В погоне за тенями | Коты-Воители

В воздухе ощущался морозный холод, а солнце ярко сияло на бледно-голубом небе, когда Лунолапка, не спеша, шла через лагерь к палатке целителей. Её лапки покалывало от нетерпения снова увидеть Ежевику. Ей хотелось впитать его мудрость и сочувствие, как чистую, спасительную воду.
Когда прошлой ночью она вернулась в лагерь, Ежевика уже спал, и Лунолапка провела бессонную ночь в ожидании, надеясь, что соплеменники не заметят ран, нанесённых её сестрой.
Их последняя стычка с Утречко основательно её напугала. Лунолапку пугало, что Утречко способна причинить ей боль. Она считала несправедливым, что сестра думает, будто она в долгу перед ней только потому, что она жива, а Утречко умерла.
«Это не моя вина!»
Ежевика и раньше проявлял к ней доброту и понимание, и теперь она отчаянно нуждалась в его поддержке.
Однако, когда Лунолапка подошла к палатке, она заметила Воробья, выходящего из-за ежевичной ограды. Сделав несколько шагов, он повернул голову в её сторону, словно его привлек её запах. Затем, резко свернув, он подошёл прямо к ней.
— Привет, Лунолапка, — промяукал он. — Если у тебя нет никаких учебных дел, не хочешь пойти со мной собрать травы?
Лунолапка была слегка удивлена дружелюбным поведением целителя. Она считала его своим другом и доверяла ему, но привыкла к куда более резкому тону с его стороны.
— Нет, — ответила она. — Я бы хотела навестить Ежевику, если ты не против.
— Против. — Это было куда больше похоже на того Воробья, которого знала Лунолапка. — Я хочу, чтобы ты пошла со мной. Нам нужно собрать все травы, какие только возможно, пока не наступили настоящие холода и они не завяли.
Лунолапка почувствовала, как её шкура вспыхнула от тревоги. Она не могла понять, почему Воробей так настойчиво просит её пойти с ним. Ведь она больше не была его ученицей.
— Я с радостью помогу тебе позже, если Солнцесветница разрешит, — промяукала она. — Но мне очень-очень нужно увидеть Ежевику прямо сейчас.
— Почему так срочно? — спросил Воробей, его голубые глаза сузились, словно он мог её видеть.
Лунолапка замешкалась, не зная, что ответить.
— Я не могу объяснить, — ответила она наконец. — Я не могу подобрать слов, но мне нужно поговорить с Ежевикой.
Выражение мордочки и тон Воробья смягчились.
— Сейчас неподходящее время, — сказал он Лунолапке. — Ежевика не в том состоянии, чтобы принимать посетителей.
Пока он говорил, Лунолапка взглянула ему через плечо и увидела, как Рыжинка, протиснувшись мимо ежевичной завесы, вышла из палатки наружу.
Лунолапка застыла, уставившись на кошку из племени Теней, а затем резко повернулась к Воробью.
«Он солгал мне?» — вспыхнуло у неё в голове.
Удивлённая и сбитая с толку, она не знала, что сказать.
Несмотря на свою слепоту, Воробей, казалось, понял, что её тревожит; Лунолапка догадалась, что он уловил запах Рыжинки и услышал, как её шерсть цепанула колючие усики ежевики.
— Разумеется, близкие родственники всё ещё могут навещать Ежевику, — поспешно объяснил он. — Но нам нужно ограничить число посетителей, которых он может принимать в ближайшее время. Будут и другие дни, когда ты сможешь его увидеть, Лунолапка, — закончил он с непривычной добротой в голосе.
Пока он говорил, Лунолапка наблюдала, как Рыжинка покидает палатку целителей. На мордочке кошки из племени Теней читалось смущение, словно она подслушала часть разговора Лунолапки с Воробьём.
Внезапно Лунолапка ощутила, как её животе скрутило напряжение, словно она случайно проглотила гниль. Неужели Рыжинка предупредила Воробья, чтобы он держал её подальше от Ежевики? Она ведь сестра Ежевики и, вероятно, очень переживает за него.
«Но неужели она считает меня опасной? Неужели она думает, что я могу причинить вред Ежевике?»
Лунолапке хотелось сорваться на крик — и на Рыжинку, и на Воробья. Как они могут считать её опасной для Ежевики? Это было несправедливо. Как они могли винить её в чём-то, ведь всё, чего она хотела — это найти утешение в компании умирающего кота. Лунолапка думала, что и Ежевике рядом с ней спокойнее. В племени не было ни одного кота, который мог бы понять, что происходит между ней и Утречко.
Она снова вспомнила, как Утречко говорила о «долге» перед ней, ведь Лунолапка выжила, а Утречко — нет, несмотря на все усилия соплеменников.
«Я единственная, кто в опасности, — подумала она. — Вот почему мне так нужен Ежевика, чтобы поддержать меня и помочь сохранить решимость».
— Я прошу тебя пойти со мной за травами не только для того, чтобы оградить тебя от Ежевики, — мягко, но настойчиво продолжил Воробей. — Нам нужно обсудить и другие важные вопросы.
Лунолапка была так расстроена, что слова целителя закружились вокруг неё, как листья в ручье, и тут же унеслись течением. Она смотрела на его палатку, словно могла увидеть за ежевичной оградой того единственного кота, который мог бы ей помочь. Но Ежевика не мог принимать посетителей, или, возможно, это ей нельзя было приходить к нему. И поэтому он не может ей помочь.
