Моя бедная Надя/Турбо

****

Ночь прошла в лихорадочном, полузабытьи. Каждая половица, скрипнувшая в пустой квартире, каждый шум ветра за окном казались Наде тяжелыми шагами отца. Она лежала под колючим одеялом, уставившись в синий потолок, и слушала, как на кухне тихо, беззвучно плачет мать. Утро наступило серое, свинцовое, принеся с собой не облегчение, а лишь острую, пульсирующую головную боль.

За завтраком в квартире царила давящая, почти невыносимая тишина. Мама сидела у окна с опухшим, постаревшим за одну ночь лицом, судорожно сжимая кружку с остывшим чаем. Она пыталась улыбаться, когда Татьяна Васильевна выходила из кухни, и уверять, что просто «заболела голова от перепадов давления». Надя смотрела на маму, на её дрожащие руки, и молчала. Они обе знали правду, но произнести её вслух было слишком страшно. Страх, словно густой туман, заполнил весь дом.

В школу Надя шла как во сне. Ноги едва слушались, а портфель казался набитым кирпичами. На улице снова пошел снег - мелкий, колючий, он больно сек по щекам. Надя состригла остатки ниток и пришила на пальто новую пуговицу - другую, не подходящую по цвету, но лучше так, чем с вырванным мясом.

На уроках она не слышала ни слова. Учительница геометрии что-то чертила мелом на доске, а Надя просто смотрела на белый след и думала о том, насколько беззащитна её семья. Что они сделают, если отец действительно приедет? Позовут милицию? В девяностые милиция ехала неохотно, особенно на «семейные дебоши». Заступятся пацаны? Но если Валера или Вова Адидас ввяжутся в это, прольется кровь, и последствия будут ужасными.

На перемене к ней подошла Кира. Подруга выглядела взволнованной и постоянно оглядывалась.

- Надь, ты че такая черная сегодня? - тихо спросила Кира, заглядывая ей в глаза. - Зима вчера пришел поздно, злой как черт. Сказал, Валера весь район на уши поставил. Они кого-то ищут, Надь. Турбо вчера на коробке пацанов построил, допрашивал всех. Ты точно ему ничего не рассказала?

Надя вздрогнула, почувствовав, как ледяной холод опустился в живот.

- Я же сказала, Кир, я просто упала... - выдавила она из себя, пытаясь придать голосу равнодушие. - На меня никто не нападал.

- Да не верит он тебе! - понизила голос Кира до свиста. - Валера же не дурак. Он чувствует, что ты что-то скрываешь. Надька, если это Колик был, лучше скажи сама! Если пацаны узнают первыми, что домбытовский тут правоту свою качал, они же «Дом быта» на куски рвать пойдут. Стенка на стенку будет!

- Перестань! - резко оборвала её Надя. Ей хотелось зажать уши и закричать. Она не могла сказать Кире правду. Не могла признаться ни про наглые руки Ромы, ни про страшный звонок отца. Она осталась абсолютно одна со своими тайнами, зажатая между двумя огнями. - Ничего не было, Кира. Оставь меня в покое, пожалуйста.

Кира обиженно поджала губы, покачала головой и отошла, оставшиеся уроки они не разговаривали.

После школы Надя выждала, пока все одноклассники разойдутся, и вышла на поезд абсолютно одна. Каждая тень за заснеженным кустом, каждый проходивший мимо мужчина в тяжелой дубленке заставляли её сердце замирать от ужаса. Ей казалось, что из-за угла вот-вот выскочит Колик, желающий отомстить за разбитое портфелем ухо, или появится высокая, сутулая фигура отца.

Проходя мимо закрытого кинотеатра, Надя случайно бросила взгляд на противоположную сторону улицы. У закрытого пивного ларька стояли пацаны из «Универсама». Человек десять, в спортивных шапках, молчаливые, суровые. В центре этой группы стоял Валера Турбо. На нем не было привычной расслабленности. Нахмуренный, с глубокой складкой между бровей, он слушал, что ему быстро и настойчиво говорил Зима.

В какой-то момент Валера медленно повернул голову и встретился взглядом с Надеждой. Расстояние между ними было метров тридцать, но Надя физически ощутила тяжесть его взгляда. В его зеленых глазах не было вчерашней нежности. Там застыла ледяная, мрачная решимость. Он не окликнул её, не сделала шаг навстречу. Просто молча проводил её взглядом, пока она не скрылась за поворотом.

Надя поняла: Валера не поверил ни единому её слову. Он ищет. И найдет.

Дома Надя первым делом проверила все замки. Заперла дверь на два оборота, потом на цепочку. Мама уже вернулась с работы, она сидела в комнате и молча перебирала документы, складывая их в старую кожаную папку. Готовилась побежать снова, если придется.

Вечер прошел в тяжелом мочании. Надя сидела на своей кровати, обняв колени, и смотрела, как за окном сгущаются непроглядные зимние сумерки. Она чувствовала себя струной, которую натянули до предела. Еще немного - и она лопнет. На улице её ждала месть Турбо и разборки группировок, дома - тень отца-тирана, угрожающая разрушить их хрупкий мир. И в этом холодном городе девяностых Наде нужно было найти в себе силы, чтобы защитить тех, кого она любит, и не сломаться самой.

                    ***