Глава 4. «Побег»
ГЛАВА 4.
«Побег»
«Иногда ты выигрываешь бой
и всё равно проигрываешь»
Алисию ведут по коридору. Провожатая — не человек. Алисия понимает это не по лицу — по запаху. Вернее, по его отсутствию. Раньше они были просто частью фона. Сейчас от этого существа хочется отодвинуться. Алисия проходит в кабинет. Садится на кушетку — холодную, обтянутую пластиком. Робот выходит, мягко закрыв за собой дверь.
Алисия смотрит перед собой.
«Десять лет прошло.»
Она узнала его по силуэту. Его глаза привлекли её внимание. Неестественно яркие, радужка казалась почти льдистой, с едва уловимым, пугающим отсветом в самой глубине. Она никогда раньше не видела такого взгляда. Мелкая рябь пробегает по рукам, вызывая мурашки. На мгновение она ощутила волну эмоций, исходящих от Юлиана. И он тоже.
«Что за бред.»
«А если не бред?» Она ведь стала слышать то, что нормальный слух не улавливает. А запахи? Какого чёрта они такие резкие? И как она унюхала заражённого и рак у старика?
— Ты что, собака, Алисия?
Она выныривает из этих мыслей — как из воды. Кабинет. Тишина. За дверью — шаги, голоса.
Тревога снова подступает к горлу. Она пришла на тесты и не подумала, что её могут оставить. Питания мамы хватит на сутки. А картриджа? Парень возле пекарни многое ей сказал своим распадом. Сутки — и он овощ. Нужно хотя бы уточнить. Она сжимает края кушетки. Холодный пластик возвращает в реальность.
Дверь открывается. Медсестра — человек. Алисия знает это сразу: запах духов, лёгкий след пота под антисептиком, тепло. В руках — пробирки, турникет.
— Присаживайтесь. — Она ставит поднос на передвижной столик и жестом приглашает пересесть в медицинское кресло. — Возьму кровь на анализ. Результат через тридцать минут.
Алисия снимает куртку, кладёт её на кушетку и пересаживается в кресло.
— Если я подойду — препарат будут испытывать сегодня?
— Сегодня. — Медсестра поднимает взгляд. — У вас что-то случилось?
— Да... у меня мама одна. Кроме меня — некому.
— Понимаю. — Медсестра мягко усаживает её спиной к спинке. — Расслабьтесь. — Быстро проводит процедуру, кладёт колбы на поднос. Потом протягивает анкету. — Заполните данные. Ваш адрес, данные мамы. Анкету оставьте во внутреннем ресепшене — вы проходили мимо. В центре вы будете сутки, потом наблюдение каждые два дня. В эти дни за мамой присмотрит сотрудник паллиативного центра. Всё в договоре, на первой странице.
Она забирает поднос и выходит.
Спокойнее: за мамой присмотрят. Но сосущее под ложечкой ощущение не уходит. Внутренние сигналы бьют тревогу. Странные симптомы — а вдруг это вирус? Тогда вариант один: её изолируют вместе с мамой. Работе конец. «ЛименВитэ» — тоже. Тишина. Только гул вентиляции. Алисия прислушивается к себе. Сердце бьётся часто — от напряжения.
Тишину разбавляют шаги. Обострённый слух Алисии выхватывает их из гула вентиляции — двое, нет, трое. Мягкая поступь сабо по пластику. И среди них — другие шаги. Тяжёлые. Уверенные. Армейский ботинок.
— Как скоро будут готовы анализы? — Хрипловатый голос.
Юлиан.
— Час. Вам придётся подождать. — Женский. Медсестра.
Шаги удаляются. Она слышит, как они сворачивают в конец коридора. Четыре кабинета от неё. Дверь. Тишина.
Алисия выдыхает — и вдруг грохот. Глухой удар тела о стену. Крик. Её тело реагирует раньше, чем она осознаёт, что делает. Она уже в коридоре. Дверь четвёртого кабинета приоткрыта. Алисия влетает — и видит: Юлиан выворачивается из захвата. Левый локоть идёт назад — хруст, короткий вскрик. Медбрат, державший его руку, отлетает к стене и сползает по ней, зажимая челюсть. Двое других бросаются на Юлиана. Медсестра прижимается к шкафу, в руке — шприц.
«Какого чёрта тут происходит.»
