжигая нежные, немного влажные губы Ильи, которые он вечно облизывал, когда они засыхали.
Ермолаев не двигался, почти перестав дышать, позволяя Илье вести первый поцелуй.

Через мгновение Яцкевич всё же отстранился первым, встречаясь взглядом с голубыми глазами, что смотрели на него в ответ. Он улыбался, и Саша чувствовал, как внутри разливается что-то необыкновенно тёплое и тягучее, обволакивая сердце.

- Любишь... - на выдохе закончил фразу бармен, моргая пару раз, будто пытаясь убедиться, что это не сон. Его рот был слегка приоткрыт, а глаза распахнуты. Голос его прозвучал тихо, чуть хрипло, заставляя Илью хитро улыбнуться.

- Люблю. - просто ответил Яцкевич, кивнув. Он произнёс это так просто и естественно, словно всегда говорил это Саше, а на деле - впервые. - А ты сомневался?

- Нет... - мотнув головой, ответил Ермолаев, наконец улыбнувшись. Его руки потянулись к Илье, сжимая чужую талию и притягивая к себе, заваливая за собой на кровать. - Просто хотел услышать это от тебя.

Дело близилось к ночи. За окном уже не было видно ни неба, ни деревьев. Облака стянуло тёмно-синим, а город погрузился в уютный мрак, что изредка прорезали лишь фары проезжающих мимо машин. Свет в чужих окнах зажигался, а где-то, наоборот, гас.
Илья стал клевать носом, уткнувшись лицом Саше в грудь. Ермолаев обвил его руками, притягивая ближе.

- У тебя завтра выходной?.. - еле заметно ёрзая, сонно спросил Илья, приподнимая голову. Свет от включённого ноутбука, что стоял на столе с недосмотренным фильмом, озарил его лицо, и он неприятно поморщился, прикрыв один глаз.

- Да, - просто ответил Саша, запустив руку в его волосы на затылке, перебирая мягкие пряди. Он чуть надавил на его голову, заставляя уткнуться в свою грудь обратно, чтобы свет не раздражал глаза. - А что?

- Останешься? - Илья снова посмотрел на бармена, но уже просто уткнувшись подбородком в мягкую толстовку, что была надета на Ермолаеве. Он моргнул пару раз, пытаясь отчётливо разглядеть лицо Саши в слабом свете ноутбука, что охватывал лишь половину его лица, заставляя голубые глаза погрузиться в синеву.

- Конечно, останусь. - почти шёпотом пробормотал Саша, вновь зарываясь руками ему в волосы на макушке.

Илья так и заснул, лёжа на Ермолаеве, а тот обнимал его всю ночь, боясь даже пошевелиться. Единственное, на что его хватило, - это закрыть ноутбук и укрыть их одеялом.