Глава 12
Егор заехал ровно в десять.
Алиса ждала его у подъезда. Она надела то самое пальто, которое купила на деньги из «Зеркала» за неделю до окончания игры - сейчас это казалось странным, почти неприличным, но пальто было тёплым и красивым. Она решила, что имеет право носить его. Она заслужила эти деньги. Она заплатила за них достаточно.
Чёрный внедорожник мягко затормозил у тротуара. Егор вышел, открыл ей дверь. Сегодня он был без очков, в тёмно-синем свитере и лёгкой куртке. Ссадина на скуле почти зажила. Он выглядел отдохнувшим.
- Доброе утро, - сказал он.
- Доброе. Куда едем?
- В одно место. Это недалеко.
«Одно место» оказалось небольшой французской пекарней в старом районе города. Никакой вывески, только маленькая дверь между двумя жилыми домами. Внутри пахло свежей выпечкой и кофе. За стойкой стоял пожилой мужчина с седыми усами, который при виде Егора расплылся в улыбке.
- Егор Андреевич! Давно вас не было. Как обычно?
- Как обычно, месье Жерар. И для моей спутницы - тоже круассаны и капучино.
Они сели за угловой столик у окна. Алиса огляделась: в пекарне больше никого не было, хотя утро было субботнее. Она уже знала, что это значит - Егор договорился, чтобы их не беспокоили.
- Ты часто сюда ходишь? - спросила она.
- Раз в месяц. Иногда чаще. Жерар - старый друг.
- У тебя везде старые друзья. Владелец «Гранит-Холдинга» - старый друг. Хозяин лесного ресторана - старый знакомый. Владелец пекарни - старый друг. Кто ты - коллекционер влиятельных людей?
Егор усмехнулся.
- Нет. Просто я давно в бизнесе. За двадцать лет накапливаются связи. Кто-то должен мне, кому-то должен я. Это работает в обе стороны.
- А Жерар? Что ты для него сделал?
- Ничего особенного. Когда он только переехал из Франции, у него были проблемы с местными чиновниками. Кто-то требовал взятку за разрешение на открытие. Я помог решить вопрос.
- Помог решить вопрос, - повторила Алиса. - Это твоя любимая фраза.
- Потому что это правда. Я помогаю решать вопросы. Иногда - юридически. Иногда - не совсем.
Принесли круассаны. Они действительно были потрясающими - слоёное тесто таяло во рту, кофе был сварен идеально. Алиса ела и думала о том, как странно изменилась её жизнь. Ещё месяц назад она считала копейки и завтракала овсянкой на воде. Теперь она сидит в закрытой французской пекарне с человеком, который «помогает решать вопросы».
- О чём ты думаешь? - спросил Егор.
- О том, что я ничего о тебе не знаю.
- Ты знаешь достаточно.
- Я знаю, что ты влиятельный. Что у тебя есть ресурсы. Что ты начинал в девяностые. Что ты умеешь разговаривать с людьми так, что они соглашаются на всё. Но я не знаю, кто ты. Откуда ты. Почему ты стал тем, кем стал.
Егор отложил круассан. Вытер пальцы салфеткой. Посмотрел на неё долгим взглядом.
- Ты правда хочешь это знать?
- Да.
- Это некрасивая история.
- Я пережила «Зеркало». Думаю, я справлюсь.
Он помолчал. Потом начал.
---
- Я вырос в маленьком городе. Триста километров отсюда. Ты его не знаешь, он даже на карте не сразу находится. Отец умер, когда мне было десять - сердце. Мать работала на швейной фабрике. Денег не было совсем. В четырнадцать лет я пошёл на рынок - помогать грузчикам. Таскал ящики с овощами за копейки. В пятнадцать меня взяли в бригаду, которая крышевала торговые палатки.
- Крышевала? - переспросила Алиса.
- Рэкет. Мы приходили к торговцам и предлагали «защиту». Если они отказывались - у них случались неприятности. Пожар на складе. Разбитые витрины. Ничего смертельного, но бизнес рушился. Большинство платили.
Он сделал глоток кофе. Голос у него был спокойным, почти равнодушным - так говорят о вещах, которые давно пережиты и оставлены позади.
- В семнадцать я уже руководил своей бригадой. В восемнадцать - попал под первую уголовную статью. Вымогательство. Дали условно, потому что был несовершеннолетним на момент преступления. В девятнадцать - вторая. Нанесение тяжких телесных. Оправдали за недостатком улик. На самом деле улик было достаточно, просто следователь попался понятливый.
