Ты умрёшь через мгновение | L&ОЖП | Тетрадь Смерти

Наступил понедельник, и утренний Токио встретил нас прекрасным солнышком. Центральная улица бурлила: нескончаемый живой поток людей двигался по тротуарам, увлекая за собой, сталкивая плечами и заполняя всё пространство вокруг. Мы с Лайтом шли плечом к плечу, пробираясь сквозь эту суету. Буквально на каждом шагу кучковались стихийные группы активистов. Чуть левее от нас компания старшеклассниц нашего возраста с визгом разворачивала огромные самодельные ватманы, на которых жирными черными маркерами было выведено имя нового «кумира». Девочки высоко подбрасывали плакаты вверх и хором скандировали, что Кира — самый лучший, справедливый и благородный. С противоположной стороны улицы, встав на пластиковый ящик, пожилая женщина в строгом костюме яростно вещала в хрипящий мегафон. Ее голос срывался на крик, когда она объявляла, что происходящее — это кара небесная, и новый бог наконец-то пришел очистить погрязшую в грехах землю. Все вокруг словно с цепи сорвались. Мимо нас, едва не задев меня плечом, быстро прошли две студентки, оживленно переговариваясь и тыча пальцами в экраны смартфонов: они хвастались друг другу, что только что зарегистрировались на каком-то подпольном фан-сайте.

Еще вчера ночью, сидя в своей комнате перед экраном телевизора, я была искренне уверена, что цивилизованное общество содрогнется от ужаса и отреагирует на эти казни резко негативно. Но сегодня реальность обухом ударила по голове. Я была до глубины души поражена, напугана и крайне удивлена тем, с какой легкостью люди готовы возвести на пьедестал безжалостного убийцу, оправдывая его тем, что он уничтожает других преступников. Пытаясь справиться с нахлынувшими мыслями, я робко скосила глаза на Ягами и замерла. На его лице не было ни капли того ужаса, что испытывала я. Напротив, на его губах играла едва заметная, легкая и какая-то пугающе удовлетворенная улыбка.

— Почему ты улыбаешься, Лайт? — спросила я, слегка наклоняясь корпусом вперед и заглядывая ему в лицо, пока мы продолжали шагать по асфальту.

— А? — Лайт вздрогнул, словно я силой выдернула его из размышлений.

Спустя пару секунд напряженного молчания он полностью вернул себе привычное маску спокойствия, перевел взгляд куда-то через мое плечо и коротко кивнул головой в сторону витрины крупного торгового центра.

— Да так, ничего особенного, — ровным голосом отозвался он. — Я просто увидел вон там, у перекрестка, безумного мужика в одном подгузнике. Он скачет посреди тротуара без одежды и на всю улицу кричит, что ему срочно нужна няня. Настоящий сумасшедший.

Я удивленно повернула голову в указанном направлении. Действительно, прямо у светофора, вызывая волну возмущения и смеха у прохожих, прыгал и нелепо танцевал дородный мужчина, ведущий себя как капризный младенец. Нелепость этой картины на секунду выбила меня из мрачных мыслей. Я тихонько рассмеялась, прикрыв рот ладонью, и внутреннее напряжение немного спало.

Мы миновали перекресток, уходя в более тихий переулок, где гул толпы уже не так сильно бил по ушам. Лайт глубже засунул руки в карманы брюк, и его лицо вновь сделалось сосредоточенным.

— Как дела у твоего отца? Давно его не видела.

— Мой отец вообще не приходил домой, остался ночевать в главном управлении, — негромко сообщил он, делясь семейными новостями. — В полицейском участке сейчас царит абсолютный хаос. Никто не понимает, с чем они столкнулись. Из-за этого многие опытные следователи уже сегодня утром начали массово подавать рапорты об отставке.

— Испугались Киру... — сделала я вполне логичный вывод, и внутри снова похолодело. — Впрочем, это неудивительно. У этих офицеров есть семьи, жены, маленькие дети. Им есть ради кого жить, и они просто не хотят рисковать собственными жизнями ради тупикового расследования. Ведь Кира может убить любого из них на расстоянии.

— Угу, — коротко и глухо обронил Лайт.

Он не стал развивать эту мысль, лишь еще сильнее сжал губы. 

Когда мы наконец дошли до школы и свернули на широкую тенистую аллею, ведущую к главному входу, суета токийских улиц осталась позади, уступив место привычному шуму ученической толпы. Вокруг шуршали гравием туфли, белели отутюженные воротнички форменных рубашек, а в воздухе стоял гул сотен голосов.

Прямо на крыльце, у массивных стеклянных дверей, нас уже ждала Киеми Такада. Заметив Лайта, первая красавица мгновенно преобразилась: ее безупречная, слегка высокомерная осанка сменилась искренней девичьей радостью. Она легким, грациозным бегом спустилась по ступеням и без лишних церемоний обняла Лайта за шею. Я остановилась на шаг позади, чувствуя себя немного лишней, и выдавила из себя слабую, вежливую улыбку. Когда Киеми отстранилась, ее взгляд на долю секунды метнулся к моему лицу... какой-то косой.

«Может, она просто ревнует?» — пронеслось у меня в голове. В глубине души я могла ее понять. Быть девушкой самого завидного парня школы и постоянно видеть рядом с ним «лучшую подругу детства» — испытание не для слабонервных. Наверняка она подсознательно видела во мне угрозу. В таком случае ее защитная реакция была вполне объяснима.

