No risk. No story.

No risk. No story. Second circle. Бонус 1

______________

Бенни звонко смеется в ответ на реплику Руби, наклоняется к ее машине и заглядывает в открытое окно. Похлопывает по мокрой крыше на прощанье и поворачивает к дому.

Его собственная «Бэха» ждёт чуть поодаль, и под светом фонарей весь в каплях лак на кузове переливается, словно жидкая ночь, усыпанная звездной пылью. Внезапно Люц срывается с места, стремительный, как порыв ветра. Три прыжка - и он уже на крыльце, Бенни инстинктивно замирает, всматривается в темноту.

Высокий силуэт вырисовывается на фоне тусклого света из окон. Весь в чёрном. Неподвижный, как сама ночь. Ждёт.

У Бенни перехватывает дыхание, сердце замирает.

Улыбается, ощущая, насколько непослушными стали губы, и прикусывает нижнюю. Резиновая и холодная. Не ощущает боли, не ощущает холода, ощущает себя дико неуместно у своего же дома, потому что Сайлас нервничает. А когда нервничает Сай, Бенни сам не свой. Сам не свой, потому что с утра поругались, и весь день от него игнор.

Колени мелко подрагивают, и в кроссах, кажется, в каждой по литру воды.

Мокрый насквозь. После такого дождика и душ не нужен. Тренить два раза на день - сплошное мазохистское удовольствие, как ворчит Лекси. А для Бенни это единственный способ проветрить голову после работы и не принести домой весь свой рабочий негатив. Всё началось ещё в вынужденный годовой отпуск. Люцу утренних пробежек оказалось мало, пёс требовал больше активности. Пришлось Бенни втянуться в вечерние тренировки с Люцем. Так и вошло в привычку выжимать из себя все соки дважды в день под восторженное виляние хвоста.

Когда они подбегали с Руби к дому, он глянул на окна и ожидаемо увидел свет лишь в одном. Да и то не верхний, который Сай включает раз в пятьсот лет, предпочитая полумрак.

- Ты чего тут? - бросает он, уже ощущая тяжелое, густое напряжение в воздухе.

Поднимается по ступеням, от чего-то хочется схватиться за перила, чтобы колени не подвели. Он все думает и думает. Думает и думает. По кругу, по квадрату и даже по овалу. Ну сколько можно?

Мысли скачут по совершенно немыслимым траекториям.

Пить хочется немилостиво, но в руке абсолютно пустая бутылка.

Пить хочется так, будто последний глоток воды был в прошлой жизни, а не двадцать минут назад, когда он поймал губами последнюю каплю у выхода из лесопарка.

Горло пересыхает ещё сильнее, когда доносится клацанье когтей. Люц фыркает у двери, нетерпеливо подталкивая мордой, мол, открой уже, дай пробраться на кухню и напиться прохладной воды, сколько влезет.

- Привет. - Хотел с улыбкой, а вышло рвано и будто последним вздохом.

Вышло так, будто Бенни в чем-то виноват перед ним, перед его вздернутым вверх подбородком, погрызенным Люцем капюшоном толстовки и широкими штанами. Вышло как вышло, но Бенни невольно пытается казаться меньше, ощутимо сутулится и натягивает на замерзшие пальцы рукава насквозь мокрого джерси.

Переебало Сайласа от неожиданного возвращения Руби, конечно, ничего не скажешь. Они планировали с ним в эту неделю одно, а получилось как получилось. Потому-то Бенни сейчас и изображает образец послушания, стараясь лишний раз не раскрывать рта.

Рассматривает убитые в говнищу носки своих кроссовок, заляпанных грязью и вымокших. Рассматривает чужие нулячьи кеды, не решаясь глянуть даже исподлобья, и раскачивается на пятках.

Нервозность жрёт.

Гуляющий по улице ветер приятных ощущений тоже не добавляет.

А Сай все смотрит, и ни единого звука. Ни смазанного приветствия, ни сердитого бубнежа - совсем ничего.

Бенни кусает губы, невольно комично кривит лицо, то вскидывая, то хмуря брови. Хочет сказать еще что-нибудь, но вместо этого только пялится на стискивающие телефон пальцы Сая.

Блять, как же хорошо гулять, но домой то можно?

- У тебя телефон с собой? - спрашивает Сай вроде как с осторожностью, но в голосе, помимо этого, таится ещё что-то. Что-то, мало смахивающее на просто интерес.

Бенни кивает.

- Сдох?

Бенни кивает второй раз. Разумеется, ему пришлось, как подобает джентльмену, освещать путь даме через темные участки лесопарка до самого дома. Какой бы тут не сдох?

Вопросы заканчиваются, а пауза все нет. Пауза, которая кажется Бенни раздутой вакуумной подушкой, что повисла между ними. Пауза, прервать которую у него не хватает ни слов, ни сил.

Бенни вдруг понимает, что все это время почти не дышал. Не мог полноценно наполнить легкие, пока не поднял взгляд. Пока уверенность, что моё - это всё ещё моё, не станет прочной, как броня.

Моё...

Раз, два, три...

Давай, Сай, подними голову.

Раз, два, три.

Счет быстрее в десятки раз, чем само запоздалое движение.

Руки в карманах простых черных спортивок, толстовка Лекси, затасканная в прямом смысле до дыр, потому что слоняется по дому и тоскует. Тускло сверкнувшие пирсы. Закушенная покрасневшая губа и кончик носа.

