HALCYON/ Безмятежный

Что за новое явление разворачивалось в мире Гарри Поттера, когда он обнаружил, что Хаксли, в отличие от него самого, Рона и Невилла, не носит подгузники, а вместо этого - тренировочные штанишки? Он открыл для себя явление под названием «приучение к горшку». Он видел, сколько похвалы получал Хаксли всякий раз, когда садился на горшок, и Гарри сам изрядно поддавался этому искушению.

Обычно он избегал ванной комнаты, если только не собирался по-настоящему принять ванну, - просто потому, что унитаз казался ему очень странной штукой. Он издавал громкие звуки, выплёскивал воду, а отверстие выглядело таким большим, что, казалось, могло целиком проглотить Гарри. Иногда он заглядывал внутрь, разглядывая прозрачную воду, и его так и подмывало нажать на рычаг, чтобы спустить воду, но чаще всего он трусил и убегал прочь.

Однако, видя, как Хаксли пользуется унитазом, и понимая, что тот ничуть не крупнее остальных мальчиков, Гарри смог убедиться, что Хаксли не проваливается внутрь, а когда смывает воду - его не засасывает целиком. Они с Роном пару раз исследовали эту зону, оставляя Невилла «на смыве», пока сами изучали процедуру смыва. И вот однажды Гарри ни с того ни с сего решил, что он готов, - и всё началось с того, что он снял с себя подгузник, пока Рената и Джеймс были в гостиной.

****

Всего пару дней назад его родители вернулись домой с удивительным новым питомцем - самцом книзла, которого, как сказали Гарри, они собираются оставить у себя. К его огромной радости, его познакомили с этим волшебным кошачьим существом. Рената назвала его «Леоне» из‑за львиной внешности, несмотря на его серую пятнистую шерсть. Джеймс и Рената заботились о Леоне, старались, чтобы ему было комфортно в доме, - и тут Гарри решил предстать перед всеми в своём натуральном виде.

Рената чинила подстилку для Леоне и помогала слепому книзлу передвигаться, когда Гарри вышел, гордо вышагивая, и сбросил подгузник на пол. На несколько мгновений она лишилась дара речи - уж этого она точно не ожидала. К счастью, ей не пришлось прикрывать Леоне глаза, чтобы уберечь его от зрелища Мальчика, Который Выжил во всей его красе. Джеймс был на кухне - брал лакомства для Леоне - и тут увидел своего сына, стоящего совершенно голым.

Оглянувшись через плечо, Рената заметила растерянное выражение на лице Джеймса - и не смогла сдержать усмешку.

- Что ж, похоже, Гарри пошёл в тебя не только в одном смысле, - хохотнула она, отчего Джеймс покраснел, вспомнив тот самый случай, на который она намекала. Он поморщился, потом покачал головой и подошёл к Гарри, опустившись на корточки, чтобы оказаться с ним на одном уровне.

- Гарри, что ты делаешь? - спросил он мягким голосом. - Твой подгузник всё ещё в полном порядке и сухой...

- Нет! Никаких подгузников! - Гарри скрестил руки на груди. - Я хочу на горшок!

Джеймс притих: внезапные требования Гарри воспользоваться горшком возникли словно из ниоткуда и застали его врасплох. Если быть до конца честным, Джеймсу пришлось признать, что он совершенно упустил из виду вопрос приучения Гарри к горшку - эта мысль просто вылетела у него из головы. За последние пару лет он настолько привык менять Гарри подгузники, что это почти стало для него второй натурой.

Не зная, как ему следует реагировать, Джеймс повернулся к Ренате, которая держала на руках Леоне.

- Рен?

- Время пришло, Джеймс, - она улыбнулась ему, - Гарри сам говорит тебе, что готов к приучению к горшку. В каком‑то смысле считай это благословением, потому что многие дети не скажут, что они готовы, и будут сопротивляться этому как можно дольше. К тому же он уже в том возрасте, когда можно начинать. Это хорошая новость.

- Я вообще ничего не знаю про приучение к горшку, - сказал он, - с чего нам вообще начать...

Он замолчал, и оба взрослых тут же посмотрели на Гарри - тот тем временем помочился на пол. Видимо, стоило снять с него подгузник, как прохладный воздух пробудил в нём острую потребность облегчиться, и он просто не смог сдержаться. Гарри уставился на свои ноги, скорчил гримасу, а потом поднял взгляд на родителей.

