Переходная ступень. 16+

— Тебя всю трясет.

— Я знаю.

Билли сжала мои ладони и одобряюще улыбнулась. Я постаралась ответить ей тем же. Он же пускал кровь гулять по моих ледяным венам, из-за чего моё тело трясло, как в лихорадке.

— Слушай, это ведь не страшно - встретиться с родной тетей, даже спустя десять лет, — она усмехается. — и даже если вы жили в одном доме всё это время. 

— С твоих слов звучит всё ещё хуже, чем в моей голове. — говорю, смотря на входную дверь. 

— Ну, когда-то то же это должно произойти. 

Я сглотнула, понимая всю иронию этих слов. Как же глупо, должно быть, я выглядела со стороны, боясь постучать в это чертову дверь.

"Да, в этот раз ты не ошиблась, милая. Как была трусихой, так и осталась." 

От этих слов стало только хуже. Он добился того, чего хотел. Сломал. В который раз. 

Взглянув на кузину, я постаралась собрать остатки мужества и уже занесла руку, чтобы постучать, как дверь сама открылась и на пороге появилась Розали Брайс с печальной улыбкой на губах. Женщина смотрела на меня, а я смотрела куда угодно, но только не на неё. Он не позволял, ведь тогда бы я встретилась со своим страхом лицом к лицу, а ему это было не выгодно. Молчание затягивалось, мы всё так же не говорили ни слова. Билли мялась сзади, нервно кусая губы.

— Прости, — ели слышный шепот долетел до моих ушей и я шумно втянула воздух, все также не смотря на женщину.

Не имея сил поднять глаза, я рассматривала собственные кроссовки. Сделав это в десятый раз, я сцепила руки в замок за спиной и зажмурилась. Хотелось отогнать от себя всё плохое и гнетущее, лечь под одеяло и заснуть крепким сном, но он не давал забыться, жестко возвращая в ужасную реальность.

— Талия, — Розали протянула руку, желая взять мою ладонь, но я дернулась в сторону. — Я виновата перед тобой, я знаю, но ты бы хоть могла выслушать меня... — в её голосе была мольба, которая касалась сердца, но не могла достучаться.

— Нет, — я дрожала так, будто через меня пропускают ток. По спине струился пот, оставляя мокрые дорожки. — Я не могу, не сейчас, — наконец я подняла голову, взглянув на тетю. Ее глаза были на мокром месте, а ладони сжаты в кулаки. 

— Что? — Билли удивленно распахнула глаза. — Ли, что ты говоришь? Мы же только что об этом говорили, почему ты...

— Не могу, потому что это неправильно. Слишком много обиды и... и слёз было пролито, — заканчиваю шепотом, а по щеке скатывается слеза. 

Я не хотела, чтобы меня кто-то трогал или говорил со мной. Он желал этого тоже. Я позволила ему унижать меня, ведь я слабая. Я сдалась ему, когда прошла мимо тети и, поднявшись по лестнице наверх, зашла в свою комнату, прислоняясь к ней спиной.

"Твоё сердечко болит, да, Талия? Оно изнывает в одиночестве и боли, ведь ты ничтожество! Убогая сиротка и тетке ты своей не нужна. Уверен, что это всё спектакль, просто игра... Слезы - признак слабости, Талия, ты знала?"

Я плакала, сидя на полу и прижав к лицу колени. Глаза стали красными и опухшими, а голова гудела от голода и слёз. 

" Прекрати, хватит... пожалуйста! За что ты так со мной... пожалуйста... "

Он снова не услышал меня. Снова заткнул уши и так легко ушел от меня.

***

— Талия! — приглушенный голос по ту сторону двери заставил открыть глаза и проснуться. — Ли! Ты в порядке? Глупый вопрос, знаю, но мне будет спокойнее, если ты ответишь "да".

Я лежала на кровати, смотрела в потолок и молчала, задержав дыхание. В этот раз он издевательски держал меня за горло, заглядывая в глаза и ужасая своим хищным оскалом. Мне казалось, что если открою рот, он вырвет мне язык и я захлебнусь собственной кровью. От одной мысли об этом срабатывал рвотный рефлекс, но я всё так же была неподвижна.

— Да, ну что ж, — за дверью послышались непонятные шорохи. — На кухне стынет ужин... Если захочешь, спускайся, — через несколько секунд её шаги стихли. 

Ужин? Уже вечер? Сложив руки на животе, я посмотрела в окно. Закатное солнце окрасило небо в розово-оранжевый цвет, придав настроению романтичную волну. В голове зажглись яркие розовые лампочки, а из уголка сознания выплыл образ Дэниэла. Прикрываю глаза, наслаждаясь его мужественными чертами лица и обаятельной ухмылкой. Сиреневая дымка рассеивается, когда вместо парня появляется темнота, а сердце наполняется грустью и страхом. Прекрасная фантазия оказалась под его контролем.