Дальше - ступор.

Вот так глупо, по-детски, и таких вот глупых наберётся с десяток за всю жизнь. И все с ним.

В глаза смотреть страшно, но только до первого, нарочито мученического вздоха.

- Придурок...

Гора с плеч и теплее почти сразу же. Теплее потому, что, сделав шаг вперед, хватает за запястье и затаскивает на крыльцо. Встав вплотную, тянется назад, чтобы открыть дверь Люцу, и порывисто обнимает, повиснув на шее.

Жмётся всем телом, выдыхает куда-то в ключицу и забивает на то, что Бенни мокрый.

Очень-очень мокрый. Настолько, что лужа, успевшая натечь с его одежды на крыльце, наверняка появится и в коридоре тоже.

Только кому тут не плевать?

Почти сразу же тянет за шею к себе. Почти сразу же, протупив лишь секунду или две, Бенни обнимает в ответ. Грубовато и наверняка не очень приятно, стиснув поперек рёбер.

Сай не издает ни звука. Бенни утыкается замёрзшим кончиком носа в бритый висок и просто вдыхает запах.

Тонкий, морозно-хрустящий, словно от только что выстиранной белой рубашки, с лёгким цитрусовым подтоном. Лекси никогда не пользовался парфюмом, но всегда пах, как мелиссовый леденец - свежо и естественно. В отличие от Сайласа, который щедро поливал себя из дорогого флакона. Это был запах невероятно дорогих рубашек - тех самых, что по паре косарей за штуку. Бенни знает, о чём говорит: у Сая такие висят в гардеробной, нелепо жмутся к его потрёпанным найкам и простым хлопковым худи.

Бенни улыбается своим мыслям и жмурится.

Так же крепко, как и держит.

До кругов под веками и противного зуда в отогревающихся пальцах.

До мурашек и странного облегчения.

Бенни понимает, что надо бы отступить назад и разжать руки. Понимает и не может сделать это.

Сай, который сейчас нервно грызет губы, тоже.

Сай, который жмурится и наверняка готовится снова выдать какую-нибудь ерунду относительно неожиданно появившейся неделю назад на их пороге Руби.

Сай, который не закрывается в своем святилище из мониторов, как делал это последние два дня, демонстративно отказываясь общаться с гостьей, а отстраняется, заглядывает в глаза и кривовато улыбается.

- Кажется, тебя полностью надо в сушилку запихивать.

Упорно смотрит на вмиг ставший мокрым паркет, когда Бенни разувается, разворачивается и берет его за руку. Не за запястье, не предплечье сжимает, чтобы потянуть следом, а хватается за пальцы.

Переплетает их со своими и, не глядя, тащит наверх. Потом передумывает.

- Ты иди в душ, я чайник поставлю. Животное моё не забудь помыть.

Бенни усмехается и щелкает пальцами, подзывая Люца к ноге.

Минувшей ночью Бенни спал без снов и зрительных образов. Спал, словно провалившись во что-то липко-топкое и барахтаясь там.

Выныривая и погружаясь с головой и изредка ощущая на спине между лопатками тёплый узкий след ладони.

Выныривая и понимая, что бродит по отнюдь не райским кущам царства Морфея в полном одиночестве. Сай - у себя за компом, Лекси смотался на Гавайи со своей ма и Леей. Отец не смог полететь, и Лекси поехал вместо него. Лея только-только научилась ходить, они только и делают, что ловят её на каждом шагу.

Вытираясь, Бенни слышит, как Сай наяривает круги по гостиной, все еще психуя.

Что же... имеет право.

Отмыв себя и псину и более-менее разобравшись с торчащим во все стороны пиздецом на голове, Бенни возвращается в гостиную и обнаруживает свой севший мобильник поставленным на зарядку.

Позаботился... а теперь и вовсе подкрался со спины и, помедлив, прижался к шее лбом. Обхватывает поперек груди, прямо поверх рук Бенни.

Шумно вдыхает запах шампуня Лекси и давит носом. Бенни медленно опускает телефон на столешницу и накрывает ладони Сая своими. Касается татуированных костяшек пальцами.

Запрокидывает голову назад.

- Привет. - от Сая звучит куда лучше и умиротвореннее, чем голос Бенни десять минут назад. Звучит вообще лучше, чем мог бы Бенни.

- И как часто вы так будете? - спрашивает не потому, что хочет, а потому, что просто не может не спросить. Спрашивает, помня, каким был взгляд Бенни сразу после того, как он спросил «она хочет отобрать у нас Люца или тебя?». И кожа в липких мурашках. Противных, вовсе не таких, как от холодной воды.

Дом по соседству, где когда-то жила Руби, уже давно заняли новые жильцы. Но вот уже неделю она появлялась здесь почти ежедневно, чтобы повидаться и пробежаться по знакомому лесопарку. Формальным поводом стал интенсив по педиатрической анестезиологии в местной клинике, куда её направили как перспективного интерна. А кроме клиники и Бенни с Люцем, в этом городе у неё не было привязок.

- Завтра уезжает. Обратно.

- Хм, - отвечает равнодушно Сайлас.

И тут же, противореча себе, вплавляется сильнее. Руки стискивает до проступивших на запястьях вен.

- Наверное, я мозгами поехал?

- И что?

