Скорость, которая нас связала

Саундтрек: The Weekend "False Alarm"

Я сонно провожу рукой по подушке, нащупывая телефон. Экран загорается ярким светом, режет глаза, и я щурюсь, поднося его ближе к лицу. Одно новое сообщение. Номер не сохранён, и я таращусь на экран полсекунды, не понимая.

«Привет. Это Кими. Том дал твой номер. Посмотрел твои круги после твоего ухода. Шестой стал лучше. Третий — всё ещё дёрганый. Ты боишься перегрузить перед, но он держит больше, чем ты думаешь. Завтра в 8 утра — симулятор. Я буду там. Если хочешь, я покажу тебе ту точку торможения вживую. Но только если перестанешь дрожать за рулём. Не для команды — для себя. Можешь не отвечать. Просто приди.»

Сообщение висит на экране. Сухое, колкое, но в нём чувствуется что-то почти человеческое. Или просто его эго, которое хочет, чтобы его напарница не позорила команду. Но он предложил помощь. И это больше, чем я ожидала от него сегодня утром.

Кладу телефон на тумбочку и смотрю в потолок. Сердце бьётся чуть быстрее, чем должно после сообщения от напарника.

—

Я приезжаю в симуляторный центр «Мерседеса» в 7:50 утра. В здании тихо — только гудят серверы и редкие инженеры, готовящие оборудование к сессии. Прохожу через турникет и слышу голос Кими ещё до того, как сворачиваю за угол.

— ...нет, она придёт, я уверен. Она не из тех, кто боится. Ну, или у неё нет мозгов, чтобы испугаться. Посмотрим.

Он стоит у симулятора в лёгкой толстовке с капюшоном, мятой после сна, с кружкой кофе в руке. Увидев меня, он приподнимает бровь и делает глоток, не здороваясь.

— О, ты пришла. Я думал, ты решишь, что я слишком резкий. Или что я пытаюсь тебя унизить, — он ставит кружку на стол и жестом указывает на симулятор. — Я просто хочу, чтобы ты не влетела в стену в первый же уикенд. Это будет плохо для моей репутации. И для репутации «Мерседеса». Ты понимаешь? Меня будут спрашивать: «Как ты мог допустить, чтобы твоя напарница разбила машину и приехала последней?» — он кривит губы в усмешке. — Давай, садись. Покажешь мне свой третий поворот.

Я сажусь в кокпит симулятора. Он стоит рядом, одной рукой опираясь на кромку, другой тыкая в планшет.

— Ты тормозишь за 120 метров до поворота. Это для бабушек на электромобилях, Александра. Сдвинь точку на 135 метров. У тебя же есть тормозной баланс, используй его. Ты что, думаешь, машина сломается, если ты нажмёшь на педаль чуть сильнее? — он наклоняется ближе, и я чувствую запах его кофе и парфюма. — Дай газу. Иначе я здесь с тобой с ума сойду, а у меня сегодня ещё интервью с итальянским телевидением, где меня спросят про «новую девочку из Mercedes».

Он отходит на шаг и смотрит на экран, где симулятор отрисовывает мой круг.

— Ты слышишь меня? Или ты думаешь, что я просто говорю, чтобы слышать свой голос? — он ухмыляется, и в его глазах — вызов, но тот, который заставляет меня стиснуть зубы и нажать на газ чуть сильнее.

— Вот так, — говорит он, когда я прохожу поворот чуть быстрее. — Видишь? Может быть, ты научишься. Очень-очень медленно, но научишься.

Я прохожу ещё три круга. Он иногда молчит, иногда бросает короткие, колкие замечания: «Здесь ты теряешь две десятых, потому что боишься. Я знаю, ты хочешь мне сказать, что я неправ, но я прав, просто я всегда прав», «Даже моя бабушка проходит этот поворот быстрее, а ей 84 и она перестала видеть на левый глаз».

Но через час он вдруг замолкает. Я выхожу из симулятора, и вижу, что он смотрит на свои записи. На лице — без привычной ухмылки. Серьёзно.

— Шестой круг, — говорит он тихо, почти недоверчиво. — Ты прошла его на 0.1 быстрее, чем я вчера на реальной трассе. — Он поднимает на меня глаза. — Может быть, я был не совсем прав насчёт тебя. Но не думай, что я буду об этом много говорить. Я итальянец — я всегда прав. Это просто факт.

Он хлопает ладонью по кокпиту и выпрямляется, снова становясь тем самоуверенным Кими.

— Идём. У меня есть ещё час до интервью. Я покажу тебе, где ты теряешь время в седьмом повороте. И если ты отвлечёшься или будешь ныть — я оставлю тебя здесь и пойду пить кофе с Тото. Выбор за тобой.

Он идёт к другому экрану и смотрит на меня через плечо — ждёт. Я подхожу к нему, и мы разбираем седьмой поворот ещё полчаса. Когда он уходит на интервью, я остаюсь одна в симуляторном центре с чувством, что между нами что-то меняется. Не кардинально, но что-то начинает сдвигаться с мёртвой точки.

Я киваю, и он уже идёт к следующему экрану, не оборачиваясь.

— Buono, — бросает он через плечо. — Хоть ты умеешь слушать. Я уже думал, что ты будешь спорить с каждым моим словом, как моя сестра. Она тоже всегда думает, что знает лучше.

Он останавливается у монитора и жестом подзывает меня ближе. На экране — моя телеметрия, наложенная на его данные.