- Ой‑ой...

Рената не стала терять времени: она поднялась, уложила Леоне на диван и поспешила к Гарри. Обойдя лужу на полу, она взяла мальчика за руку, и они вместе направились в ванную, чтобы Гарри мог сесть на унитаз. Джеймсу же досталось убирать беспорядок - но это не стало настоящей трагедией, ведь у него при себе была волшебная палочка. Приведя всё в порядок, он тоже пошёл в ванную - посмотреть, что там происходит.

Гарри сидел на унитазе, а Рената устроилась на краю ванны прямо перед ним и объясняла: когда ему нужно в туалет, он должен пользоваться унитазом и ничем другим.

- Теперь придётся купить ему тренировочные штанишки, - сказала Рената. - Днём он будет носить их, а подгузник - только на ночь, пока не приучится к горшку в дневное время. А потом придётся пройти через всё это заново - уже для ночи..

Они услышали в туалете тихий звенящий звук, а потом Гарри заглянул вниз и расплылся в улыбке - он был явно очень доволен собой. Затем он переводил взгляд с Ренаты на Джеймса и обратно.

- Молодец, Гарри, - Рената улыбнулась ему, а потом снова повернулась к Джеймсу. - А похвала очень важна. Очень-очень важна.

Они были готовы к долгому пути, но, видя, что Гарри действительно настроен начать, они должны были показать ему такую же вовлечённость - дать понять, что готовы помогать ему на каждом шагу.

****

Сначала у Гарри всё шло хорошо: он действительно ходил в туалет, когда нужно. Но проблема возникала, когда Гарри хотел продолжать играть, хотя на самом деле ему надо было в ванную. Он отказывался прерывать игру, и из‑за этого с ним часто случались казусы. Тогда Джеймс решил: если Гарри не может заставить себя оторваться от веселья, придётся перенести это веселье прямо к горшку.

Рената действовала по расписанию: сажала Гарри на горшок каждые тридцать минут, чтобы проверить, нужно ли ему сходить, и увеличивала объём выпиваемой им жидкости в течение дня - так он чаще испытывал потребность сходить в туалет, и у них появлялась возможность подкрепить нужное поведение, пока Гарри сидел на горшке. Джеймс за такой короткий срок узнавал столько нового, что порой чувствовал себя совершенно перегруженным. Но, к счастью, рядом была Рената - она помогала ему сохранять спокойствие и справляться со всем этим. Он никак не мог понять, как ей удавалось оставаться такой невозмутимой и терпеливой всё это время - это было почти по-святому.

При этом Джеймс порой забывал, что Рената тонко улавливала его чувства - так же, как и переживания Гарри. Она замечала тревогу и огорчение Гарри всякий раз, когда с ним случался казус, и чувствовала раздражение Джеймса, когда у Гарри что‑то не получалось, - особенно в самом начале, когда таких случаев было много. Рената знала, что приучение к горшку требует огромного терпения: она убедилась в этом, когда приучала к горшку Энцо, едва взяв домой щенка крупа.

И пусть Гарри не был щенком крупа, ему всё равно требовалось много терпения - ведь ему было всего три года, и он старался. Поэтому Рената без проблем взяла приучение к горшку на себя, но при этом настаивала, чтобы все придерживались расписания Гарри - абсолютно все. Например, когда за Гарри присматривали другие, они тоже должны были следовать его режиму. У Молли и Августы с этим не возникало проблем, Ремус был к этому привычен - ведь именно он приучал к горшку Хаксли, - а Адельмо всегда был готов помочь.

Сириусу требовалось немного наставничества.

Зато Гарри чувствовал, что у него есть вся возможная поддержка: все непременно хвалили его, когда у него не случалось казусов. Казалось, стоило ему попасть в режим с горшком, как он быстро всё уловил: тут же сообщал любому, кто был рядом, что ему нужно, и все спешили в ванную, чтобы составить ему компанию.

****

Однако, хотя Рената хотела, чтобы Гарри сперва освоил горшок днём, прежде чем переходить к ночному режиму, Гарри, похоже, стремился двигаться в собственном темпе. Из‑за этого он порой звал взрослых ночью, чтобы сходить в туалет, - даже если на ночь на него надевали подгузник.

«Мамочка?» - Рената часто слышала это по ночам: она спала чутче всех в доме, поэтому обычно именно она вставала к Гарри. «Мамочка, мне надо на горшок».