Действительно... подумаешь сложности. Они продолжают стоять около кухонного стола. Бенни невольно смотрит на неубранные тарелки ещё с завтрака.

За завтраком они жутко посрались. Сай не сомкнул глаз всю ночь. Всё потому, что Люц, в щенячьем ностальгическом порыве, вдруг решил остаться после пробежки с Руби. Может, реально соскучился, а может, решил, что за ним вернулись, чтобы забрать обратно. От этого «обратно» Сайласа нещадно так переебало. Ну и потому, что не спросили у него разрешения: «это МОЯ собака, ясно тебе?». Его-его, ага-ага, да кто тут спорит вообще?

Но ближе к рассвету Руби сама привела опомнившегося и жалобно поскуливающего Люца с виноватой улыбкой. Может, Люц и правда соскучился, но теперь его дом был здесь. С ними. Сайлас был зол, как чёрт на Бенни. Ведь это он допустил всю эту ситуацию. Как выяснилось, за СВОЮ собаку Сайлас на полном серьезе будет драться.

А что, собственно, оставалось делать Бенни? Люц уперся, наотрез отказываясь идти домой, запрыгнул в машину к Руби и будто разом забыл все команды. Тащить его силком? Орать? Заставить выбирать между мамой и папой?

Бенни отстраняет Сая, поведя плечом, и выкручивается из рук, чтобы все-таки встать лицом. Теперь сам к столу, легонько, чтобы всем весом не давить, опираясь на самый край.

Окно открыто, слабые порывы ветра треплют кое-как задернутые шторы. Люц отрубился без задних лап в своей лежанке, настолько вымотался, что даже не утащил с собой любимую игрушку.

- Малыш, не верю, что говорю это, но... слава богу, Лекси тебя сейчас не видит.

- Чего это?

Бенни жмет плечами и смотрит на его напряженный лоб и темные брови.

Ухмылка, что Бенни давит из себя, выходит откровенно слабой.

- Тогда бы мне одному сейчас не досталось. Такого. Тебя. По полной программе.

Пауза. Сай сглатывает.

- Ты, сука, издеваешься? - Звучит куда натянутее и злее, чем он мог бы. Звучит ядовито, и Бенни позволяет себя ужалить.

- Нет, малыш, не издеваюсь, - повторяет эхом Бенни и касается пальцами вмиг заострившейся скулы.

Надо же, обиделся так явно, что не может успокоиться. Сайлас образца две тысячи двадцатого молчал бы, а то и вовсе старательно избегал острых углов, но этот же терпеливо ждет. Продолжения или оправданий. Ждет, заранее согласный выслушать всё, что Бенни мог бы ему сказать. Такой взрослый.

- Чего ты так разнервничался? Люц на совсем наш.

- Ты бы видел себя, - вдруг процедил Сайлас. - Ручки подает, зубами сверкает. Подбросить до где-ты-там-сейчас-живешь? Конечно! Я ещё в зубах покупки притащу! Прогуляться на закате? Да с радостью, дай только зонтик для тебя захвачу! Ох-ты-вся-вымокла-на-мою-толстовку. Аж тошнит, блять... - Звучит довольно жестко и зло. Звучит на выдохе и тут же смазывается из-за спазма в конце. Все-таки не вытерпел.

Ах вот оно что.

В светлых, ставших опасно прищуренными на миг глазах, искры и влажный стальной блеск.

- Охуеть.

Бенни отталкивается от столешницы и нарочито медленно, чтобы Сайлас мог поймать за край футболки, если захочет, отступает в сторону.

- И чего тебя так напрягает, не пойму? Моя вежливость?

Какой же он идиот, боже.

Сайлас отрицательно мотает головой и старается говорить как можно спокойнее.

- Не напрягает. Бесит. Она, сука, знает, что ты не свободен, и все равно к тебе подкатывает! И только попробуй сказать, что это не так. А ты и рад, расплываешься, как придурок, лямочки от маечки поправляешь, радуешься, что тебя ебут взглядом. Знаешь же, что это так, и все равно треплешься с ней. А я, блять, в ужасе, потому что знаю, что - пиздец вот это новость - ты би, а она очень даже хороша собой, и где гарантии, что в любой момент тебе не стрельнёт в башку, что возможно ты погорячился с двумя парнями. Пора бы уже и нормальную семью завести. Она же с радостью от тебя сразу троими залетит. Охуенно, правда?

- Долго над речью думал?

Злобно фыркнув, Сайлас передёргивает плечами в типичном ну-и-похуй жесте и, шагнув было в сторону, чувствует, как натянулась футболка.

Бенни тянет на себя ткань, возвращая его на место. К себе.

Хмыкает нечто невразумительное и хватается за охренеть какие горячие бока. Сжимает их сквозь тонкую ткань и рывком подтаскивает к себе, вжимая грудной клеткой в свою грудь.

Лбом к его жмётся, тащит по себе выше, приподнимая на носки, а Сайлас упирается в его плечи и шепчет бесполезное «отвали».

Попытка номер два вырваться заведомо обречена на провал, потому что своими подрагивающими пальцами только заводит Бенни еще сильнее.

- Так нечестно, - шепчет Сайлас ему в подбородок. - Я просил отвалить нахрен.

- Наказывать меня ебучим игнором, когда я ничего не сделал, - вот что нечестно.

