Окно на втором

С наступлением лета у Ильи стало много свободного времени, настолько много, что ему даже было некуда его девать.

Друзей у парня особо не было, он был тихим и застенчивым все годы обучения - и в школе, и в институте. С головой погрузиться в учёбу не получалось, Яцкевич выгорел настолько, что впервые за всю свою жизнь с приходом лета позволил себе передышку. Особенно от тех предметов, в которых он по мнению родителей, а значит и по своему, был слаб.

Возвращаясь с тренировки по карате, Илья часто заворачивал за угол дома на соседней улице, чтобы пройтись подольше и насладиться моментом, когда от дневного зноя остаётся лишь слабое солнце, что неспешно скрывается за горизонтом, а на смену этому приходит вечерняя прохлада и лёгкий мрак.

И этот день не стал исключением.

Устало выйдя из помещения и вдохнув свежий, вечерний воздух полной грудью, спортсмен подтянул лямку рюкзака со сменной одеждой и направился привычным ему путём, включив музыку в наушниках.

Тело приятно ныло, а голова была пуста настолько, насколько он мог себе позволить.

В плейлисте заиграла песня Agony - Yung Lean.
Приятные и до боли знакомые ноты пианино обволакивали его, и он прикрывал глаза, запрокидывая голову наверх и двигаясь по этому родному, наскучившему и одновременно тёплому городу.

«When I'm afraid, I lose my mind
It's fine, it happens all the time»

Он проходил мимо высоких панелек, заворачивая за старые пятиэтажки и рассматривая надписи на них.
Чаще всего всё было однотипно.
«Цой жив!», «АУЕ», «Кто прочитал, тот лох» - коряво написано чёрной краской из баллончика, что потекла в самом неудачном месте.

На одном из домов, который выделялся среди остальных лишь облупившимся фасадом и тёмными окнами, было написано:
«Когда ты будешь ценить то, что у тебя есть, а не жить в поиске идеалов, тогда ты по-настоящему станешь счастливым.»
Илья замедлил шаг и прочитал это, едва слышно хмыкнув.
- Фридрих Ницше.. - пробормотал он, пробегаясь по фразе ещё несколько раз. Эта фраза болезненно отозвалась где-то в груди, на что он молча сжал кулаки и прошёл мимо, опустив взгляд под ноги.

Обувь шоркала по асфальту, раскидывая маленькие камни и пыль по дороге. Вдруг музыка в наушниках резко прекратилась, сменившись противным пищанием в обоих ушах.
Зарядка села.

- Твою ж мать.. - недовольно протянул Илья, замедлив шаг. Он снял наушники и сложил их в футляр, пряча в левый карман.

Мяу.

Парень нахмурился, обернувшись по сторонам.

Мяяу.

Что за чертовщина? Кто пищит? Он же снял наушники.

Жалкое и протяжное мяуканье повторилось ещё несколько раз, пока Илья не нашёл источник звука.
То самое здание с философской фразой на стене и короткая лестница, ведущая к подвалу с маленькой дверцой.
У самой верхней ступени сидели два котёнка - один чёрный, а второй светло-коричневый, с большими карими глазами.

- Ты прям как я. - присев на корточки, проговорил Яцкевич, протягивая котятам руку, чтобы те понюхали и дали добро на прикосновение. - Голодные, небось?

Котята снова мякнули, начиная ластиться к новому другу.
Илья выпрямился, прикидывая, сколько идти до ближайшего продуктового, а после быстрым шагом направился в его сторону, придерживая лямку рюкзака на плече.
На его губах процветала лёгкая, счастливая улыбка, а тело становилось легче, словно он нашёл смысл ценить.

Зайдя в магазин, Илья купил молоко и дешёвый корм. Он потратил все деньги, что у него оставались на сегодняшний ужин, но совсем не ощутил этого, позволяя обстоятельству взять верх.

Выйдя из него, прохладный вечерний ветер обдул его силуэт, заставляя волосы развиваться. Прилипшие ко лбу после тренировки пряди раскинулись по обе стороны лба, обнажая его.
Илья вернулся на место быстро, даже не заметив, как перешёл на бег.

