Глава 12: «"Научиться любить себя"»
Утро наступило неожиданно — будто кто-то резко дёрнул занавес, и в комнату ворвался свет. Сильвер поморщился, натянул одеяло на голову, но через секунду всё равно сдался: день уже пришёл, и прятаться от него не имело смысла.
Он сел на кровати, провёл ладонями по лицу, прогоняя остатки сна, и потянулся за одеждой. Всё казалось непривычным: ткань рубашки ощущалась иначе, чем в его старом мире, даже запах стирального порошка был каким-то… особенным, будто в него добавили немного магии.
Сильвер подошёл к зеркалу. Его непослушные коричневые волосы, как всегда, жили своей жизнью: одна прядь упрямо падала на лоб, другая торчала в сторону, будто бросая вызов любой расчёске. Он попытался пригладить их, но после трёх безуспешных попыток просто махнул рукой — всё равно через полчаса они снова будут стоять дыбом.
Потом он почистил зубы, стараясь не смотреть на себя слишком пристально, будто боялся увидеть в отражении что-то новое, чего ещё вчера не было. Но лицо оставалось прежним: всё тот же упрямый подбородок, всё те же брови, всё тот же взгляд.
И только один элемент теперь был другим. Сильвер достал из сумки белую повязку, аккуратно расправил её пальцами, будто проверяя, не стала ли она за ночь жёстче, и медленно надел на левый глаз — на тот самый, синий, который притягивал чужие взгляды, как магнит. Он закрепил её, чуть поправил, потом растрепал волосы так, чтобы они падали на лоб и прикрывали край ткани. В зеркале стоял парень, который старался выглядеть обычным, но всё равно выделялся — просто теперь это было не так заметно.
— Ну вот.
Тихо пробормотал он себе под нос, будто убеждая самого себя.
— Так лучше.
Когда он вышел из комнаты, на кухне уже пахло свежим хлебом и горячим шоколадом. Венера стояла у плиты, что‑то тихо напевала себе под нос и улыбалась, будто само утро было для неё поводом для радости. Она обернулась, увидела Сильвера — и улыбка на секунду застыла, а потом стала чуть мягче, внимательнее.
— А что это у тебя на глазу, милый?
Спокойно спросила она, не подходя ближе, просто глядя на него так, как умеют только мамы: одновременно с заботой и без права на вторжение.
Сильвер замер на пороге, опустил взгляд, будто повязка вдруг стала тяжелее, и тихо, не глядя на мать, произнёс:
— Это личное.
Венера не стала спорить, не стала давить вопросами. Вместо этого она быстро пересекла кухню, схватила сына и крепко, по‑матерински чмокнула его прямо в лоб — так, как делала, когда он был маленьким и боялся грозы.
Сильвер тут же вспыхнул, щёки залились краской, и он возмущённо вскинул голову:
— Мама!
Чуть громче, чем хотел.
— Мне семнадцать, ну правда…
Венера только рассмеялась — тихо, искренне, и в этом смехе не было ни капли насмешки, только бесконечная, упрямая любовь, от которой невозможно было спрятаться.
— Извини.
Сказала она, но глаза всё ещё смеялись.
— Привычка. Ты всегда был моим мальчиком, даже когда злился и говорил, что уже взрослый.
Сэм, сидевший за столом с чашкой в руках, чуть приподнял бровь, но сдержал улыбку, только кивнул:
— Готов? Сегодня важный день.
Джером, который уже доедал бутерброд, хмыкнул:
— Главное, не стой на входе как статуя. Просто заходи. Там все такие же, как ты сейчас: немного напуганные и очень старающиеся выглядеть крутыми.
Сильвер хотел что‑то ответить, что‑то колкое, чтобы скрыть, как сильно у него дрожат внутри все нервы, но слова застряли в горле. Он просто кивнул, сжал кулаки, разжал их и выдохнул.
— Погнали.
Буркнул он, стараясь звучать уверенно.
Они вышли из дома, и город встретил их шумом, движением, жизнью. Академия возвышалась впереди, огромная, величественная, будто сама ждала этого дня. Сильвер шёл, глядя прямо перед собой, стараясь не замечать любопытных взглядов, которые ловил на себе, и думал только об одном: «Я справлюсь. Я просто пройду этот день. Один день.»
________________________________________
|600 слов|