Переходная ступень. 16+

Дэниэл.

Я лежал на кровати, сложив руки на груди и вперив взгляд в потолок. Временами я морщил нос из-за неприятного запаха, который, казалось, въелся в воздух. Без понятия сколько я здесь уже лежу, но точно могу сказать, что не один час. Иногда я мог услышать раскат грома и усиленный вой ветра. Дождь лил, не переставая. Дурацкое состояние похмелья доставало всё утро, но когда медсестра Колин принесла спасительную таблетку, я готов был расцеловать её, одно препятствие - я не целуюсь с замужними женщинами. 

Стрелка часов неумолимо бежала вперёд, а вместе с этим приближалось и то время, когда меня должен навестить мой любимый дядюшка. Жду не дождусь нашей встречи. Попытавшись сесть, я ощутил такую неприятную боль в спине, что даже поморщился. Потянувшись, свесил ноги и ступил на жесткий коврик у кровати. На мне была вчерашняя одежда и она вся пахла выпивкой, которую я умудрился пролить на себя. Усмехнувшись, я решил не дожидаться дядю, а сразу вернуться в свою, хоть уже и не совсем свою, палату. 

— И куда это ты? — Генри стоял прямо передо мной и ухмылялся. Доволен, что поймал меня.

— Да никуда, похоже. — раздраженно выдохнув, я пропустил его вперёд.

— Сядь, пожалуйста, — он жестом пригласил меня обратно в постель. Хмыкнув про себя, я неохотно вернулся на прежнее место. — Объяснишь, что это вчера было?

Конечно, другой темы для разговора у нас не существовало. 

— А что вчера было? — спросил, нахмурив брови. Мужчина шумно втянул воздух.

— Ты же знаешь, тебе нельзя пить. Так какого чёрта ты вчера пришёл пьяный, да ещё и в начале дня? — Генри шагнул ближе, повысив голос.

— Пьяный? Ты уверен...

— Дэниэл! — я чуть вздрогнул, когда он выкрикнул моё имя. — Прекрати это всё, чёрт возьми! Ты будто специально издеваешься надо мной, хотя знаешь, что я пытаюсь помочь. — во мне медленно закипала злость, которая уже давно хотела выплеснуться наружу.

— Помочь?! — я вскочил, не обращая внимания на головную боль. — Если бы ты действительно хотел помочь, тогда не закрывал глаза на то, что происходило с Дженифер! Где ты был, когда она умирала? А? — я подошёл к нему вплотную, зло смотря в глаза.

— Сейчас речь не о ней, — он сжал губы в тонкую линию. — Речь о тебе, Дэниэл. Я хочу помочь.

— Не о ней?! Твою мать, ты хоть слышишь себя? Ты позволил ей умереть, ты! Я говорил тебе, но что ты мне ответил? — я ткнул ему в грудь указательным пальцем. — Ты сказал, что всё будет нормально, но ни черта не было нормально! Она просто сгнила, а затем покончила с собой окончательно! 

— Хватит кричать. Я понимаю твою злость...

— Злость? Это не злость, это ярость, дядя. Я тебя ненавижу, понимаешь?! Ты убил единственного родного мне человека, убил часть меня! — с этими словами я вылетел из палаты и дверь со всей силы впечаталась в стену.

Быстрым шагом пересёк этаж и, нажав несколько раз на кнопку вызова лифта, выругался. Меня раздражало всё, включая самого себя. Снующие во всех направлениях доктора и медсестры бросали на меня редкие взгляды, но подойти не решались. И слава богу, кроме мата они бы всё равно ничего не услышали бы. Я буквально влетел в раскрывшиеся двери металлической коробки и быстро нажал на кнопку с цифрой «5». Прислонившись затылком к прохладной поверхности, я глубоко вздохнул и шумно выдохнул. Хорошо, что хоть здесь был один. Люди, в большинстве своём, лицемеры, которые лишь умело прячутся за многочисленными масками. Я уже давно убедился, что почти каждый, кто общался со мной раньше, лишь притворялись друзьями. После смерти Дженнифер на меня стали смотреть, как на прокаженного, не отвернулись только те, кто действительно был настоящим. 

Двери открылись и я, засунув руки в карманы джинс, пошел в сторону палаты. Солнце уже на половину скрылось за горизонтом и на мгновение мне показалось, что я увидел её, Дженнифер, на одном из холмов, который черным пятном выделялся на фоне закатного солнца. Но нет, это не правда, просто моё воображение. Толкаю дверь и как на автомате обвожу взглядом помещении. Всё как и всегда, только на одной из тумбочек были разложены фрукты, шоколад и ещё какие-то баночки. Сама девушка лежала на боку, свернувшись калачиком, и спала, иногда вздрагивая. Её темные волосы рассыпались по подушке и переливались ели заметными бликами. Толстовки на ней уже не было, лишь майка, которая открывала вид на её бледные руки. Нахмурившись, я подошёл чуть ближе, чтобы убедится в том, что меня не обманывает собственное зрение. На предплечье красовался желто-лиловый синяк, размером с кулак. 