Он рассмеялся. Снова унижает. Металл его голоса сковал сердце в клетку, окружив острыми шипами. 

Чтобы не слушать его, я вскочила с кровати и, открыв дверь, вышла из своей комнатушки. В доме было тихо и напряженно. И в этом виновата я. Моё отчуждение в сторону тёти не сделает наши отношения более тёплыми, оно лишь усугубит то, что есть. Я ступила на очередную ступеньку и та предательски скрипнула. Зажмурившись, я ждала, что кто-то выйдет посмотреть кто тут шныряет или выйдет поймать меня для серьёзного разговора, но на моё счастье никого не было. Спустилась на первый этаж и, свернув направо, застыла на месте. В небольшую щёлку двери я увидела спину Розали, которая тихо вздрагивала и всхлипывала, держа в руках фотографию молодой девушки.

— Ингрид... — прошептала женщина, а мои ноги словно приросли к месту. 

Мама.

Лишь одно упоминание её имени приводит к недельной грусти и трауру, который я ощущаю, погружаясь в размышления. Если бы тогда, тринадцать лет назад они не поехали на этот злосчастный приём всё могло бы быть совершенно по другому и они могли бы быть живы. Он беспощадно отправляет гулять перед глазами мои воспоминания с похорон, которые снова и снова заставляют глаза слезится. 

Сорвавшись с места, я быстро покинула дом, хлопнув входной дверью. Я понимала, что таким действием привлекла к себе ненужное внимание, но тогда мне было глубоко плевать на это. Я думала только о своём разбитом детском сердечке и жалела девочку внутри себя. Идя по узким дорожкам асфальта, я иногда сталкивалась с прохожими, задевая тех плечом, и каждый раз боялась того, что кто-то из них может высказать мне что-то по поводу того, как я хожу. Он радовался моему состоянию, наслаждался этим. 

Пройдя несколько кварталов, я оказалась в незнакомой мне части нашего района и, вытерев скатившиеся слёзы, осмотрелась, находя в конце улицы заброшенную стройку. Пробравшись под наполовину сваленным забором, я приметила для себя невысокую пристройку и аккуратно начала двигаться в её направлении. Время уже перевалило за восемь вечера и солнце уже почти не было видно из-за линии горизонта. Фонари зажглись и я невольно поёжилась от прохладного ночного воздуха, пока карабкалась по пожарной лестнице на крышу. Наконец свесив ноги вниз, я выдохнула, облокачиваясь на большой ящик, который стоял сзади. Здесь открывался отличный вид на вечерний Торонто. Внутренние терзания постепенно успокаивались, но он не желал уйти в свой тёмный уголок моего сознания. Шёпотом разрезал меня, жажда крови и солёных слёз. 

Каждый день я задавалась вопрос: почему я такая? Почему я не могу жить спокойно? Почему не могу быть обычным подростком, не могу влюбляться и не могу спокойно дышать, не боясь косого взгляда и злого слова? 

И знаете что я слышала каждый раз, когда спрашивала себя об этом? 

Ты ужасно не везучая, Талия. Смирись уже с этим!

Смирись... Как это вообще возможно?! Я злилась на себя из-за своей слабости, глупости и беспомощности. В память врезались воспоминания из больницы, в которой я провела самую лучшую неделю в своей жизни. Уверена, что ни одна девушка так бы не сказала, но я была счастлива ощущать спокойствие в душе. Вместе с больницей я автоматически вспомнила и о Дэниэле. Чем он сейчас занят? Или, возможно, кем... Что-то кольнуло внутри, но это было невозможно. Какой вообще смысл думать о нём, если это лишь мечты? Я помнила его странные взгляды и момент, когда увидела его полуобнажённым. Хоть от него и разило тем же запахом, что и в отрезвителе, это не мешало ему выглядеть как горячий секс-символ. Почувствовав, как щёки порозовели, я одёрнула себя, удивляясь собственным мыслям. 

Опомнилась я только тогда, когда уже небо было усыпано звёздами, а кожа покрылась крупными мурашками. Пошарив по карманам, я поняла, что плеер вместе с наушниками остался дома, на кровати. Разочарованный вздох вырвался сам собой и я произвольно опустила плечи. Сейчас я чувствовала острую необходимость оказаться дома и нырнуть с головой под одеяло. 

Поднявшись, отряхнула ладони и джинсы. Высокие здания и пустеющие улицы уже не притягивали внимание и, не оглядываясь, я покинула стройку быстрым шагом.