Гарри никогда не ходил в туалет сам: его по‑прежнему слегка пугала мысль, что он может упасть в унитаз и его утянет в крошечное отверстие на дне - так, что о нём больше никто никогда не услышит. Тот вечер не стал исключением: Рената проснулась и увидела, как Гарри пританцовывает на месте у её стороны кровати. Она подумала, не разбудить ли Джеймса и не сказать ли, что теперь его очередь, но, увидев, что Леоне мирно спал у него на груди, выглядя умиротворённо, она решила не будить его.

- Ладно, Гарри, - зевнула она, с усилием поднимаясь, - давай, поспешим.

Она встала и пошла за Гарри - тот выскочил из комнаты и помчался в ванную. Он быстро стянул подгузник и пижамные штанишки, чтобы забраться на унитаз и сесть. Рената тем временем устроилась на краю ванны с сонным видом. Впрочем, похоже, Гарри предугадал их вечерний «туалетный ритуал»: на раковине уже лежала книжка - он приготовил её, чтобы мама почитала ему.

Если быть до конца честной, в тот момент Рената совсем не была настроена читать - ей хотелось как можно скорее снова лечь спать. Но она просто не могла отказать этим ярко‑зелёным глазам, которые смотрели на неё с такой надеждой. И, ещё раз зевнув, она взяла книгу в руки и начала читать из «Сказок Барда Бидля».

- «Волшебник и прыгающий котёл...» - начала она, подперев подбородок рукой. В ушах у неё звучал тихий звук, пока Гарри делал свои дела, но, закончив, он не сдвинулся с места - это означало, что он хочет послушать сказку, прежде чем вставать.

В какой‑то момент, пока она читала этот короткий рассказ, Рената задремала и в итоге прислонилась головой к стене душевой кабины, чтобы не упасть. Книга так и осталась у неё на коленях, а Гарри по‑прежнему бодрствовал и никак не мог дождаться конца истории. Он раскачивал ногами взад‑вперёд, и от долгого сидения ступни у него начали покалывать. Вдруг в животе появилось неприятное ощущение, которое словно стало спускаться ниже.

- Мамочка? Ой, мамочка!

Рената не откликнулась на зов, но всего пару минут спустя её разбудил отвратительный запах, от которого чуть не защипало в носу. Она тут же резко выпрямилась - книга со сказками упала на пол и ударила её по ногам. Боль пронзила пальцы, Рената взвизгнула и отпрянула, но лишь для того, чтобы свалиться в ванну. В ушах у неё звенел смех Гарри - он напоминал ей, зачем она вообще сидит в ванной, и она принялась подниматься.

- Гарри...

Гарри уже не сидел на горшке, а стоял рядом и заглядывал внутрь, а потом повернулся к ней с широкой улыбкой.

- Я покакал!

****

Джеймс был посреди сна, в котором фигурировали Рената и клубника, когда его вдруг резко растолкали. Он подскочил - и тем самым сбросил Леоне на пол; книзл зашипел на него, прежде чем Джеймс успел перебраться на сторону кровати, где лежала Рената. Сев в панике, он увидел Ренату и Гарри у изголовья - и совершенно растерялся, не понимая, что происходит.

- Всё в порядке?! - спросил он, нащупывая очки. - Что случилось? Гарри плохо?! Тебе плохо?! Нам надо ехать в больницу святого Мунго?..

- Джеймс! - окликнула его Рената, пытаясь остановить лавину вопросов, от которых голос Джеймса с каждой секундой становился всё выше и выше. - Успокойся. Прости, что трясла тебя, но ты спишь как убитый, дорогой. Всё в порядке, просто Гарри хочет сказать тебе кое‑что важное.

Бросив взгляд в сторону часов, Джеймс увидел, что время близится к часу ночи.

- В час ночи? - переспросил он. - Что такое, Гарри?

- Я покакал! - гордо объявил Гарри ещё раз. - Я покакал!

Ещё не до конца стряхнув с себя сонную одурь, Рената уже собиралась легонько пнуть Джеймса в голень - ведь им полагалось хвалить Гарри за то, чего он добился. Но тут до Джеймса наконец дошло: Гарри и правда сходил на горшок ночью, и дело было не просто в том, чтобы пописать.

- Ты покакал! - внезапно радостно воскликнул он, снова напугав Леоне: та в испуге скатилась с кровати. - Он покакал!