- Ещё бы ты сделал. - Глупо звучит, ни разу не угрозой. Так, лепет.

Сайлас упорно отворачивается, и когда Бенни всё же поцеловать пытается, лишь по скуле мажет приоткрытым ртом.

- Может, мы сначала помиримся? И уже после, счастливо вздыхая подо мной, ты объяснишь, из-за чего ссорились, а?

Коротко целует в щеку, после чуть выше касается уха с пирсами. Носом прижимается к виску.

- Вот сам под себя и ложись, раз так надо, - ровно по слогам цедит Сайлас, и тёплая волна по всему телу Бенни прокатывается, заставляя пальцы на ногах поджиматься.

Давит ухмылку, кусая губы.

Бесится.

Как же он любит, когда ОН бесится. Значит, не плевать, значит, задевает и не всё равно. Тот период будто бесцветного эмоционально Сайласа в ЛА до сих пор Бенни в кошмарах снится.

Бенни подаётся вперёд и с силой прикусывает за местечко между шеей и плечом. Втягивает кожу в рот и сухо, без языка, меж зубами перекатывает.

В жар-холод тут же.

Сайлас дергается и даже умудряется развернуться у него в руках. Теперь стоит к нему спиной. Крупно вздрагивает, шипит от боли, пытается двинуть локтем, который Бенни без труда перехватывает, и затихает.

Прежде чем отпустить, Бенни присасывается, как настоящий вампир, и наверняка оставляет смачный багровый засос. Широко лижет его и устраивает подбородок на его плече. Вжимается так, что Сая уже, кажется, мало беспокоит, что его вообще отпустят из стального захвата рук.

- Так с чего мы начнём? Давай, так и быть, выслушаю все твои предъявы. Я сама внимательность.

Бенни сцепляет руки в замок на плоском животе, не предпринимая ни единой попытки погладить или же добраться до кромки штанов.

Отпустить всё равно не отпустит, вырваться Саю не хватит сил, вопить на весь дом он не будет - не в его стиле. Выходит, остаётся лишь один вариант: смириться.

- А ты не помнишь, о чём я говорил?

Вредность или немного мстительности? Это он у Лекси научился. Возможно, желание проверить, слушал ли его Бенни вообще.

- Думаешь, она мне нравится?

Помедлив, Сайлас всё же кивает.

- А ты сам как думаешь? - чуть повернув голову, спрашивает Бенни, дыханием опаляя его шею.

Расцепляет руки. Левая вверх идёт, правая предсказуемо вниз. Подаётся вперёд так, что и молекуле не втиснуться, и своё колено вжимает между его ногами. Раздвигает их и достаточно ощутимо давит.

- Как ты думаешь, Сай? - ладонями широкие круги рисует, а правая пятерня, скользнув по ширинке, уходит ещё ниже и сжимается на промежности, лапая. Через два слоя ткани чувствительно давит указательным и средним безошибочно туда, куда нужно. - Как ты думаешь?..

Через футболку поглаживает по груди, а после, поднявшись выше, обхватывает пальцами шею. Плотно, но недостаточно для того, чтобы придушить.

Сайлас гнётся и бёдрами подаётся назад.

Бенни сглатывает. Знать, что кто-то хочет тебя настолько сильно, даже когда злится. Особенно когда злится. Знать, что тебя хочет такой, как ОН.

- Я думаю, - у Сая выходит хрипловато, но Бенни не убирает пальцы, напротив, указательный двигает чуть выше, словно вибрацию гортани подушечкой ловит, - что ты прешься от ее внимания. Может быть и вставил бы ей по-джентельменски, если бы она попросила, но вот беда - ты в отношениях. Вроде как некрасиво получится.

Бенни едко хмыкает и снова больно кусает за плечо, кожу терзает прямо вместе с тканью футболки и урчит донельзя самодовольно, ощущая, как от этого незатейливого движения кровь в теле Сая отливает вниз.

Сайлас уже скорее капризничает, чем приводит разумные аргументы. Но Бенни, разумеется, не может не поддержать эту игру.

- А как же моя большая и чистая любовь? Её в расчёт ты не берёшь? Думаешь, я способен на измену?

- Это же разные вещи, нет? Любить и скучать по пиз...

Бенни стискивает пальцы сильнее. Сайлас давится словами.

- Неправильный ответ.

Сайлас пытается выбиться уже по-настоящему, брыкается, посылает его сквозь зубы, процедив, что теперь-то ему точно не светит, но Бенни подавляет всё его сопротивление, просто сильнее сжав пальцы.

Бенни все ещё держит его за яйца. Буквально. Другой рукой.

Затихает.

- Хорошо... Прогнись. Ещё... Вот так. А теперь вожмись в меня своей шикарной задницей и скажи, с какого хуя ты вообще решил, что меня могут возбуждать девушки? Я с пятнадцати дрочу на мальчиков, Сай.

- Только на мальчиков? - уточняет Сайлас сразу же, старательно игнорируя ладонь, поглаживающую его оголившуюся спину, и тут же припоминает рассказы Лекси не об одной и не о двух его школьных подружках. - У тебя с девятого класса девчонки были, пиздабол! Ещё скажи, что ни с одной не спал!

- Встречался с тремя. Спал, да. С двумя. Считай это моей попыткой определиться с ориентацией.

- Одного раза не хватило?

