Хиджаб под огнями Сеула

«И тот, кто боится Аллаха, тому Он создаёт выход и наделяет его оттуда, откуда он и не ожидает.»
(Коран, 65:2–3)

⸻

Я долго смотрела на коробку.
Она была совсем небольшой.
Старая, деревянная, с потёртыми краями.
Но почему-то мне казалось, что внутри неё находится целая жизнь.
Жизнь моего папы.
Его мысли.
Его страхи.
И, возможно, ответы, которые я искала всё это время.
— Мам...
Я провела пальцами по крышке.
— Почему ты никогда не открывала её?
Мама тихо ответила:
— Потому что твой папа попросил меня не делать этого.
— Почему?
Она посмотрела на меня.
— Он сказал: «Если когда-нибудь Амина сама начнёт искать правду, значит, она уже достаточно сильная, чтобы её узнать».
Я почувствовала, как защипало глаза.
Папа даже тогда думал обо мне.

Я осторожно открыла коробку.
Первое, что увидела, — фотография.
Старая.
Папа стоял на берегу моря.
Рядом была мама.
Они были совсем молодыми.
Я улыбнулась сквозь слёзы.
— Я никогда не видела эту фотографию.
Мама тихо рассмеялась.
— Потому что твой папа терпеть не мог фотографироваться.
— А тут улыбается.
— Потому что тогда мы только познакомились.
Я посмотрела на неё.
— Расскажешь?
Мама улыбнулась.
— Сейчас?
Я кивнула.
Мне хотелось услышать о папе не как об инженере из старого дела.
А просто как о человеке.
Как о мужчине, которого мама когда-то полюбила.

Она взяла фотографию.
— Твой папа тогда ещё не был мусульманином.
Я внимательно слушала.
— Он много чего не понимал.
Но он всегда задавал вопросы.
Очень много вопросов.
Мама улыбнулась.
— Однажды он спросил меня, почему я так спокойно отношусь к жизни.
Я спросила его:
— А что тебя тревожит?
Он ответил:
— Я не знаю, зачем мы живём.
Я почувствовала ком в горле.
— И тогда ты рассказала ему об исламе?
— Не сразу.
Я никогда не хотела заставлять его.
Он сам начал интересоваться.
Сам читал.
Сам задавал вопросы.
А потом однажды сказал мне:
— Я думаю, что наконец понял, чего мне не хватало.
Я посмотрела на маму.
— И он принял ислам?
Она кивнула.
— Да.
— А имя?
— Он сам выбрал его.
Абдул Рашид.
Я закрыла глаза.
Мне нравилось думать, что это имя он выбрал не потому, что кто-то попросил.
А потому, что оно стало частью его самого.

Я снова посмотрела в коробку.
Под фотографиями лежала небольшая записная книжка.
На первой странице папиным почерком было написано:
«Для Амины. Когда придёт время.»
Я открыла её.
Первые страницы были заполнены обычными заметками.
Работа.
Чертежи.
Телефоны.
Даты.
Но дальше...
Я увидела имя.
Кан Минсок.
Я замерла.

Мама положила руку мне на плечо.
— Ами...
Я продолжила читать.
Папа писал о встречах.
О документах.
О материалах.
Но затем появилась запись:
«Сегодня Кан Минсок сказал, что не всё зависит от него.»
Следующая:
«Он боится кого-то выше себя.»
Я перечитала.
Кого-то выше себя.
Значит, Тэхён был прав.
Его отец мог быть не главным человеком.

В этот момент мой телефон завибрировал.
Тэхён.
Я открыла сообщение.
«Ами, ты дома?»
Я ответила:
«Да.»
Через несколько секунд:
«Я нашёл кое-что ещё.»
Сердце забилось быстрее.
«Что?»
Он прислал фотографию.
На ней была старая папка.
На обложке:
«Конфиденциально. Руководство проекта.»
А ниже стояла дата.
Я увеличила фотографию.
Внизу документа было написано:
«Подтверждение получено от председателя совета.»
Но имя было закрыто.
Я написала:
«Кто председатель?»
Ответ пришёл не сразу.
Потом:
«Я пока не знаю.»
И ещё одно сообщение:
«Но мой отец знает.»

Я посмотрела на маму.
— Мне нужно кое-что узнать.
Она сразу поняла.
— Тэхён?
Я кивнула.
Мама немного помолчала.
— Будь осторожна.
— Буду.

На следующий день после школы я встретилась с Тэхёном возле тихого сквера недалеко от школы.
Он выглядел серьёзным.
В руках держал ту самую папку.
— Ты читала записи?
— Да.
Я передала ему фотографию из записной книжки.
Он внимательно посмотрел.
— Значит, мой отец действительно боялся кого-то.
— Похоже на то.
Тэхён опустил взгляд.
— Я сегодня говорил с ним.
Я замерла.
— И?
— Он признался, что знал о замене материалов.
Я почувствовала боль.
— Но сказал, что решение принял не он.
— Кто?
— Он не назвал имя.
— Почему?
Тэхён горько усмехнулся.
— Потому что боится.
Я посмотрела на него.
— А ты?
Он молчал.
Потом тихо сказал:
— Я тоже.
Я впервые увидела, как он действительно боится.
Не за себя.
За свою семью.
За меня.
За правду.

Мы сели на скамейку.
Некоторое время просто молчали.
Ветер шевелил листья над головой.
— Знаешь...
Тэхён нарушил тишину.
— Когда я был маленьким, я думал, что мой отец идеальный.
Я посмотрела на него.
— Все дети так думают.
— А потом я понял, что взрослые тоже могут ошибаться.
Он немного помолчал.
— Только я не хочу повторять его ошибки.
Я тихо сказала:
— Тогда не повторяй.
Он посмотрел на меня.
— А если мне придётся выступить против собственной семьи?
Я задумалась.
— Истина не становится ложью только потому, что её трудно принять.
Он улыбнулся.
Совсем чуть-чуть.
— Ты всегда так говоришь?
— Как?
— Будто у тебя на всё есть ответ.
Я засмеялась.
— Нет.
Просто я тоже многого не знаю.

Мы попрощались у дороги.
Я уже собиралась уходить, когда Тэхён сказал:
— Ами.
Я обернулась.
— Спасибо.
— За что?
Он посмотрел на меня.
— За то, что не отвернулась.
Я ничего не ответила.
Только улыбнулась.

Вечером я снова открыла папину записную книжку.
Перелистнула несколько страниц.
И вдруг между листами выпал маленький конверт.
Я подняла его.
На нём было написано:
«Если Амина когда-нибудь встретит сына Кан Минсока.»
Я перестала дышать.
Медленно открыла конверт.
Внутри было письмо.
Всего несколько страниц.
Я начала читать.
И уже после первой строки поняла:
папа знал, что когда-нибудь я встречусь с Кан Тэхёном.
И он оставил мне слова именно для этого момента.

Я перевернула страницу.
Но прочитать дальше не успела.
За окном раздался гром.
Я подняла взгляд.
А затем снова посмотрела на письмо.
В самом низу первой страницы стояла одна фраза:
«Амина, если ты читаешь это, значит, человек, которого я боялся больше всего, всё ещё на свободе.»
Я замерла.
И впервые поняла:
мы искали не прошлое.
Мы искали человека, который всё это время мог находиться совсем рядом.