Он замолчал, глядя в окно. Солнце освещало его лицо, и Алиса видела, как напряглись его челюсти. Ему было трудно говорить это. Но он продолжал.
- В двадцать три я понял, что рэкет - это тупик. Либо убьют, либо посадят. Я начал выходить из тени. Открыл охранное предприятие - легальное, с лицензией. Взял туда своих ребят. Потом - строительную фирму. Потом - ещё одну. К тридцати годам у меня был легальный бизнес, который приносил больше, чем все палатки на рынке. Но старые связи остались. И старые методы - тоже.
- Ты убивал? - спросила Алиса тихо.
Егор повернулся к ней. В его серых глазах была тяжесть.
- Я стрелял. Один раз. В человека, который хотел убить моего партнёра. Это была самооборона, но я не обращался в полицию. Мы сами всё... уладили. Тело не нашли.
В пекарне стало очень тихо. Жерар гремел чашками за стойкой, не обращая на них внимания. Алиса смотрела на Егора и пыталась осознать услышанное. Человек, который сидел перед ней, который угощал её круассанами и возил на холм над рекой, когда-то стрелял в другого человека. И тело не нашли.
- Ты жалеешь? - спросила она.
- О чём? О том, что стрелял? Нет. Тот человек убил бы моего партнёра. Может быть, и меня. Я сделал то, что должен был сделать. - Он помолчал. - Но я жалею о другом. О том, что вообще влез в этот мир. Что не нашёл другого пути. Что потратил двадцать лет на войну, когда можно было просто жить.
- Почему ты не ушёл?
- Из этого мира не уходят. Из него выходят вперёд ногами. Или в тюрьму. Мне повезло - я успел легализоваться. Но тени остаются. Связи, долги, люди, которые помнят меня молодым бандитом с рынка. Я не могу просто закрыть бизнес и уехать на море. Я отвечаю за тех, кто работал на меня. За их семьи. За их безопасность.
Он взял её за руку. Ладонь была тёплой и сухой, как всегда.
- Я рассказал тебе это, потому что ты спросила. Но я хочу, чтобы ты знала: я не горжусь этим. Я не романтизирую. Я был преступником. Я делал вещи, за которые люди сидят в тюрьме. Если ты захочешь уйти после этого разговора - я пойму.
Алиса смотрела на их переплетённые пальцы. Она думала о том, что только что услышала. Рэкет. Вымогательство. Нанесение тяжких телесных. Стрельба. Тело, которое не нашли. Двадцать лет жизни в тени.
Но она думала и о другом. О том, как он бросил всё и полетел в Москву. Как он сидел с ней на холме и слушал её рассказы о книгах. Как он купил ей плед и термос с чаем. Как он сказал: «Ты не грязь. Ты человек, который попал в беду».
- Ты не преступник, - сказала она. - Ты человек, который выжил. Ты делал то, что должен был, чтобы выбраться из дыры. Да, это было неправильно. Да, это было незаконно. Но ты выбрался. И теперь ты помогаешь другим. Мне. Кате. Всем игрокам «Зеркала», которых ты освободил. Это не отменяет прошлого. Но это даёт ему смысл.
Егор долго смотрел на неё. Потом поднёс её руку к губам и поцеловал.
- Ты необыкновенная, - сказал он. - Я боялся этого разговора. Думал, ты уйдёшь.
- Я не уйду. Ты спас мне жизнь. Я не знаю, что между нами будет. Но я знаю, что хочу это узнать.
Они сидели в пекарне до полудня. Жерар принёс им ещё кофе и свежих круассанов. За окном светило солнце, и Алиса думала о том, что жизнь никогда не будет простой. У Егора было прошлое. У неё - тоже. Они оба были сломаны. Но, может быть, именно поэтому они так хорошо понимали друг друга.
---
После пекарни они поехали гулять. Егор показывал ей город, которого она не знала, - старые дворики, спрятанные от туристов, маленькие галереи, подвальные джаз-клубы. Он знал этот город как свои пять пальцев. Знал, где лучший кофе, где тихие парки, где играет живая музыка по вечерам.
- Ты вырос в другом городе. Откуда ты так хорошо знаешь этот? - спросила Алиса.
- Я переехал сюда десять лет назад. Когда легализовал бизнес. Решил начать с чистого листа в новом месте. Здесь у меня не было репутации. Я мог стать кем угодно.
- И кем ты стал?
- Бизнесменом. Инвестором. Нормальным человеком. Почти.
- Почти?