- Господи, - немного раздражённо шепчет Бенни, нетерпеливо покусывая его шею и оттягивая ворот футболки. - Первый раз, потому что реально надо было проверить. Второй раз, потому что был страшно зол на возлюбленного нашего, потому что тот спьяну лёг под какого-то ебучего обмудка. Какая разница, что было тогда и с кем, если я с вами столько лет?

Сайлас тупо хлопает глазами и пытается осмыслить.

Бенни отпускает его, отходит к дивану. Сайлас наблюдает, как через голову, изогнувшись, Бенни стаскивает с себя майку и лопатками ведёт. Невозмутимый настолько, что Сайлас совершенно очаровательно залипает. Бенни знает, как действует на него, и пользуется этим.

Безумно хорош.

Безумно самодоволен, потому что знает, насколько хорош.

Безумно любит действовать на него вот так.

- Так и будешь на меня пялиться, малыш? Или все же займемся чем поинтереснее? Кинч глянем? - подначивает Бенни, и Сайлас, не выдержав, улыбается. Бодает своим лбом в плечо, тянется к шее, Бенни покладисто запрокидывает голову, чтобы Саю было удобнее. Губами к кадыку. Целует невесомо, после уже грубее, прихватывая кожу.

Целует и целует, сухо, без языка, а руками тянется к заднице и с протяжным стоном сжимает, зная, что таких прикосновений Бенни слишком мало.

Знает. Как же хорошо он это знает.

Потому что Бенни страшно любит раздеть его полностью, завалиться сверху, сплести свои пальцы с его, завести их за голову и целоваться. До предобморочного состояния и судороги в ногах. До «боже, хватит, просто потрогай меня уже». До мышечного спазма, который буквально заставляет его раздвигать под ним ноги и просить ладонями, быстрыми взглядами и всхлипами о большем.

Пожалуйста. Давай. Уже. Сними свою блядскую одежду. Вставь мне. Быстрее. Я умру. Мне нужно.

- Мы закончили с выяснялками? Не понимаю, почему тебя вдруг стало это беспокоить?

- Потому что ты никогда не говорил об этом? - вредно переспрашивает Сайлас.

- Клянусь, если ты на серьезных щах продолжишь себя изводить моим несуществующим влечением к противоположному полу, я прикую тебя к себе наручниками и напишу у себя на лбу, что я твой до гроба, чтобы тебе спокойнее было.

- Лекси...

- Только не говори, что поделился с ним своими неумными догадками? - ужасается Бенни.

- Конечно, нет. Он бы уже к вечеру был здесь и выставил кое-кому челюсть. А после страшно виноватый водил бы тебя за ручку по докторам, прося вправить ее обратно без наркоза.

Рвущийся из глотки Бенни смех удается сдержать, только закусив ворот футболки Сая. Да и то от глуповатого похрюкивания это не спасло.

- Но ты же наверняка сравнивал? Вдруг тебе захочется чего-то другого?

Бенни вздыхает в потолок.

- Малыш, я тебя знаю до последнего шрама, до каждой веснушки на сетчатке. До крайне идиотского комплекса «я лишний» и привычки вечно что-то додумывать. Знаю, потому что люблю, и сравнивать могу разве что с Лекси. Так же, как и думать, будто мне могла бы хоть в чём-то понравиться какая-нибудь девчонка. Не понравилось тогда, не захочется и сейчас - точка. Вздумаешь сомневаться, я реально возьму маркер и... - он не договаривает и вдруг становится опасно задумчивым.

Размышляет о чем-то, приподняв бровь. Смахивает с дивана скетчбуки Сайласа на пол, маркеры и линеры летят следом.

- Ложись, - и открывает один из чёрных маркеров зубами. Выплевывает в сторону колпачок.

- Ты шутишь, - с сомнением произносит Сайлас, впечатленный его речью.

- Сай, не тупи. Ложись или я...

- Да понял я. Прямо так? В одежде? Или что?...

Бенни хмыкает, зажав зубами маркер, из футболки вытряхивает его тут же, от штанов избавится сложнее - Сайласу приходится выгнуться и потянуть вниз. Бенни охотно помогает, стаскивая сразу вместе с бельем.

Сайлас смотрит в ответ, будто Бенни его жрать собрался. Все еще удивляется, что Бенни, который видел его голым несчетное количество раз, смотрит так. Бенни, который видел его всяким, смотрит на него с таким нескрываемым восхищением, будто впервые. Словно каждый раз заново открывает его для себя. Может, Сайлас и правда вампир, раз до сих пор не видит своего отражения в зеркале? Иначе бы он давно понял, что стоит этого восхищения.

Бенни нависает над ним, устроившись сверху, и, слегка склонив голову, начинает с самого невинного - с плеча.

- Я люблю твои руки не потому, что они создают шедевры. Люблю их даже несмотря на то, что ты ими не можешь по-человечески отжаться, - словно между делом делится он наблюдениями и даже не поднимает взгляда.

Быстрыми прерывистыми линиями. Слово из пяти крупных букв. Судя по округлившимся глазам, Сайлас без труда угадал, какое. Угадал и тут же весь покрылся мурашками. Смотреть вниз он не решается и дышит как-то через раз.

