Моя бедная Надя/Турбо

****

Утро началось не с будильника, а с глухого стука почтовых ящиков на первом этаже. Этот звук прорезал морозную тишину квартиры, как выстрел. Надя подскочила на кровати, сердце моментально ушло в пятки. За окном царил синеватый предрассветный сумрак, мороз вывел на стеклах фантастические узоры, но в комнате было не согреться.

Мама уже уйдет на ранюю смену через десять минут. Надя выскочила в коридор, прямо на босу ногу натянула мамины старые калоши и, не накидывая пальто, в одной ночной рубашке и свитере сбежала вниз по ледяной лестнице.

Жестяной ящик под номером 42 висел косо. Надя ткнула дрожащим пальцем в щель - внутри что-то было. Не газета «Казанские ведомости», а плотная серая бумага без марки.

Она вытащила конверт, сложенный вдвое. На нем не было адреса, только одно слово, написанное знакомым, размашистым, давным-давно проклятым почерком отца: «Оле».

Надю обдало таким жаром, будто её облили кипятком на морозе. Отец был не просто в городе. Он уже знал их подъезд. Он стопорил эти ступени, он ходил под их окнами.

Она сунула записку в карман свитера, вернулась в квартиру и заперлась. Мама выходила из ванной - бледная, с темными кругами под глазами.

- Надюша, ты чего так рано? - тихо спросила она, вытирая руки полотенцем.

- Да так, баба Таня просила посмотреть, не принесли ли пенсии список... - соврала Надя, пряча руки в карманы.

Она решила: мама эту записку не увидит. Если мама узнает, что он был у двери, у неё просто разорвется сердце.

****

В школе день прошел как в тумане. Надя сидела за партой, чувствуя, как бумажный прямоугольник в кармане буквально жжет ей бедро. На уроке физики Кира, не выдержав молчания, подтолкнула к ней по парте половинку горячего коржика из столовой.

- На, съешь, - тихо шепнула Кира, не глядя на неё. - Ты бледная, как мелом измазанная. Забудь про вчерашнее. Я не злюсь.

Надя посмотрела на подругу, и к горлу подступил комок. Кира была вспыльчивой, громкой, но родной. Ей ужасно захотелось уткнуться Кире в плечо и выложить всё: и про наглые руки Ромы-Колика, и про отца-монстра, и про записку. Но она только сжала под партой руку подруги:

- Спасибо, Кир. Правда.

Школьный звонок прозвенел, как приговор. Надя знала, что не может нести записку домой - баба Таня или мама найдут её в вещах. Ей нужно было избавиться от конверта. Сожечь.

Выйдя из школы, Надя пошла не к дому, а своротила вглубь заснеженных дворов - к старой трансформаторной будке, занесенной сугробами по самую крышу. Место было глухое, здесь зимой никто не ходил.

Достав из кармана коробок спичек (забрала у бабушки с кухни), Надя присела на корточки за стеной будки. Дрожащими от холода пальцами она вытащила из конверта листок. Там было всего три строчки:

«Я видел тебя у магазина. Выросла. Скоро приду в гости. Готовь деньги, Оля, иначе отберу всё, что есть, а дочку заберу с собой».

Слезы застлали глаза. Надя чиркнула спичкой. Один раз - серная головка обломилась. Второй - огонек вспыхнул и тут же гас от порыва морозного ветра.

- Чё заныкала, упрямая? - раздался над самой её головой тяжелый, хриплый голос.

Надя от неожиданности ойкнула и выпустила спички из рук.

Над ней стоял Валера Турбо. На нем была его неизменная куртка, черная шапка сдвинута на затылок, а из-под нее выбивались кудри.

На лице не было улыбки. Зеленые глаза горели темным, опасным огнем. Он наблюдал за ней. Он шел за ней от самой школы.

Валера опустился на один рог в сугроб прямо перед ней, не обращая внимания на мороз.

- До переписки дошла? - жестко спросил он, протягивая руку. - Давай сюда.

- Валера, не надо, это личное! - испуганно пискнула Надя, пытаясь сжать бумажку в кулаке.