Алисия не додумывает. Она уже за спиной у того, что справа, она сдирает его с Юлиана — не бьёт, а использует его же вес. Захват за плечо, рывок вниз и в сторону, и амбал, не удержав равновесие, летит лицом в пол. Она доворачивает корпус, локоть идёт в рёбра — короткий, без замаха. Выдох. Тело под ней обмякает.
Юлиан тем временем уходит от удара второго — даже не глядя на неё, но чувствуя её движение. Их спины почти соприкасаются. Она знает: он прикрывает её слева. Он знает: она держит правый фланг. Без слов. Без взгляда. Как на ринге — только ставки другие.
— Подмогу! — орёт медсестра в браслет. — Сектор B, кабинет четыре!
Дверь распахивается. Ещё двое. Алисия смещается, пропуская Юлиана вперёд — он встречает первого прямым в грудь, тот отшатывается. Она ныряет под руку второго — захват, бросок через бедро. Падение. Хрип. И тут — запах. Резкий, химический. Седативное. Она поворачивает голову и видит: Юлиана держат двое, третий заламывает ему руку. Медсестра вгоняет иглу в вену. Он дёргается — и затихает.
Алисия рвётся к нему — и пропускает удар. Тяжёлое, тупое — по затылку. Перед глазами вспыхивает белое. Затем — под дых. Воздух выходит с хрипом. Колени подкашиваются. Мир темнеет.
Сознание возвращается рывками. Свет сквозь веки — белый, режущий, потом снова темнота. Голоса — далёкие, как сквозь воду. Отдельных слов не разобрать, только тон: спокойный, будничный. В голове — странный импульс, словно что-то внутри сопротивляется, выталкивает дурман. Тело не слушается. Сознание гаснет.
Свет. Снова — теперь резче. Она чувствует его даже сквозь закрытые веки. Лампы над головой мерцают с тихим, сводящим скулы жужжанием. Импульс в голове сильнее. Он пульсирует в такт сердцу, словно что-то разгоняет кровь быстрее, чем положено. Дурман отступает. Короткий вдох — и снова провал.
Алисия приходит в себя окончательно. Свет больше не режет — глаза адаптировались. Она лежит на спине. Что-то держит. Руки — вдоль тела, плотно, без зазора. Ноги — тоже. Она дёргается — без паники, проверяя. Ремни. Широкие, брезентовые, какими фиксируют буйных. Один на груди, один на бёдрах. Запястья и лодыжки тоже стянуты. Она сжимает кулаки и медленно вращает кистями — проверяет натяжение. Есть люфт. Небольшой, но достаточный, чтобы работать.
В голове — слабый, сбивчивый импульс. Не её. Он пульсирует где-то на грани сознания, как тёплая точка, к которой не нужно прислушиваться — она просто есть. И что-то внутри — не интуиция, а знание, вшитое глубже мыслей, — говорит ей: «это Юлиан. Живой. Где-то рядом.»
Она приподнимает плечи, насколько позволяют ремни, и оглядывает помещение. Небольшая комната. Холодные белые стены. Никаких окон. Напротив — медицинский шкаф, закрытый. Рядом — стойка с мониторами. Она переводит взгляд на запястье. Ремень застёгнут на металлическую пряжку. Алисия делает глубокий вдох и выгибает спину, насколько позволяет ремень на груди, создавая слабину на бёдрах. Затем резко сжимает пресс, подтягивая таз. Ремень на запястье чуть смещается. Она повторяет — размеренно, как подход на тренировке. Выдох — напряжение — рывок. Пряжка поддаётся. Ещё один цикл — и правая рука свободна.
Дальше — быстрее. Левая. Ремень на груди. Последний — на ногах.
Она садится на кушетке — голова ещё гудит, но тело уже слушается. Она оглядывает секцию. Рюкзака и куртки нет. Мониторы пищат — пульс, давление, энцефалограмма, линии скачут чаще, чем должны. Датчики всё ещё на ней — прилеплены к вискам, к груди, к запястью. Провода тянутся к стойке. Она сдирает их. Один за другим. Липучки отходят с влажным чавканьем. Мониторы взвизгивают — и затихают.
Алисия встаёт — колени ватные, но стоят. Она делает шаг к двери. Пальцы касаются холодной ручки — и в голове вспыхивает. Чувство. Юлиан. Его боль — глухая, как эхо сирены. И под ней — ярость, медленно разгорающаяся из-под дурмана. Он тоже приходит в себя.