Бенни движется дальше, к ключицам, пишет на каждой из них то же самое. Прямо поверх зеркально наколотых букв. И под ними тоже. Спускается ниже. К груди. По ней. К животу. А после, остановившись над ямкой пупка, словно только вспомнив, возвращается к рукам. Плечи, предплечья, кисти и даже пальцы. По слову на ладони и запястьях. Быстро. Щекотно и трепетно-аккуратно, и словно не по коже напитанным красками стержнем ведет. Словно... отмечая каждое нервное окончание, превращая Сайласа в живой арт-объект, в ходячее полотно, где каждая линия - это и слово, и прикосновение, и заявка на владение.

Чуть отстраняется, оглядывая результат - свою карту чувств, свое признание.

- Подними подбородок.

Сайлас ни секунды не спорит с ним, знает, что надпись потеряется в татуировке. Но делает так, как Бенни просит, и неловко улыбается от щекотки. На шее выходит особенно чувствительно.

Под кадыком, по линии сонной артерии и за ухом.

«Люблю». «Люблю». «Люблю».

- Я надеюсь, - кажется, будто Сайлас говорит после очень долгого перерыва, хотя на деле прошло всего пара минут от силы, - моё лицо ты не слишком любишь.

- Люблю, - звучит от Бенни так категорично и будто заранее извиняясь, что Сайлас уже почти пришел в ужас, представив измалеванные щеки и лоб, но Бенни, смилостивившись, заканчивает предложение: - Но так и быть. Придется ограничиться этим.

Коротко целует, и быстро касается кончика носа, прикусывает зубами и собирается отстраниться, но Сайлас оказывается быстрее. Цепко хватает за волосы и удерживает рядом.

- Бенджи... Я тоже тебя люблю.

Сайласу не приходится делать над собой никаких усилий, чтобы произнести это, глядя ему в глаза. Бенни приходится приложить их для того, чтобы следующий вздох расправил его грудную клетку.

- Тогда сделаешь для меня еще кое-что? - он поглаживает скулу Сайласа большим пальцем и спрашивает тихонько, чтобы не спугнуть момент. Спрашивает и глядит так робко и доверчиво, что Сайлас просто не может не кивнуть в ответ.

Бенни тут же расплывается в довольной улыбке и снова превращается в того самого самодовольного Бенни.

Маркер скользит по тазобедренной косточке, рисуя простую линию, и перетекает на бедро.

Сайлас сглатывает. Облизывает губы. Снова сглатывает и любопытно скашивает глаза. Потому что понимает, что добавилось ещё одно слово... Другое. Снова сглатывает.

Целых три слова на бедре, одно - на колене...

«Моё». «Моё». «Моё».

- Хочу, чтобы ты больше не смел так накручивать себя. Ты меня понял?

Кивает. И Бенни, заметно расслабившись, принимается за второе бедро.

- Желательно, чтобы ты еще сказал это вслух и усвоил на годы вперед.

Бенни ловит согнутую ногу в колене, поставив ступню на свое бедро, и принимается за пальцы.

- Понял.

Бенни поощряет Сайласа улыбкой и нежными поглаживаниями.

- Продолжай.

- Я реально пересрал. Прости. Но так сложилось, что ты ни разу не говорил о своем отношении к девушкам. Мы никогда это не обсуждали, так... шутили пару раз, поэтому я и..

- А нечего обсуждать, малыш.

Бенни склоняется вперед и легонько прикусывает Сайласа за коленку. Понижает голос до заговорческого шепота и смотрит прямо в глаза.

- Но если ты так хочешь, то давай обсудим. Тебе какие нравятся? Темненькие или светленькие? Размер груди B или C?

Следующая усмешка уже приходится в губы зависшего Сайласа. Кулаками по обе стороны от его головы. Нависая. Подрагивая от нервозности и нетерпения, прижимается к нему и, телом по телу скользнув, Бенни выпрямляется снова.

- Я не думал о таком... В смысле... Чисто визуально... Не в том смысле... Зачем мне? Я - точно мимо...

- О. Ты не думал... А я, значит, должен был?

Кажется, это не то кусочек усмешки в голосе, не то просочившаяся тень улыбки, несмотря на то, что Бенни стремится оставаться серьезным.

Сайлас закатывает глаза одновременно с чувствительным тычком защелкнувшегося и вставшего на место колпачка.

Выступающие ключицы и ямку между ними Бенни исследует языком. И плевать, что до миллиметра давно изучен. Всё равно вкусно. Всё равно, потому что - его.

Отбрасывает маркер, и тот откатывается к стене. Принимается поглаживать ноги Сайласа обеими ладонями, старательно обходя надписи, и снова каким-то немыслимым образом выглядит виноватым.

- Малыш, мне не нравятся девочки, запомни это. Потому что я люблю вот это, - он чувствительно сжимает его полувставший член, проводит по нему всего раз, неторопливое плотное вверх-вниз, и спускается дальше. Разводит ноги Сайласа шире и указательным пальцем поглаживает по нежной коже под мошонкой. Все это, не сводя с Сайласа глаз. Не разрывая зрительного контакта.

Замирает над лицом, всматривается в него и медленно, невозможно плавно, словно в неправильном отжимании, опускается сверху.

Прижимается своим приоткрытым ртом к его, лениво прикусывает за верхнюю губу, обводит ее языком и отстраняется.

- Хватит, - шепчет, обхватив за голову правой рукой, а левой снова пытается добраться до его члена и сжать его. - Хватит думать о ерунде.

Хватит, пожалуйста. Хватит думать о том, что у него были другие. В другой жизни. Не в этой.

