Хиджаб под огнями Сеула

Дверь библиотеки тихо открылась.
Я быстро вложила фотографию обратно между страницами книги и осторожно закрыла её.
Подняв голову, я увидела Кан Тэхёна.
Он остановился у входа, слегка удивившись.
— Ты ещё здесь?
— Да, — я улыбнулась краешком губ. — Хотела закончить конспект, пока тихо.
Он подошёл ближе, положив рюкзак на соседний стул.
Я взяла книгу обеими руками и протянула ему.
— Кажется... из неё выпала фотография.
Его взгляд сразу опустился на книгу.
Он медленно открыл её и, убедившись, что снимок лежит на месте, аккуратно закрыл.
— Спасибо.
— Не за что.
Несколько секунд мы молчали.

За огромными окнами библиотеки шумел дождь, а редкие ученики торопливо пробегали по школьному двору.
Тишина была спокойной.
Не неловкой.
Мне нравилась именно такая тишина.
Я уже собиралась вернуться к своим записям, но слова сами сорвались с губ.
— Это... ваша мама?
Как только вопрос прозвучал, я сразу пожалела о нём.
— Прости, — быстро сказала я. — Не отвечай. Это слишком личное.
Кан Тэхён несколько секунд смотрел на книгу.
Потом тихо ответил:
— Да.
Всего одно слово.
Но почему-то в нём чувствовалось столько грусти, что я больше ничего не спросила.

Если человек не готов рассказывать свою историю, не стоит заставлять его открывать сердце.
Через несколько секунд он неожиданно поднял взгляд.
— Ты ведь не переворачивала фотографию?
Я удивлённо покачала головой.
— Нет.
— Почему?
Я немного растерялась.
— Потому что она не моя.
Он молча смотрел на меня.
Я тихо добавила:
— Папа всегда говорил, что уважение начинается тогда, когда никто не видит твоих поступков.
Если бы я прочитала что-то личное, я бы предала это уважение.

Кан Тэхён долго ничего не говорил.
Потом едва заметно улыбнулся.
— Спасибо.
— За что?
— За то, что ты именно такая.
Я не знала, что ответить.
Поэтому просто улыбнулась.
Наверное, иногда молчание говорило намного больше слов.

На следующее утро школа встретила нас непривычным оживлением.
Главный холл уже украшали разноцветные баннеры.
Ученики носили коробки, развешивали плакаты и обсуждали идеи для фестиваля.
— Амина!
Соа подбежала ко мне, едва не уронив стопку цветной бумаги.
— Я нашла идеальное место для нашего стенда!
— Доброе утро.
Она рассмеялась.
— Ой... точно.
Доброе утро!
Иногда мне казалось, что Соа способна забыть всё на свете, кроме хорошего настроения.
И, честно говоря, именно это мне в ней нравилось.

Первым уроком была литература.
Господин Пак положил папку на стол.
— До фестиваля осталось меньше двух недель.
Поэтому сегодня весь урок посвящён подготовке проектов.
В классе сразу стало шумно.
Парты начали передвигать, кто-то доставал ноутбуки, кто-то спорил о дизайне презентации.
Мы с Кан Тэхёном заняли привычное место у окна.
Он открыл ноутбук.
Я достала блокнот.
— Думаю, нам стоит начать с вступления, — сказала я.
Он кивнул.
— Как ты хочешь представить тему?
Я задумалась.
Потом написала вверху страницы:
«Уважение начинается с желания понять».
Кан Тэхён несколько секунд смотрел на эту фразу.
— Она мне нравится.
— Но?
Он слегка улыбнулся.
— Мне кажется, её нужно не только произнести.
Нужно показать.
Я вопросительно посмотрела на него.
— Давай вместо обычной презентации сделаем небольшую историю.
— Историю?
— Да.
О двух людях.
Один боится всего незнакомого.
Другой решает сначала узнать человека, а уже потом делать выводы.
Я почувствовала, как внутри появляется настоящее вдохновение.
— Это намного лучше обычного проекта.
Он тихо рассмеялся.
— Значит, договорились.

Большая перемена прошла в библиотеке.
Мы искали книги о культуре Франции, исламской архитектуре и истории Кореи.
Я поднялась на небольшую стремянку, пытаясь достать толстый справочник.
— Кажется...
Книга опасно накренилась.
— Сейчас упадёт...
Но прежде чем я успела что-либо сделать, Кан Тэхён поймал её.
Он поставил книгу на стол так спокойно, словно ничего особенного не произошло.
— Спасибо.
— Осторожнее.
Я улыбнулась.
— Учту.

Пока я перелистывала страницы, он неожиданно спросил:
— Можно теперь мой вопрос?
— Конечно.
— Когда ты говоришь о вере... у тебя будто меняется взгляд.
Я удивлённо подняла голову.
— В каком смысле?
— Ты становишься спокойнее.
Я задумалась.
Наверное...
Он был прав.
— Потому что вера напоминает мне, что всё происходящее имеет смысл.
Даже если я пока его не понимаю.
Он внимательно слушал.
— Иногда после смерти папы мне казалось, что мир стал слишком большим.
И слишком пустым.
Я опустила взгляд.
— Но потом я вспоминала слова Аллаха:
«Не отчаивайтесь в милости Аллаха.» (сура «Аз-Зумар», 39:53).
— И понимала...
Если Аллах рядом, значит, я никогда не останусь одна.
Кан Тэхён долго молчал.
Потом тихо произнёс:
— Хотел бы и я однажды почувствовать такую уверенность.
Я посмотрела на него.
В его голосе не было насмешки.
Только искренность.
И впервые мне показалось, что за всеми его спокойными ответами скрывается человек, который очень давно ищет опору.

После уроков снова пошёл дождь.
Ученики столпились у выхода.
Кто-то раскрывал зонты.
Кто-то звонил родителям.
Я тихо вздохнула.
Мой зонт опять остался дома.
— Амина.
Я обернулась.
Кан Тэхён держал в руках большой чёрный зонт.
— Автобусная остановка по пути.
Если хочешь, можем дойти вместе.
Я замялась.
Наверное, он понял всё по моему лицу.
— Не переживай, — спокойно сказал он. — Зонт достаточно большой. Мы можем идти на расстоянии. Я не хочу, чтобы ты промокла.
Я благодарно улыбнулась.
— Спасибо.
Мы молча вышли под дождь.
Между нами действительно оставалось расстояние.
Ни одного неловкого момента.
Ни одного лишнего слова.
Только тихий шум дождя и огни вечернего Сеула, отражавшиеся в мокром асфальте.

Иногда уважение чувствуется не в громких обещаниях.
А в том, что человек замечает твои границы...
И бережно их хранит.
Когда автобус подъехал к остановке, я уже поднялась на первую ступеньку, как вдруг обернулась.
— До завтра...
Я на секунду запнулась.
— Кан Тэхён.
Он слегка улыбнулся.
— До завтра, Амина.
Двери закрылись.
Автобус медленно тронулся.
Я села у окна.
И заметила, что Кан Тэхён не ушёл сразу.
Он стоял на остановке до тех пор, пока автобус не скрылся за поворотом.
Я невольно улыбнулась.
Совсем чуть-чуть.
И сама не заметила, как подумала:
"Может быть... этот город действительно перестаёт быть для меня чужим."