В следующий миг Гарри оказался на руках у отца: Джеймс крепко обнял его, а потом закружил. Рената тем временем подошла к своей стороне кровати и прилегла. Пока Джеймс хвалил Гарри, говорил, какой он молодец и как это замечательно, Рената просто лежала, отдыхая.

- Значит, теперь мы начнём активнее приучать его к горшку ночью? - спросил Джеймс, но ответа не получил. Всё ещё держа Гарри на руках, он бросил взгляд в сторону и увидел, что Рената снова крепко спит, а Леоне свернулась клубочком и прижалась к её спине.

- Мамочка устала, - прошептал Гарри, - тсс.

Понимая, что Гарри прав, Джеймс позволил Ренате спать дальше, пока выносил Гарри из их спальни и относил обратно в его комнату, чтобы уложить досыпать остаток ночи. Оставалось надеяться, что теперь Гарри проспит до самого утра и даст им всем немного отдохнуть. Правда, Джеймс всё же сказал сыну, что, если ему снова понадобится в ванную, нужно разбудить папу, а не маму - Ренате определённо нужно было поспать.

****

Когда наступило утро, Сириус и Адельмо, а вместе с ними Ремус и Хаксли были приглашены на завтрак. Первыми прибыли Сириус и Адельмо, и вид этой пары согревал сердце: казалось, они наконец обрели покой во всём.

Адельмо восстанавливался медленнее, чем его младшая сестра, но теперь он был полностью здоров и подумывал о том, чтобы вернуться к работе целителем. Как бы ни хотелось ему в детстве стать музыкантом, он вложил столько времени и сил в освоение профессии целителя, что не мог просто взять и пустить всё это прахом.

К тому же он превосходно справлялся со своей работой, так что решил остаться целителем, а со временем, возможно, снова научится играть на инструментах в свободное время. И хотя они с Сириусом не афишировали свои отношения, среди друзей и семьи об этом знали - и для них этого было достаточно.

Адельмо был невероятно рад за Ренату и Джеймса, а заодно и за Гарри: ведь они были счастливы, и это ясно читалось на их лицах всякий раз, когда они встречались. Как, например, в то утро, когда они с Сириусом пришли в квартиру, пообещав принести блины, и застали Джеймса и Ренату в кухне - те вовсю улыбались, вместе готовя завтрак.

Возможно, у них было хорошее настроение ещё и из‑за их нового питомца - книзла Леоне, который сейчас отдыхал на подоконнике, греясь на солнце... или, может, причина была в чём‑то другом.

- Ну, вы сегодня определённо какие‑то чересчур улыбчивые, - первым делом отметил Сириус и тут же добавил: - Вечер у вас прошёл хорошо?

Разумеется, Сириус подмигнул в сторону пары, из‑за чего Рената и Джеймс лишь покачали головами. Адельмо тут же пихнул его в бок - ему совсем не нравился подтекст этого вопроса.

- Вообще‑то, - вмешалась Рената, - у нас и правда была отличная ночь.

Она с весёлым удивлением наблюдала, как Адельмо поспешно зажимает уши ладонями, чтобы не слышать ни слова о личной жизни своей младшей сестры.

- Угадайте, кто вчера ночью сходил на горшок? - пропела она нараспев и кивнула в сторону Гарри - тот как раз первым получал от Джеймса порцию блинов.

- А‑а‑а! - Сириус подбежал и, к удивлению Ренаты, крепко обнял Джеймса. - Я так горжусь тобой, Джеймс! Мы столько лет ждали этого момента!

Не успел Джеймс придумать, что ответить в своём привычном остроумном стиле, как в дом вошли Ремус с Хаксли - и сразу уловили, что тут творится переполох.

- Что тут происходит? - спросил Ремус, опуская Хаксли на пол. Сириус тут же подлетел к нему с сияющей улыбкой.

- Муни! Ты не поверишь! Джеймс сходил на горшок!

Джеймс был уверен, что Ремус сейчас закатит глаза на выходки Сириуса, а потом всё‑таки подойдёт и поздравит Гарри с достижением. Но вместо этого Джеймс внезапно оказался стиснут в объятиях сразу и Сириуса, и Римуса. Было даже хуже оттого, что Ремус с улыбкой потрепал его по макушке, а Сириус ущипнул за щёку.

- Мы так гордимся тобой, Джеймс, - сказал ему Ремус, - поздравляю с тем, что ты теперь официально приучен к горшку.

- Я вас обоих так сильно ненавижу.