Она выходит в коридор — и сразу понимает: это не верхние этажи. Воздух холоднее, стерильнее. Стены — матовый композит с вживлёнными светодиодными полосами, горящими тусклым синим. Потолок низкий, нависающий. Вдоль него — открытые коммуникационные каналы: жгуты оптоволокна, трубки пневмопочты, тонкие рельсы для роботов-доставщиков. Пахнет озоном и перегретой электроникой. Подвал.
Импульс в голове крепнет, когда она смотрит вправо. Туда. Она идёт. Пол — цельный полимер, гасящий шаги. На стенах — голографические панели, часть погашена, часть транслирует схемы и данные пациентов. Она не всматривается. В конце коридора — движение. Двое врачей в белом выходят из двери с магнитным замком. Алисия отступает за угол, замирает. Они проходят мимо. Ждёт, пока шаги стихнут. Идёт дальше. Сворачивает. Ещё один коридор — шире. Вдоль стен — закрытые двери с электронными панелями. Слева, за стеклянной перегородкой, — тёмный зал с аппаратурой, мигают индикаторы серверов. Справа — холодильные камеры с красной маркировкой «Биологическая опасность».
Запах пробивается сквозь озон — мускусный, прохладный. Юлиан. Ближе.
Она ускоряет шаг — и сталкивается с врачом, выходящим из боковой двери. На секунду оба замирают. Алисия реагирует первой: ладонь — на его затылок, рывок вниз, колено — в солнечное сплетение. Выдох. Тело обмякает. Она подхватывает его под мышки и затаскивает в ту же дверь, из которой он вышел. Подсобка. Укладывает на пол. Секунда — проверить пульс. Живой. Хорошо. Дверь закрывает.
Снова в коридор. Импульс почти звенит. В конце — дверь без опознавательных знаков, простая, с ручным замком. Не магнитная. За ней — тишина. Она прикладывает ладонь к холодному металлу — и слышит. Дыхание. Хриплое. Потом — голос, тихий, сорванный:
— Алисия...
Она нажимает на ручку. Дверь поддаётся. Алисия входит — и первое, что она чувствует, это запах. Тот самый: мускусный, прохладный, как бриз. Здесь он гуще. Смешивается с больничным антисептиком и чем-то металлическим — кровь.
Комната почти такая же, как её. Кушетка. Мониторы. Капельница с пустым пакетом — физраствор, судя по этикетке. Юлиан лежит, пристёгнутый ремнями. Глаза открыты. Он смотрит в потолок, но когда она входит, поворачивает голову — медленно, с трудом.
— Ты долго. — Голос хриплый. Уголок губ дёргается — не улыбка, скорее спазм.
— Пробки. — Она уже рядом. Пальцы находят пряжки. Те же ремни, что и у неё. Механика простая. Работает быстро.
— Я серьёзно. Ты зачем... — Он не договаривает. Кашель.
— Заткнись. — Она отстёгивает последний ремень.
Юлиан садится. Медленно. Трёт запястья. В голове Алисии — тёплый импульс крепнет. Он рядом. Что-то между ними — натягивается туже. Как будто седативное сняло какой-то внутренний барьер.
— Ты тоже это... — Он не договаривает, подбирая слово. — В коридоре. Когда ты подошла к двери. Я знал, что это ты. До того, как услышал шаги.
— Я тоже. — Она смотрит на него. — Ты меня почувствовал?
— Нет. — Он мотает головой. — Не почувствовал. Просто знал.
Пауза. Они смотрят друг на друга.
— Ладно. — Алисия отводит взгляд. — Разберёмся позже.
— Я помню драку. Ты влетела и сразу сняла правого. А потом...
— Потом нас вырубили. — Она оглядывается. — Надо уходить.
Юлиан спускает ноги на пол. Встаёт — шатает, но держится. С каждым вдохом — увереннее. Сдирает с себя датчики. Тянется к стулу, берёт косуху, надевает.
— Моих вещей нет, — говорит Алисия. — Изъяли.
— Значит, уходим налегке.
Они выходят в коридор.
— Куда теперь?
— Наверх. Я слышу вентиляцию. Поток идёт сверху вниз — значит, лестница где-то там. — Она кивает в конец коридора.
Они идут. Половина ламп в этом крыле не горит — коридор в полумраке. Шаги гулкими ударами отдаются от композитных стен. Врач выходит из-за угла — и замирает, увидев их.
Юлиан срывается с места. Один рывок. Удар — прямой, в челюсть. Голова врача откидывается назад — и он падает, не успев издать ни звука.
— Быстро. — Алисия уже рядом.