Бенни не хочет никого, кроме вот их. Заморочистых и сложных. Таких разных. Пусть знает, что есть только он и они.

Никого, кроме.

Никого, кроме них, и не любил никогда. Лекси всегда был по умолчанию, Бенни будто родился с любовью к нему и даже не удивился, когда познакомился с ним. Сразу все встало на места, все чувства, оказывается, были только для этого человека, просто он еще не знал, для кого именно. Сайлас так вообще феномен. Как? Почему? Да похуй, потому что невозможно «не».

Каждая мысль - короткий, пришедшийся куда придётся поцелуй. Каждая мысль - попытка уйти чуть ниже, чтобы было удобнее прижиматься и губами, и телом. Каждая мысль - будто сказанная вслух.

Они просто смотрят друг на друга. Просто едва ли наберется пять сантиметров между лицами. Бенни ловит каждый его вздох приоткрытым ртом, следит за движением ресниц...

- Ты где не надо - умный пиздец, - сдавленно шепчет Сайлас, ненавязчиво сменяя тему. Бенни надеется, что к предыдущей они больше не вернутся. - А где надо - не очень. Это не перманентный маркер. Ты сейчас сам весь измажешься.

Бенни отвечает смазанным кивком, едва не заехав ему подбородком по носу, немного неловко опирается на локоть и показывает ему то, что отпечаталось у него на груди и плечах.

Сайлас, кажется, даже перестаёт дышать.

- Боже.

Пальцами ведет по плечам, по твёрдым трапециям, и от этого едва дышит. Пальцами по спине, касаясь лопаток, прижимается ближе и ближе, охотно подставляясь под ответные прикосновения. И когда приподнимает голову, чтобы томительно медленно оставить влажный отпечаток на каменном плече, Бенни понимает, что всё - это вот его предел.

- Помнишь наш первый раз? - спрашивает будто между делом, пристроив ладонь на его щёку, и Сайлас, даже не задумываясь, зажимает его пальцы между скулой и плечом.

Кивает, ничего не переспрашивает и не уточняет.

Не вклинивается с замечаниями.

Не ждёт пояснений.

Просто смотрит на него.

Вслух не решается отчего-то, видимо, жалко разрушать магию. Вслух не решается, но всё тело сладко подрагивает под Бенни. Вслух не решается, но дыхание, что сбивается, говорит само за себя.

Сам же понимает, что после такого первого раза может быть только навсегда.

Да, уверенность - это явно то, что передаётся воздушно-капельным путём. Жаль только, что работать начинает далеко не сразу.

- Сейчас будет так же. Только ещё лучше.

Бенни нависает над ним, на руки опирается, и Сайлас не может не погладить их. Невозможно отказать себе, не обхватить поперёк запястий и не двинуться от них вверх по напрягшимся мышцам. До локтей, по плечам, и вместо того, чтобы ухватиться за шею, вернуться назад.

Не касаться всеми возможными способами кажется чем-то противоестественным.

Сайлас гладит по волосам, пропуская через пальцы еще влажные после душа пряди и, не удержавшись, медленно тянет за них. У Бенни от этого простого движения скручивает внутренности. Он снова расслабляется и растекается по Сайласу всем своим весом, соединяя свои отпечатанные от Сайласа надписи с его. Буква к букве. Поворачивает голову, прижимается уже щекой, и это, наверное, можно внести в список самых приятных вещей на свете.

Это вот всё.

Плохо задёрнутые шторы, приоткрытое окно, валяющееся где попало хламьё и диванная подушка, пахнущая мятным шампунем. Даже диван, который Люц мусолит и грызет, когда думает, что его не видят.

- Только не говори... - шёпотом захлёбывается Сайлас и разрывает фразу на две, потому что мало воздуха, - что ты собрался спать, а не заниматься со мной любовью.

- Это новый уровень прелюдий, малыш.

Сайлас выдыхает и на секунду, всего на одну короткую секунду, упирается лбом ему в шею и тоже обмякает, позволяя просто гладить себя и гнуться под ним, сжав коленями бока, а после и вовсе скрестить лодыжки за его поясницей.

Удобнее и не придумаешь.

Можно смотреть ему прямо в глаза, когда Бенни привстанет на локтях и будто в задумчивости проведёт пальцами по его бедру, доберётся ими до самой ступни. Можно смотреть ему прямо в глаза, покусывая губы в ожидании момента, когда окончательно перестанет заморачиваться.

Когда успокоится и поймёт то, что Бенни понял для себя давно.

Можно тянуться вверх, прижиматься к его скулам ртом и облегчённо выдохнуть, когда поцелует сам, перехватив на середине движения. Можно выдохнуть, когда поцелует сам, нарочно вдавит в себя и пальцами скользнёт вниз между их телами. Проведёт ими по твердому животу, коснётся члена и, сжав свой, чуть приподнимется.

Сайлас, запустив ладонь под подушку, сосредоточенно ищет что-то. Немного неловко опирается на локоть и показывает Бенни то, что он там так тщательно искал. Такое по всему дому валяется так-то, в самых неожиданных местах.

Отвинчивает большим пальцем крышку и чуть давит на мягкие стенки, как гласит надпись на упаковке емкости, разглядывая выступившую прозрачную субстанцию.