- Ну, старые привычки иногда возвращаются. - Он усмехнулся. - Но я стараюсь. Ради тебя - особенно.
Алиса взяла его под руку. Они шли по набережной, той самой, где встретились во второй раз. Ветер дул с реки, холодный, пронизывающий, но ей было тепло.
- Расскажи мне ещё что-нибудь, - попросила она. - Что-нибудь хорошее. О твоём прошлом. Должно же быть что-то хорошее.
- Хорошее? - он задумался. - Когда мне было двенадцать, я нашёл на свалке старый велосипед. Ржавый, без одного колеса. Я починил его сам - нашёл колесо у соседа, смазал цепь машинным маслом. И катался на нём всё лето. Это было лучшее лето в моей жизни.
- А что стало с велосипедом?
- Его украли через год. Но я не расстроился. Я уже знал, что всё можно починить или найти замену. Это был хороший урок.
- Ты с тех пор всё чинишь?
- Пытаюсь. Иногда получается. Иногда - нет.
Он остановился и повернулся к ней. В глазах у него было что-то тёплое, незащищённое.
- Ты - то, что получилось, - сказал он. - Я не чинил тебя. Ты сама себя починила. Но я рад, что был рядом.
Алиса встала на цыпочки и поцеловала его. Прямо на набережной, на холодном ветру, среди прохожих и голубей. Он ответил - мягко, осторожно, но уже без той дрожи, которая была на холме. Теперь это был поцелуй двух людей, которые начали узнавать друг друга по-настоящему.
---
Вечером они сидели у него в квартире. Алиса была там впервые.
Квартира оказалась неожиданно скромной для человека с его доходами. Большая, но без пафоса. Минималистичная мебель, много книг, на стенах - старые фотографии. Никакого золота, никакой показной роскоши. Только тишина, уют и вид на город из панорамного окна.
- У тебя уютно, - сказала Алиса. - Я думала, будет иначе.
- Как?
- Не знаю. Кожаные диваны. Бар с дорогим алкоголем. Может, чучело медведя в углу.
Егор рассмеялся.
- Чучело медведя? Алиса, я не глава мафиозного клана. Я просто человек, который любит тишину и книги.
- Какие книги?
- Всякие. Классика, современная проза, немного философии. Вон там - Достоевский. Тот самый «Игрок», из-за которого мы познакомились.
Алиса подошла к книжному шкафу. На полке действительно стоял томик Достоевского. А рядом - ещё десятки книг. Она провела пальцами по корешкам. Булгаков. Набоков. Бродский. Платонов. Те самые авторы, которых она любила.
- Ты правда это читал? - спросила она.
- Да. Не всё, но большую часть. Когда мне было плохо, я читал. Это помогало.
- Мне тоже.
Они сели на диван у окна. Егор принёс чай - на этот раз не из термоса, а из нормального чайника. Алиса прижалась к его плечу и смотрела на огни города.
- Можно вопрос? - сказала она.
- Опять?
- Да. Что будет дальше? С нами?
Он помолчал.
- Я не знаю, - сказал он наконец. - Я не пророк. Я не могу обещать, что всё будет легко. У меня сложная жизнь. У меня есть обязательства. Люди, которые от меня зависят. Иногда я исчезаю на несколько дней. Иногда мне звонят посреди ночи, и я должен уехать. С этим трудно жить. Я знаю.
- Я не просила лёгкой жизни. Я спросила - что будет с нами.
- Я хочу, чтобы ты была со мной. Но я не хочу тебя ломать. У тебя своя жизнь. Курсы. Журфак. Друзья. Я не имею права требовать, чтобы ты вписалась в мой мир.
- А если я сама захочу?
- Тогда я сделаю всё, чтобы тебе было хорошо. Но я не могу гарантировать, что у меня получится.
Алиса взяла его за руку.
- Ты уже сделал для меня больше, чем кто-либо. Ты спас меня. Ты освободил меня. Ты рассказал мне правду о себе - даже ту, которую стыдно рассказывать. Я не знаю, что будет дальше. Но я хочу, чтобы ты был в моём «дальше».
Он ничего не ответил. Просто обнял её, и она прижалась к нему, слушая его дыхание.
За окном сиял город. Где-то далеко гудели машины. В квартире было тихо.
Впереди было будущее - неопределённое, сложное, но общее. У неё были курсы, у него - бизнес. У неё были друзья, у него - тени прошлого. Им предстояло как-то совместить эти два мира.
Но сегодня они просто сидели на диване, пили чай и смотрели на огни.
Этого было достаточно.