Котята встретили Илью тем же самым писклявым и жалким возгласом, но от которого предательски захотелось хихикнуть.
- Заждались своего спасителя, да? - он сказал это почти шёпотом и очень ласково, будто боялся, что кроме него и котят это кто-то услышит.

Открыв бутылку молока, Яцкевич налил несколько капель в металлическую крышку у ступеней. Видимо, какая-то бабушка уже кормила их раньше.
Сперва к молоку притронулся чёрный котёнок, а после и светло-коричневый, как только понял, что в крышечке явно не отрава.
- Пей, пей мой маленький.. это вкусно, честное слово. - пробормотал Яцкевич, позволяя себе погладить котят указательным пальцем по худой спинке, откуда выпирал позвоночник.

Илья продолжал сидеть на корточках и просто смотреть на них, обхватив колени руками и положив голову на подбородок.
В его голове вновь промелькнула та цитата, и он невольно задумался, отчего было такое неприятное чувство в груди, словно осознание, что он что-то упускает. Что-то очень важное и ценное, прямо перед носом.

Из раздумий его вырвало очередное мяуканье, только уже не жалкое, а скорее требующее и нахальное. Чёрная мордочка с розовым носиком уткнулась ему в руку, на что Илья слабо прыснул и открыл пачку корма, выдавливая содержимое в ту же крышечку из-под молока, которая была успешно вылизана двумя прожорливыми обормотами.

Он не помнил, сколько просидел у подвала рядом с котятами, наблюдая за их трапезой и довольно улыбаясь.
Взгляд его блуждал по чёрному котёнку, думая, что он напоминает ему кого-то. Странное чувство дежавю поселилось в его сердце, словно он ещё не встретил этого человека, но предвкушение его появления уже зарождалось.

С того самого вечера это стало традицией.

Каждый раз, покидая стены секции каратэ, парень забегал в ближайший продуктовый, покупал угощения для своих маленьких друзей, для которых он уже стал кормильцем, и направлялся в ту же сторону, наслаждаясь привычной, тихой дорогой.

Котята принимали его с распростёртыми объятиями, становясь с каждым разом всё увереннее и наглее. Чёрный приноровился залезать к Илье на колени, а тот, что посветлее, привыкал чуть дольше, но держался рядом.

В один из таких вечеров, сидя на корточках и болтая с пушистыми подвальными жителями, Яцкевич впервые ощутил на себе чей-то взгляд, от которого не хотелось убегать.
Он чувствовал, как кто-то наблюдал за ним, и не спешил оборачиваться в поисках опасности, а даже наоборот - считал это какой-то защитой. Словно этот взгляд всегда должен был быть на нём. Оберегать и следить.

Наконец, набравшись смелости где-то глубоко внутри, Илья поднял голову и аккуратно посмотрел по сторонам. Его окружала пустая, темнеющая улица, полянка, ведущая куда-то вниз, и недавно включившиеся фонари. Людей не оказалось.
Он поднял голову, будто зная, куда смотреть, и наткнулся на открытое окно, в котором слабо виднелся силуэт какого-то мужчины.. или парня.. Илья ещё не понял.

Яцкевич смотрел на него, часто моргая и щурясь, пытаясь разглядеть лицо. Окно было на втором этаже, в нём не было света, а человек в нём склонил голову набок, упираясь щекой о кулак.
Волосы незнакомца были чёрными, на глазах очки для зрения с тёмной оправой, а в руках кружка, из которой поднимался пар. Илья почему-то сразу подумал, что это чёрный кофе.

Они смотрели друг на друга, а незнакомец из окна не планировал уходить, даже осознав, что его заметили. В его груди отозвалось то же самое приятное чувство, когда от чужого взгляда не хотелось бежать.

Илья прервал зрительный контакт первым, осознав, что это, возможно, затянется надолго.
Он опустил голову и принялся кормить котят дальше, всё так же ощущая присутствие на себе, похожий на тяжёлый, тёплый плед или касание чужой ладони к его спине.

Саша отошёл от окна, когда Илья начал собираться уходить, всё так же сжимая кружку в руке. Он наблюдал за этим парнем уже третий день.