— Отойди. — я резко перевожу взгляд на только что проснувшуюся Талию и делаю шаг назад.

— Откуда у тебя синяк? — она спешно хватает кофту и натягивает её настолько быстро, насколько позволяет забинтованная рука.

— Неважно. — стягивает волосы в неаккуратный хвост и, взяв в руки книгу, которую я ране не видел, отводит глаза, сосредотачивая внимание на словах.

Я хмыкаю, разворачиваясь, и иду к своей койке, стягивая вонючую майку. Кидаю её на тумбу, доставая из ящика упаковку сигарет. Генри постоянно талдычит, что курить вредно, здесь это запрещено, но плевал я на его запреты. Сейчас мне абсолютно всё равно на то, что может сказать или сделать дядя, я живу так уже год. Оборачиваюсь на Талию, и вопросительно поднимаю брови, ожидая её кивка. Но она не кивает.

— Отказываешься? — спрашиваю, зажав сигарету губами.

— Я... — она смотрит на меня, выдыхая. — Я не хочу.

Я щурюсь, вглядываясь в её красивое лицо. Да, она определенно красотка. Правда, похоже, не знает об этом. Аккуратный нос, глаза миндалевидной формы, брови с довольно резким изгибом и пухлые губы. В первую встречу она напомнила мне сестру, но и тогда это было лишь воображение. 

В два шага я преодолел расстояние между нами и, чуть нагнувшись, заглянул ей в глаза.

— Почему я не верю? — девушка отводит взгляд голубых глаз и как будто съеживается. 

Не получив ответа, я просто протянул ей сигарету. Секунду помешкав, она взяла её и уставилась на тонкую белую палочку, раздумывая о чём-то своём. Я выпускаю в потолок сизый дым и расслабляюсь, злость успокаивается, вновь ожидая своего часа. Талия берет сигарету в рот и выжидающе смотрит на меня. Поджигаю и она повторяет мои действия. 

— Так откуда синяк? 

— Какая разница? — различаю нотки раздражения в голосе. Девушка выдыхает кольцо дыма, поднимаясь с кровати и следуя к окну. Я наблюдаю за ней, прислонившись спиной к стене. 

— Никакой, — становлюсь рядом, выпуская сгусток никотина. Небо окрасилось в темно голубой и бледно жёлтый. Ветер шевелил верхушки деревьев и те, шурша листвой, ели заметно покачивались. — В следующий раз не лезь ко мне, когда я буду пьян. — говорю, не смотря на брюнетку.

— Но тебе ведь нельзя пить, не так ли? — её голос звучит крайне робко, а в глазах плескается что-то, подозрительно похожее на обреченность. 

— Плевать. — бросаю, сделав последнюю затяжку и выкинув окурок в окно.

Она нечего не отвечает, лишь отрешенно смотрит на свои ладони.

— Я уже спрашивала, но всё же, — Талия наконец переводит взгляд на меня. — Почему ты здесь? — она заглядывает прямо в глаза и я вижу, как её кожа покрывается мурашками. 

— Наркотики. — я смотрю ей в глаза и через меня будто проходят заряд тока. Странные ощущения.

— Наверное, другого выхода у тебя не было? — я отворачиваюсь, устремляя взгляд на пейзаж в дали. 

Другого выхода... Да, другой выход был, но я сломался. Сломался и решил выбрать тот путь, который казался проще. Наркотики, такая классная штука, так я думал. Выдохнув, я опустил голову и посмотрел вниз. Фонари уже зажглись, и кусты отбрасывали большие тени на траву. 

— Нет, тогда его не было. — говорю и вновь поворачиваю голову в её сторону. Она кивает и в глазах читается понимание. 

Я разглядываю лицо девушки в тусклом свете. Она страшно напоминает мне младшую сестру, но чувство внутри крайне необычное. Я отвернулся, возвращая внимание улице. По дорожкам вокруг больницы гуляли пациенты, дышали летним воздухом. Я многих знал в лицо, но в силу своего характера не общался с ними. Зачем мне это? Зачем мне чужие проблемы, когда я со своими то не могу справится. Талия выкурила сигарету и выкинула окурок, проследив взглядом за его падением.