— Я схожу с тобой за травами в другой раз, — пробормотала она, не глядя на Воробья, затем развернулась и бросилась через лагерь в палатку учеников.
Старейшины покинули свою палатку, направившись к свежей добыче, чтобы насладиться сплетнями с соплеменниками. Лунолапка осталась одна, погружённая в работу. Она чувствовала себя совершенно подавленной, сворачивая грязную подстилку. Ей было не в тягость выполнять ученическую работу, и поначалу ей даже было всё равно, что её наставница, Солнцесветница, ушла в патруль на охоту, оставив её здесь. В её голове всё ещё кружились воспоминания о разговоре с Воробьём, и ей не хотелось снова выслушивать, что она «витает где-то не там».
Однако время шло, и с каждым ударом сердца она возвращалась к мысли о том, как Воробей не пускает её к единственному старейшине, который мог бы помочь ей. К единственному коту, рядом с которым всё становилось хоть чуть-чуть легче.
Что ещё хуже, Утречко не замолкала у неё в голове. Она без устали твердила о том, что Лунолапка не может никому довериться. Что она ни на кого не может положиться.
— Разве ты не видишь? — мяукнула она. — Вспомни, как Воробей солгал тебе и не пустил в свою палатку. Он тебе не доверяет. Никто в этом племени тебе не доверяет. Почему ты всё ещё надеешься, что когда-нибудь всё изменится? Они никогда не будут тебе доверять, пока в один прекрасный день не возненавидят тебя.
— Нет, этого не будет, — возразила Лунолапка, не в силах заглушить голос, как бы ни старалась. — Воробей и Ольхогрив никогда не будут меня ненавидеть. Солнцесветница меня уважает. И наши родители никогда не будут меня ненавидеть — никогда!
— Продолжай себе так говорить, если тебе от этого легче, — неприятно хихикнула Утречко. — Но я права. Так и будет. А когда это случится, они придут за тобой.
— В смысле «придут за мной»? — спросила Лунолапка.
Голос Утречка стал тише, с оттенком угрозы.
— Однажды, или, скорее, однажды ночью, когда ты будешь спать и будешь беззащитна, они нападут на тебя. Они будут думать, что защищают себя, прежде чем ты нападёшь на них.
— Прекрати! — воскликнула Лунолапка вслух. — Прекрати мне угрожать!
— Угроза не я, — продолжила умершая сестра. — Я бы никогда не причинила тебе вреда. Я пытаюсь тебе помочь.
— Ну, у тебя не получается. Уходи!
— Так я этого и хочу! — с жаром отозвалась Утречко. — Я хочу, чтобы мы обе ушли, вдвоём, вместе — прямо сейчас!
Эта мысль привела Лунолапку в ужас. Что Утречко может сделать с ней, если они уйдут из племени и окажутся вдвоём где-нибудь далеко, там, где никто не сможет помочь?
«У неё, должно быть, в голове мох», — подумала Лунолапка, если она верит, что это когда-нибудь случится.
Но потом, поразмыслив, Лунолапка поняла, что Утречко всегда видела только то, что хотела. То, чего хотела Лунолапка, было для неё неважно.
— Ну? — подгоняла её Утречко. — Хватит возиться с этой мерзкой подстилкой, пойдём со мной.
Закрыв глаза, Лунолапка яростно затрясла головой.
— Ты причина всех моих проблем! — прорычала она.
Её шёрстка приятно закололась от удовлетворения, когда она услышала, как Утречко ахнула от неожиданности. Но это чувство тут же исчезло: ноздри уловили тёплый запах, который точно не мог принадлежать её призрачной сестре.
Открыв глаза, Лунолапка увидела Златолапа, который стоял у входа в палатку старейшин. Он выглядел растерянным и часто моргал.
— Ты это мне? — спросил он. — Что я такого сделал?
Лунолапка уставилась на него, отчаянно пытаясь найти оправдание. Она открыла рот, чтобы заговорить, но не смогла произнести ни слова. Вместо этого внутри поднялась паника, заполнив грудь и горло так, что она просто не смогла выдавить ни звука. Не в силах сдерживаться, она выскочила из палатки, едва не сбив Златолапа.
В голове была одна-единственная мысль — сбежать. Она помчалась через лагерь и нырнула в колючий туннель, ведущий в лес. Сначала она бежала к озеру, затем свернула к границе Небесного племени. Но куда бы она ни направлялась, Утречко всегда была рядом.
— Теперь Златолап будет думать, что ты сошла с ума, раз разговаривала сама с собой, — насмешливо протянула она. — Но ещё хуже, если он решит, что ты разговаривала с ним. Он расскажет всему племени, и вскоре каждый будет считать тебя сумасшедшей.
— Замолчи. Это неправда, — взмолилась Лунолапка.
— Все будут смотреть на тебя как на чокнутую, — продолжала Утречко, словно Лунолапка ничего не говорила. — Все будут гадать, не изгнать ли тебя из племени, чтобы обезопасить себя. Если это случится, у тебя никого не останется.
Лунолапка пыталась не слушать этот голос, отгоняя от себя ужасное подозрение, что Утречко может быть права.
Но голос не умолкал — теперь уже без насмешки, мягко и почти ласково.
— Не бойся, сестрёнка, у тебя есть я… Я всегда буду рядом.