Сперва это было случайностью.
Ермолаев просто стоял у окна с кружкой чая после возвращения со смены барменом и раздумывал о подработке. Для одиночной жизни денег вполне хватало, но где-то в голове было устойчивое чувство: он ждёт кого-то, и для этого надо встать на ноги. Наладить дела с работой, деньгами, личными проблемами и жильём.
Район был тихий, всё под рукой, и жильё обходилось дёшево. Уныло? Скучно? Возможно. Но это не тяготило Ермолаева - он ценил ценил покой, уют и ту особую, тихую пустоту, которая бывает только в старых спальный районах.

Парню едва исполнилось двадцать один, после девятого класса он отучился на технолога общепита в родном городе и уехал оттуда, решив начать жизнь с чистого листа.
Отца он не знал, с матерью продолжал поддерживать общение, но лишь созваниваясь и отправляя электронные открытки на праздники.

Устроившись на неплохую работу в достаточно приличном баре, Ермолаев снял квартирку подальше от центра у доброго дедушки и постепенно стал привыкать к сменам, разбираясь с тараканами в голове.

В один из вечеров, похожий на все остальные, Саша стоял у окна и впервые увидел какого-то паренька со светло-медной макушкой, что сидел на корточках у ступеней и кормил котят, тихо с ними разговаривая. Его движения были плавными, бережными, отчего в сердце приятно кольнуло, словно он вспомнил кого-то близкого и родного.
Тогда он просто тихо усмехнулся этому, посмотрев на это явление с непривычной для него нежностью, но подсознательно начиная ждать его следующего прихода.

В тот вечер, когда Яцкевич впервые увидел того незнакомца, что смотрел на него с окна, по дороге домой чувствовал приятную заинтересованность и предвкушение. Он стал думать, насколько часто тот глазел на него, а Илья не замечал? Мысль, что всё оказалось не случайностью, пришла чуть позже, вцепившись в сердце как тёплый и липкий свет, от которого не хотелось избавляться.

Со временем Илья стал появляться каждый вечер, в одно и то же время, несмотря на то, была ли сегодня у него тренировка. Гулять было не с кем, выходить на улицу в жару не хотелось, поэтому все вечера проводил он на том месте, общаясь с котятами и незнакомцем сверху, от появления которого теплело на душе.

В следующие дни они уже не просто смотрели. Саша, в знак приветствия, поднимал кружку, а Илья в ответ улыбался и поднимал котёнка, видя, как смеётся Ермолаев. Это приносило ему удовольствие, даже не слыша его смеха.
Они махали друг другу, улыбались и играли в гляделки, в которых Илья всегда проигрывал. Один раз Саша даже задал вопрос, открыв окно шире и свесившись пониже, чтобы парень снизу точно услышал.

- Ты сегодня без рюкзака. Тренировки нет?

- Ага.. - громко протянул Илья, кивая. Он закинул ногу на ногу, сидя на лавочке. Под правым боком ластился светлый прожора, а на коленях чёрный. Яцкевич неспешно гладил их, запрокидывая голову наверх. - Она будет завтра.. Я сегодня просто так пришёл, всё равно заняться нечем.

- Ты учишься? - снова спросил Саша, утыкаясь щекой в кулак. Ветер с улицы тронул его чёрные волосы, развивая пряди у лба.

Илья снова кивнул, улыбнувшись.
- На переводчика, второй курс. Японский учу.

Ермолаев едва слышно хмыкнул, просто молча кивнув в ответ.
- А как тебя зовут-то хоть?

Яцкевич удивился этому вопросу, словно забыл, что они не знают имён друг друга. Связь между ними казалась такой глубокой и крепкой, словно они знали друг друга всю жизнь.. а может и больше.
- Илья, - коротко ответил тот, переждав паузу.

- Саша, - так же, чуть помедлив, ответил Ермолаев. На мгновение ему показалось, что он уже слышал это имя из уст парня раньше, будто он уже представлялся когда-то.
- Я бы пожал тебе руку, но.. сам понимаешь.

Оба рассмеялись, и на удивление коты даже не шелохнулись от этих тихих голосов, что разливались по улице. Таких разных, но удивительно подходящих друг к другу.