Пробует смазку на язык, всего каплю, показывая, что она съедобная, и хмыкает. Протягивает ее Бенни, предлагая протянуть свои пальцы. Приподнимает брови, мол, давай, и Бенни делает так, как он хочет. Двигает пальцами неторопливо, немного рвано, и Сайлас невольно подстраивается под этот странноватый темп.

Обнимает крепче, откидываясь назад в ожидании, и всё-таки охает от боли, когда решает, что его можно не жалеть. Когда решает не тянуть больше время.

Бенни напирает и, не беря паузы, плавно двигает бёдрами, вталкиваясь в него полностью.

Не рывком, но, один хер знает, выходит больно.

Сайлас дышит через раз, то ртом, то носом, и, кажется, не помнит, как это делается правильно.

Бенни внутри, он сверху, он проталкивает свой язык в его рот, и мысли окончательно превращаются в кисель.

Обволакивает тактильными ощущениями, и даже первое осторожное движение заставляет Сайласа выгнуться, несмотря на лежащий сверху вес.

Двигается медленно, уделяя больше внимания поцелуям, но это и не так важно. Куда больше сейчас значит ощущение тела под ним и прикосновения. Едва ощутимая щекотка, когда Сайлас, меняя положение рук, касается рёбер, когда сжимается чуть сильнее внутри, а Бенни меняет угол проникновения, когда кусает чуть выше ключицы.

Двигается медленно, ладонью ощущая, как перекатываются мышцы под кожей, когда привстаёт, а Сайлас вздрагивает от целой стаи набросившихся на него мурашек.

Бенни смекает что к чему сразу же и наращивает темп, заставляя его почувствовать себя натянутым и распятым.

Сайлас хватается за него, продолжает старательно дышать, не замечая, в какой именно момент вздохи стали рваными и вовсе не бесшумными. Хватается за него, борясь с желанием передёрнуть себе, предпочитая наглаживать гладкие плечи и шею.

Кажется, что скоро и воздуха не останется вокруг. Кажется, что весь он наполнен не танцующей пылью, а звуками. Шипением Бенни и его попытками сожрать умопомрачительно сладкие стоны.

Глубже некуда, глаза вот-вот потекут. Глубже некуда, быстрее-медленнее, кажется, тоже.

Одновременно и распирает, и душит. На части тащит.

Хорошо, чертовски страшно и будто лишился тела.

В глотке сухо, ресницы, напротив, вот-вот станут мокрыми.

Бенни сходит с ума, когда кусает за мочку, перекатывает пирс между зубами, сжимает и держит зубами хрящ, отпускает лишь для того, чтобы поставить на и без того разукрашенной шее ещё один засос, и низко, заполошно, то и дело срываясь на гигантские паузы между словами, начинает шептать:

- Ты что, собрался терпеть?... Не смей!... Я не просил... Сейчас... Давай, малыш.

Бенни почти рычит, заставляя Сайласа подхватить эту вибрацию и очень вовремя проехаться горячей головкой члена по его напряжённому животу.

Прикосновение ничтожное, очень невыразительное и короткое, и хочется ещё больше.

Но уже некуда.

- Мой... Люблю...

От этих слов Сайлас проваливается в почти что эйфорию.

В эйфорию, вызванную осознанием своей значимости. В эйфорию, которая тащит его наверх так быстро, что хватает ещё одного укуса, смазанного щипка соска.

Сжимается, выгибаясь, насколько позволяет поза, и мелко трясётся, пропуская через себя самый настоящий припадок.

Бенни и плохо, и хорошо одновременно.

Очень-очень хорошо и плохо от осознания того, что Сай может не удержаться в своём теле. Вылететь к хуям в очень кстати открытое окно и стать первым умершим от оргазма парнем.

Сайлас сжимается на нём, стискивая внутри себя так сильно, что шипит, но Бенни умудряется рывком втолкнуть до конца и кончить тоже, навалившись сверху.

Дышит ему в шею, вздрагивает, покрывается крупными, размером с бисерину, каплями пота и затихает.

Хочется вцепиться и держать, пока хватит сил. Хочется просто сомкнуть руки на спине, и пускай врастают.

Осторожно вытягивается, выпрямляя ноги, и больше не шевелится.

Слушает.

Как Сай дрожит и дышит.

Слушает и, поймав слишком уж подозрительно громкий выдох, хватает за подбородок, насильно поднимает его лицо, укладывает ладонь на щёку и целует.

Просто прижимается губами и не отодвигается, крепко зажмурившись. Просто прижимается губами, по новой забрасывает ногу себе на пояс, и, придерживая за неё, перекатывает их обоих набок, даже не думая выходить из него. Перекатывает набок, обнимает, и теперь Сайлас кажется выше. Теперь уже он нависает над ним, удерживая за лицо, и прижимается лбом ко лбу.

Смотрит в глаза и шарит за спиной по дивану. Бенни догадывается, что он там опять ищет, но совершенно не помогает, не желая даже моргать, не то что тратить время на поиски какого-то там пледа.

На поиски, с которыми он прекрасно справляется и сам. Натягивает плед на Бенни, а он, в свою очередь, на него, затолкав край за его спину.

Обнимает, а второй пятернёй поглаживает по закинутой на свой бок ноге.

Обнимает, а Сай так и касается губами то его носа, то губ, пока Бенни не уснёт.

Бенни почти жалеет, что им больше нечего выяснять.