Интересное хобби Вэй Ина

Прошел месяц. Тот «тренировочный» день в спортзале не только не успокоил любопытство парней, но и подлил масла в огонь. Теперь они смотрели на Вэй Усяня не просто как на весёлого опекуна, а как на человека, обладающего почти сверхъестественным контролем над своим телом.

Идея снова пойти в «Ночной город» возникла спонтанно. Цзиньи ляпнул, что «нужно проверить, не обижает ли папу Вэя начальство», Цзинь Лин привычно фыркнул, но первым полез искать билеты на субботнюю вечеринку, а Сычжуй... Сычжуй просто промолчал, что было эквивалентно согласию.

В этот раз они подготовились: надели кепки и выбрали столик в тени, подальше от сцены, надеясь остаться незамеченными.

Клуб гудел. Воздух казался густым от парфюма, дорогого алкоголя и ожидания. Когда свет внезапно погас и на сцене вспыхнул один единственный кроваво-красный прожектор, зал затих.

— Дамы и господа, — пророкотал голос диджея, — наш специальный гость, который не нуждается в представлении. Мастер тени и шелка... Старейшина Илин!

Парни синхронно вжали плечи в кресла.

Вэй Ин появился не просто так — он спустился на шелковых полотнах откуда-то из-под потолка. В этот раз его костюм был куда более... профессиональным. Минимум ткани, максимум кожи. На нем были только очень узкие черные брюки с низкой посадкой, едва державшиеся на бедрах, и россыпь серебряных цепочек, которые позвякивали в такт его движениям, перекрещиваясь на животе и спине. Его знаменитая красная лента была завязана не на волосах, а на шее, как свободный чокер, концы которого соблазнительно скользили по ключицам.

Музыка была медленной, тяжелой, с глубокими басами, которые отдавались прямо в грудной клетке.

Вэй Усянь не просто танцевал — он играл с залом. Его движения стали еще более откровенными, чем в первый раз. Он изгибался, демонстрируя идеальную линию пресса и сильные мышцы спины, которые перекатывались под кожей при каждом движении по пилону. Он медленно скользил вниз, едва касаясь металла, и его взгляд — затуманенный, дразнящий — обводил толпу.

У столика юниоров повисла тяжелая, звенящая тишина.

Цзиньи первым почувствовал, как во рту пересохло. Он судорожно сжал стакан с колой, чувствуя, как по спине пробежал жар. Его взгляд был прикован к тому, как Вэй Ин закинул ногу за голову, фиксируясь на шесте в невероятно провокационной позе.

— О боги... — прошептал Цзиньи, чувствуя, как джинсы внезапно стали слишком тесными.

Цзинь Лин сидел, вцепившись пальцами в край стола. Его лицо горело так, что казалось, он сейчас воспламенится. Он злился на себя, на Вэй Ина, на весь этот клуб, но не мог заставить себя отвернуться. Каждое движение бедер дяди, каждая его мимолетная, порочная улыбка вызывали внизу живота Цзинь Лина тугую, горячую волну, которую было невозможно игнорировать. Он чувствовал себя предателем, но его тело реагировало само по себе, откликаясь на эту первобытную, дикую грацию.

Но тяжелее всего пришлось Сычжую. Лань Сычжуй, всегда такой правильный, такой сдержанный, сейчас боролся с самым сильным искушением в своей жизни. Он смотрел на папу Вэя и видел не просто родственника, а невероятно красивого, желанного мужчину. Когда Вэй Ин, словно почувствовав их присутствие, бросил взгляд в их сторону и прикусил нижнюю губу, плавно прогибаясь в пояснице, Сычжуй почувствовал, как кровь прилила к лицу, а сердце забилось где-то в горле. Его дыхание стало рваным, а возбуждение — резким и отчетливым — заставило его судорожно скрестить ноги под столом.

Вэй Ин на сцене закружился в финальном пикете, рассыпая вокруг себя искры энергии и чистого соблазна. Зал взорвался криками, но троица за столом не проронила ни звука.

Когда музыка стихла, и Вэй Ин, накинув чье-то брошенное из зала полотенце на плечи, скрылся за кулисами, парни еще несколько минут сидели в полной прострации.

— Нам... нам пора, — хрипло сказал Сычжуй. Его голос дрогнул, выдавая его с головой.

— Да, — так же хрипло отозвался Цзиньи, не спеша вставать, чтобы не демонстрировать окружающим свое состояние. — Прямо сейчас. Очень пора.

Цзинь Лин просто молча вскочил и пулей вылетел из клуба, не дожидаясь остальных.

Оказавшись на ночном воздухе, они еще долго стояли в тишине, не глядя друг другу в глаза. Каждый из них понимал, что произошло. И каждый знал: об этом они не просто не скажут Лань Ванцзи — они постараются забыть об этом сами, хотя знали, что этот образ будет преследовать их в самых смелых снах еще очень, очень долго.

А Вэй Усянь, смывая грим в раздевалке, хитро улыбался своему отражению. Он прекрасно видел три знакомых макушки в пятом ряду.

— Ну что, молодежь, — промурлыкал он себе под нос, — кажется, урок по растяжке прошел успешно. Главное, чтобы Лань Чжань не узнал, а то в этом клубе останутся одни руины.