— Смотри. Седьмой поворот. Ты входишь на два километра в час медленнее, чем должна. И начинаешь поворачивать позже. Почему? — он поворачивается ко мне с насмешливым прищуром. — Ты боишься, что машина не вытянет? Она спроектирована лучшими инженерами в мире, а ты ведёшь себя так, будто это старый Fiat Punto твоего дедушки.

Он тычет пальцем в экран, почти касаясь моей руки.

— Здесь. Ты должна начать поворот на метр раньше. И добавь газ — не плавно, а резко.

Он отходит к симулятору и садится сам, не спрашивая разрешения.

— Смотри, как делают профи. И не завидуй слишком сильно, это плохо влияет на твою психику.

Он проезжает три круга, и я вижу — его техника безупречна. Резкие, уверенные движения, без малейшего колебания. Когда он выходит, его щёки слегка раскраснелись.

— Видела? У тебя есть шанс научиться. Если, конечно, твой мозг не будет занят тем, чтобы придумывать, как меня убить. Я знаю, ты думала об этом. Все новички думают. Особенно те, кто уступает мне по скорости.

Он откидывается в кресле, закидывая руки за голову, и смотрит на меня с привычной самоуверенностью.

— Давай, покажи, чему ты научилась. И постарайся не ударить машину в стену в этот раз. Я устал выслушивать, как механики жалуются на твои вылеты. Но, — он делает паузу, — если ты опять влетишь в песок, я как минимум посмеюсь. Это того стоит.

Он отодвигается, освобождая мне кокпит. Я сажусь в симулятор, чувствуя на себе его взгляд, и прохожу круг. Не идеально — но лучше, чем в прошлый раз. Я слышу, как он хмыкает за спиной, но ничего не говорит. И я знаю: это уже победа.

Кими откидывается на спинку кресла, закинув ногу на ногу, и наблюдает за мной с ленивым прищуром. Он жуёт внутреннюю щеку, пока я прохожу первый круг — молча. Второй — с лёгким наклоном головы. Третий — он поднимает бровь.

Когда я выхожу из симулятора, на его лице нет привычной усмешки. Только пристальный взгляд и какое-то новое выражение, которое он пытается спрятать за маской безразличия.

Он несколько секунд молчит, затем медленно кивает:

— Non male. Неплохо. Для человека, который неделю назад даже не знал, куда ставить ногу на тормозе. Ты всё ещё теряешь время на выходе из пятого, и это бесит, — он тыкает пальцем в экран. — Но в седьмом я вижу прогресс. Ты перестала бояться газа. Это уже что-то.

Он встаёт, подходит ближе и наклоняется к моему лицу, чуть прищурившись:

— Но не думай, что я теперь буду твоим личным тренером и буду хлопать тебе за каждый круг. У меня нет времени учить тебя быть гонщицей. Ты либо становишься быстрее, либо уходишь из команды. Это мой последний совет на сегодня, — он выпрямляется и направляется к выходу, но у дверей останавливается и оборачивается, окидывая меня быстрым взглядом. — Завтра в девять утра. Приноси свой гоночный костюм и не опаздывай. Мы будем отрабатывать пятый поворот, и я буду намного злее.

Он уходит, оставляя за собой запах кофе и собственного парфюма.

Я остаюсь одна в симуляторном центре. На столе — остывшая кружка Кими, а на экране — моя телеметрия, наложенная поверх его данных. Сравнение показывает, что я стала быстрее почти на полсекунды.

Я сажусь обратно в симулятор и провожу ещё несколько кругов, пытаясь закрепить прогресс.
Пятый поворот. Тот самый, где Кими сказал, что я теряю время. Я прокручиваю его снова и снова — каждый раз чуть смещая точку торможения, чуть агрессивнее работая газом на выходе. Машина в симуляторе реагирует честно — она не прощает ошибок, но и не врёт, когда я делаю всё правильно.

На четвёртом круге я чувствую, как движение становится более плавным, почти естественным. Я перестаю думать о том, что делаю, и просто еду — как в детстве, когда отец вёл меня за руку по картинговой трассе и говорил: «Не думай, Лекси. Просто чувствуй».

Когда я выхожу из симулятора, на экране мигает моё лучшее время. Оно всё ещё уступает Кими на три десятых. Но теперь разница не кажется непреодолимой.

Я собираю вещи, выключаю свет и выхожу на улицу. Вечер уже опустился на Милтон-Кингс — фонари зажигаются вдоль дороги, воздух пахнет травой и бензином.

Дорога домой проходит в тишине. Я почти не замечаю, как паркуюсь, поднимаюсь в квартиру, открываю дверь и кидаю ключи в миску у входа.

Я устала. Но внутри — странное, почти забытое чувство удовлетворения.

Квартира встречает меня тишиной и лёгким запахом утреннего кофе. Я прохожу на кухню, ставлю чайник. За окном — чёрное небо, а на подоконнике стоит старая фотография в деревянной рамке: я в картинговом шлеме, а рядом — папа, который смеётся и обнимает меня за плечи. Сделана за год до его смерти.

Я смотрю на неё несколько секунд. Потом отворачиваюсь, завариваю чай и сажусь за стол.

Телефон на столе вибрирует — уведомление от Кими. Всего два слова:

«Non male.»

Я фыркаю — почти смеюсь. Отвечаю ему коротко: «Спасибо за урок. Увидимся завтра.»