Турбо не стал спорить. В нем проснулся уличный пацан, привыкший доверять только фактам. Он просто перехватил её запястье своей огромной, согретой рукавицей ладонью и легко, но непреклонно разжал её пальцы. Надя была уверена - он думает, что это любовная записка от Колика из «Дом быта». В его представлении она предавала район и скрывала врага.

- Надька, если ты с домбытовским малявами перекидываешься, я его прямо сейчас... - начал было Валера, разворачивая смятый листок.

Он замолчал на полуслове.

В тишине двора было слышно только, как гудит трансформаторная будка и скрипит снег под ветром. Валера вчитывался в неровные, злые строчки отца. С каждым прочитанным словом его лицо менялось. Жесткая, обвиняющая маска уличного авторитета сползала, уступая место полнейшему ошеломлению. Складка между его бровей залегла глубже, а челюсти сжались так, что на щеках желваки ходили ходуном.

Он дочитал. Медленно поднял взгляд на Надю.

Она сидела перед ним на корточках в сугробе, маленькая, замерзшая, с красным от мороза и слез носом, и вся сжалась, ожидая крика или расспросов.

- Это... - Валера запнулся, голос его прозвучал непривычно глухо. - Это кто? Какой еще «приду в гости»?

Надя обхватила себя руками и тихо, беззвучно разрыдалась, уткнувшись коленями в свитер. Сопротивляться больше не было сил.

- Отец... - выдохнула она сквозь всхлипы. - Мы... мы от него сбежали сюда полгода назад. Он нас бил, Валера. Маму чуть не убил. Он нашел нас. Вчера по телефону угрожал, а сегодня... сегодня эта записка в ящике была.

Валера замер. В его зеленых глазах пронеслось целое море эмоций: шок, стыд за свои мысли про Колика, растерянность и, наконец, такая лютая, концентрированная ярость, какой Надя у него еще никогда не видела. Это была ярость не уличного пацана, делящего асфальт, а мужчины, у которого на глазах пытаются уничтожить то, что он тихо считал своим.

Турбо молча поднялся из сугроба. Он схватил листок, бережно аккуратно сложил его и сунул к себе во внутренний карман куртки. Затем он нагнулся, взял Надю за талию и буквально одним движением поднял её со снега, поставь перед собой.

- И ты... ты из-за этого дерьма вчера вся заплаканная ходила? - тихо, едва сдерживаясь, спросил он, ладонями сжимая её плечи. - И из-за этого Колика вырванная пуговица? Ты думала, я... я не пойму?

- Я боялась, что ты пойдешь с ним драться, а отец... он страшный человек, Валера, он не из банды, он просто изверг! - рыдала Надя, цепляясь за отвороты его куртки.

Валера молча притянул её к себе. Впервые за всё время он обнял её крепко, настоящим, защищающим объятием, укрывая своей широкой спиной от пронизывающего ветра. От него пахло сигаретами, морозом и надежностью. Надя уткнулась носом в его жесткий свитер, и ей показалось, что все ужасы мира на секунду отступили.

- Тише, - проворчал Валера прямо ей в макушку, и его голос впервые прозвучал невероятно мягко. - Рот закрой и не реви. Никто тебя не заберет.

И маму твою не тронет.

Он чуть отстранил её, заглянул в карие, полные слез глаза и вытер большим пальцем слезу с её щеки.

- Ты почему мне сразу не сказала, упрямая? Мы че, чужие люди? - Он качнул головой, а затем его взгляд снова стал стальным. - Значит так. Записку я забираю. Сейчас идем к Вове Адидасу. Поговорим по-взрослому. Если этот твой «папаша» хоть на шаг к вашему подъезду подойдет - он отсюда даже на скорой не уедет. Поняла меня?

Надя испуганно кивнула, но внутри у неё впервые за последние трое суток вместо ледяного ужаса расцвело странное, горячее чувство веса и опоры. В суровом мире девяностых у нее появился тот, кто готов был встать между ней и любым кошмаром из прошлого.

****

Привет пупсики!! Спасибо за просмотр моей главы! Очень надеюсь что вам понравилось, что же такой намечается? Ставьте звёздочки и пишите коментарии чтобы поддерживать меня!!)

Также у меня есть ТГК: Кошка сочиняет)

Подписываетесь и следите за спойлерами глав!!