Пустынная Вишня

— Сколько стоит твоя жизнь, охотник?
— Лучше скажи, сколько стоит твоё прощение, вампир?

     Человек способен пережить, казалось бы, что угодно: отказаться от роскоши, чревоугодия, пройти через войну, пережить смерть близких... и даже с отрубленной конечностью может жить дальше. Но голод вынуждает праведника пойти на воровство, верующего обратиться к самим демонам, а милосердного начать убивать... Страх смерти пробуждает в человеке самые аморальные качества, заставляя его идти на всё ради собственного спасения.

Кан Шаин брел по пустыне, устало перебирая босыми ногами горячий золотой песок. Любая попытка сглотнуть слюну приводила к кашлю. Внутренности выворачивало наизнанку, но желудок ничего кроме горькой желчи не извергал. Вскоре любой рвотный позыв превратился в изнурительную пытку – не умереть от очередного приступа. Ведь солнце над головой неустанно жгло, а кружащие грифы так и поджидали его смерти...

Ресницы опустились, прикрыв алые глаза и Кан Шаин рухнул в песчаное море, больше не в силах вынести долгого скитания. Гриф тут же оказался подле, всего через пару фэней, над его телом скопилось еще несколько изголодавшихся птиц, готовых поживится плотью. За все время пути, Кан Шаин ни разу не разомкнул правый кулак. Продолжая сжимать все, что осталось от грозди пустынной вишни, которыми он собирался угостить голодного сироту, забредшего в его обитель.

Птицы уже не раз успели обклевать его худощавое тело, но лишь когда гриф попытался добраться до зажатой в пальцах вишневой косточки, Кан Шаин распахнул глаза. Превозмогая боль и усталость, он резко взмахнул рукой, отгоняя падальщиков.

— Я не умер... Я ещё не умер... — шептал он пересохшими губами, медленно приподнимаясь — Бог... помоги мне. Дай мне сил отомстить...

Если бы не беспощадная жара пустыни, его глаза давно наполнились бы слезами от обиды и несправедливости, переполнявшей сердце. Но на мольбу мальчика ответил вовсе не тот бог, которому он служил всю свою жизнь, до блеска натирая курильницы и неустанно зажигая благовония для прихожан.

— Дальше богов нет, мой мальчик... — сама Пустошь ответила ему, словно горячий ветер нашептывал на ухо эти слова. — Только песок... всепожирающий...всепоглощающий песок... Скажи мне, ты голоден? Или может хочешь пить?

Приподнявшись на руках, Кан Шаин медленно сел на колени и склонил голову набок. Светлые волосы, напоминающие выжженную солнцем рожь, рассыпались по обнажённым плечам, скрывая покрытое следами укусов тело, которое едва заметно покачивалось на вершине песчаной дюны. Он глубоко вдохнул и тяжело выдохнул, прижимая ладонь к впалому до самых костей животу. Лишь когда прохладное дуновение ветра коснулось его губ, он медленно повернул голову, поддавшись жажде.

Там, внизу, всего в нескольких ли от него, словно мираж раскинулось небольшое озеро глубокого красного цвета. Медленно поднявшись на ноги, Кан Шаин побрел к нему... Ноги в какой-то момент подкосились, и он несколько раз перевернулся, скатываясь вниз кубарем, пока не достиг равнины. Дальше, Кан Шаину пришлось ползком. Его разум опустел и он, одержимый одной единственной целью, сам не понял, как пробрел этот путь, под палящим солнцем. Его пальцы опустились в воду, и лишь тогда, ощутив приятный холодок на коже, он смог приподнять голову, чтобы напиться.

— Пей... пей... — нашептывала Пустошь... — утоли свою жажду моей кровью... стань моей тенью, затерявшаяся мертвая душа. Воскресни и сведи счеты со своими врагами, утоляя месть их кровью....

Пустошь расхохоталась, и её смех разнесся по округе, смешиваясь с завываниями горячего ветра. Кан Шаин пил и пил, не в силах остановиться. С трудом оторвав губы от кровавой глади, он сделал глубокий вдох, но, едва отдышавшись, вновь припал к источнику.

Как вдруг прямо перед его лицом из воды всплыла чья-то голова. Затем ещё одна. И ещё. Мужские, женские, детские. Одни застыли в улыбке, другие в ужасе, третьи словно всё ещё оплакивали свою смерть. Сморщенная кожа стариков плотно обтягивала черепа, редкие седые пряди липли к ним, а широко распахнутые глаза неотрывно следили за Кан Шаином. Впалые губы едва заметно шевелились, без конца повторяя его имя.