Наклоняется, отстёгивает браслет с запястья врача. Широкий, матово-чёрный, с тусклым экраном. Они у лестничной двери. Табличка: «Аварийный выход. Уровень -3». На стене — панель с магнитным сканером. Алисия прикладывает браслет. Короткий писк. Зелёный. Замок щёлкает. За дверью — лестница. Бетон, металл, пыль и масло. Воздух чуть теплее, чем внизу. Сверху тянет сквозняком.
— Наверх.
Они поднимаются быстро. Лестница — узкая, с металлическими ступенями, каждый шаг отдаётся гулом в бетонной шахте. Юлиан идёт первым, Алисия — за ним. С каждым пролётом воздух становится теплее, суше. Вентиляция гудит где-то над головой.
— Как ощущения? — тихо спрашивает она.
— Будто заново родился. — Он не оборачивается, но она слышит усмешку в его голосе. — Мышцы гудят, но работают. Странно. Должен быть хуже.
— У меня так же. — Она прислушивается к себе. — Как будто тело... восстанавливается быстрее, чем должно.
Он не отвечает. Только кивает — коротко, на ходу. Пролёт. Ещё один. Табличка: «Уровень -2».
— Слышишь? — Юлиан замирает на ступеньке.
Алисия задерживает дыхание. Снизу — шаги. Много. Топот по бетону, голоса. Поднимаются за ними.
— Бежим.
Они срываются с места. Выше, выше — ступеньки сливаются в один ритм.
«Уровень -1».
Дверь этажа — металлическая, с магнитной панелью. Юлиан толкает — закрыто. Алисия прикладывает браслет. Зелёный. Они вылетают в коридор — и прямо на них выходят двое врачей. Юлиан не тормозит. Прямой удар — первый отлетает к стене. Алисия уходит вбок, подсекает второго под колено, и когда тот падает — локоть в затылок. Выдох. Оба на полу.
— Надеюсь, это последние. — Он выпрямляется.
— Паркинг на первом. — Она уже у следующей двери.
Они выходят на наземный уровень. Холодный воздух, запах бетона и выхлопных газов. Полупустой паркинг. Редкие машины персонала. У выезда — автоматический шлагбаум, камера над ним мигает красным.
— Браслет работает на выезд? — спрашивает Юлиан.
— Сейчас узнаем.
Она прикладывает браслет к панели. Писк. Зелёный. Шлагбаум ползёт вверх.
— Бежим.
Они выбегают за территорию. Мартовский воздух обжигает холодом — не больше пяти градусов. Алисия вздрагивает всем телом. Юлиан замечает это мгновенно. Короткое движение плечами — и куртка уже у него в руках. Он набрасывает её на плечи Алисии и, предугадывая, что она попытается вернуть, крепко зажимает ей плечо.
— Надень.
Жёстко. Твёрдо. Без обсуждений. Она вдевает рукава — куртка слишком велика, пахнет кожей и металлом. Алисия на ходу швыряет браслет в кусты — подальше от дороги. Бегут не со стороны главного входа, а сбоку, где их не ждут. Сзади остаётся каменная глыба «Терминуса» — тяжёлая, подсвеченная прожекторами.
Алисия уходит в темноту первой. Юлиан следует без вопроса — просто держит темп, просто верит маршруту. Она знает эти дворы. Они пробираются через проломы в заборах, арки, проходные дворы, лестницы, которые никуда не ведут, кроме как в соседний квартал. Никто не преследует — пока.
Через час они добираются до старой четырёхэтажки с облупившейся штукатуркой. Сворачивают за угол — и замирают оба одновременно.
У подъезда — машины. Белый фургон без опознавательных знаков. Два чёрных джипа. Двигатели не заглушены. Водители на месте.
Алисия чувствует разряд. Короткое замыкание где-то в солнечном сплетении. Ладони холодеют. Она поднимает глаза на своё окно. Свет. Там, где его не должно быть. Жёлтый, резкий, чужой свет горит в их с мамой квартире. За плёнкой — тени: кто-то ходит.
Дверь подъезда распахивается. Двое в тёмных куртках выносят носилки. На них — мешок. Чёрный. Длинный. Тяжёлый.
Пуля, выпущенная из винтовки, не предупреждает. Она приходит сразу. Алисия не кричит. Просто воздух выходит из лёгких — весь, до конца, как если бы кто-то ударил под дых. Колени подламываются.
Сознание гаснет — резко, без перехода, как отключают свет.