Кан Шаин испуганно попятился назад. От увиденного в горле тут же встал кислый ком, но стоило ему отстраниться от прохладного источника, как во рту снова пересохло. Не в силах даже сглотнуть слюны, он, превозмогая отвращение и страх, вновь потянулся к воде. Смиренно опустив взгляд, стараясь не замечать ужаса перед собой и вглядываться в собственное отражение. Зажмурившись, он принялся пить. И пил до самого конца, осушая источник до последней капли.... Пока Пустошь насыщала своей кровью мёртвое тело Кан Шаина, даруя ему второй шанс на перерождение.

Когда Кан Шаин распахнул глаза, он тут же схватился за горло. На шее красовался глубокий уродливый шрам. След от меча, которым ему перерезали глотку. Медленно повернув голову, он увидел, во что превратилась обитель, в которой он прислуживал. Всё было залито кровью, разграблено и разрушено, а полы усеяны трупами служителей, его братьев по учению, наставников и даже простых жителей деревни Чуйду, пришедших преклонить колени перед богом.

— Братик... братик А-Ин... — сквозь слёзы пролепетала Ло Лань, заметив, что Кан Шаин очнулся.

Вместе с ней было ещё шестеро девочек примерно её возраста. Кан Шаин хорошо знал их. Эти сироты жили в деревне и частенько заглядывали в сюда, чтобы утолить голод тем, что люди оставляли в качестве подношений.

Когда Кан Шаин посмотрел на Ло Лань, девочка тотчас вздрогнула от испуга.

— Братик?..

Кан Шаин глубоко вдохнул спёртый запах крови, смешанный с ароматом благовоний и масел, впитавшихся в эти стены. Он несколько раз сглотнул, чувствуя, как рот пересох, словно его наполнили песком. Несколько раз закашлявшись, он хрипло прошептал:

— Кха... кха... пить... дайте, пожалуйста, пить...

Ло Лань уже собиралась подать ему чашу, но одна из девочек тут же отдёрнула её руку, не сводя с Кан Шаина настороженного взгляда.

— Как он мог выжить после такой раны?

— Пить... — повторил он, держась за горло.

Его мольба осталась проигнорирована. Медленно переведя взгляд на девочек, столпившихся у выхода из храма, Кан Шаин вдруг почувствовал, как биение их сердец отчётливо отдаётся у него в ушах. Стук становился всё громче, всё отчётливее. Он медленно поднялся и тяжело переставляя ноги направился к ним с протянутой рукой. Находясь словно в забвении, он сам не заметил, как эта рука сжала чужую шею. Он открыл рот, чувствуя дискомфорт в деснах, и в следующий миг, поддавшись ужасному голоду два острых клыка впились в тонкую шею девочки, высасывая горячую кровь из ее сонной артерии. Остальные же рассыпались по сторонам, истошно крича от страха. Хватка руки Кан Шаина ослабла и, бездыханное тело жертвы тяжело рухнуло на пол...

— Б-братик... — глаза Ло Лань были полны слез, она, трясущимися руками протягивала ему чашу, наполненную до краев водой... Но увы, Кан Шаину этого было недостаточно. Сам того не ведая, что он творит, он медленно скользнув ладонью к затылку Ло Лань, после чего резко притянул к себе и впился клыками в ее шею. Девочка выронила из рук чаша с водой, и та с треском разбилась. Кан Шаин пил и пил ее кровь, сжимая тело в тески, из которых жертве уже невозможно выбраться. Но даже этого было недостаточно. Он жаждал больше... больше крови! И больше всего, он жаждал крови своего врага. Разжав правый кулак, Кан Шаин отстранился от шеи Ло Лань, и глядя на раздавленные плоды пустынной вишни, прошептал:

—Кай Емин!

Примечание: В моей истории вампиры — не порождения ночи или дьявола. Они являются порождениями голода, засухи и палящего солнца. Чем дольше существует вампир, тем меньше в нём остаётся человечности.

Убедительная просьба не скачивать и не публиковать эту работу на других ресурсах. Все права принадлежат автору Telegram-канала «Личный блог Шицзе».

Если вам действительно понравилась эта история, буду очень рада вашей обратной связи. Это невероятно вдохновляет меня  творить дальше.

С любовью, ваша Шуан Мэйхуа. ♡