— Киеми, — Лайт мягко, но решительно перехватил ее руки, слегка отстраняясь, чтобы вернуть между ними приличное для школьного двора расстояние, и спокойно посмотрел ей в глаза. — Доброе утро.

— Доброе утро, милый! — весело хихикнула она, так и не выпустив его ладони, а затем снова перевела свой цепкий взгляд на меня. — А ты... его подруга, так?

— Верно, — я вежливо кивнула, стараясь, чтобы мой голос звучал максимально дружелюбно. — Я Мэй Ватанабэ. Мы с Лайтом дружим с самого детства и учимся в одном классе.

— Вот как... — как-то совсем нерадостно, с легким холодком протянула Такада, смерив меня взглядом с ног до головы. Но уже через мгновение она снова повернулась к Лайту, и ее лицо мгновенно озарилось лучезарной улыбкой. — До начала уроков еще есть минут двадцать. Не хочешь зайти в то маленькое кафе за углом? Там сегодня подают потрясающий холодный латте.

— Эм, да, пожалуй, — согласился Лайт, бросив быстрый взгляд на наручные часы. Затем он обернулся ко мне, и его карие глаза потеплели. — Мэй, я скоро буду.

Я тихонько посмеялась, помахала им рукой и сделала приглашающий жест в сторону ворот.

— Идите, конечно, не опоздайте только!

Да уж, знакомство с девушкой лучшего друга прошло, мягко говоря, не очень гладко. Мне не нужно было оканчивать юридический или психологический факультет университета Тода, чтобы почувствовать ту натянутую струну, которая возникла между нами с Киеми. Развернувшись, я в одиночестве поднялась по ступеням, вошла в прохладный школьный коридор и направилась в сторону нашего класса.

Отыскав глазами свою парту у самого окна, расположенное ровно за спиной Лайта, я устало опустила рюкзак на стул и села. Но остаться наедине со своими мыслями мне не дали. Стоило мне достать пенал, как ко мне вихрем подлетела Юри, ее глаза буквально горели фанатичным блеском.

— Мэй! Мэй, ты видела экстренные новости про Киру?! — восторженно, едва ли не хватая меня за плечи, спросила она.

— Да-а-а-а-а!!! — оглушительно завизжала Сакура, резко разворачиваясь на стуле с передней парты прямо ко мне лицом. — Боже, он такой классный! Какой у него, должно быть, сильный характер! Я просто мечтаю когда-нибудь встретиться с ним вживую!

— А я сегодня на рассвете зарегистрировалась на международном форуме, посвященном его правосудию, и оставила там сообщение! Я так надеюсь, что он прочитает его и ответит мне! — подхватила эту безумную волну Дзунко, подбегая к нам с зажатым в руке телефоном.

— Да закройте вы свои рты уже, ради всего святого! — внезапно осадил девочек Асато.

Он резко поднялся со своего места в среднем ряду, с грохотом отодвинув стул, и я мысленно сказала ему огромное спасибо. Парень раздраженно взъерошил свои волосы и сердито посмотрел на девчонок:

— С самого утра только и слышно, как вы про своего Киру жужжите, у меня уже голова раскалывается! Невозможно этот бред слушать.

— Тебе просто завидно, Асато! — Юри высоко задрала подбородок и смерила одноклассника презрительным взглядом. — Кира прямо сейчас вершит высшее правосудие и меняет историю, пока ты даже не знаешь, сколько будет дважды два!

Сакура, проигнорировав их перепалку, оперлась локтями о мой стол и, оглядев пустующее место впереди меня, заговорщически понизила голос:

— Кстати, Мэй... А где Лайт? Вы же всегда вместе в школу приходите.

— Он сейчас с Киеми Такадой, — коротко, стараясь сохранять абсолютное спокойствие, ответила я.

— ЧТО-О-О-О-О?! — по классу прокатился синхронный, оглушительный визг сразу нескольких девчонок, от которого, кажется, задрожали стекла в окнах. — ОНИ ЧТО, ВСТРЕЧАЮТСЯ?! КИЕМИ И ЛАЙТ?! БЫТЬ НЕ МОЖЕТ!!!

Всю короткую перемену класс напоминал разворошенный улей: девчонки перекрикивали друг друга, бурно споря о «божественной природе» Киры, а парни то и дело проверяли обновляющиеся криминальные хроники. Гул стоял невыносимый. В этот момент мне было чертовски легко понять Асато. Бедный парень с раздражением натянул на голову массивные черные наушники и врубил тяжелый металл на такую громкость, что агрессивный скрежет гитарных риффов и грохот ударных отчетливо доносились даже до моей парты.

Честно говоря, меня уже просто тошнило от имени Киры. У меня с детства была одна неизменная черта характера: как только какая-то вещь, сериал, книга или песня становились безумно популярными и начинали звучать, как говорится, из каждого утюга, внутри меня мгновенно включался тумблер отторжения. Я подсознательно теряла к этому всякий интерес и не желала даже думать на навязанную тему. Обычно это касалось безобидной поп-культуры, но сейчас, когда массовая истерия развернулась вокруг серийного убийцы, это раздражение смешивалось с неприятным чувством тревоги.

Когда пронзительный школьный звонок наконец возвестил о начале урока, разговоры в классе резко стихли. Буквально в ту же секунду в дверях появился Лайт. Он вошел своей привычной, уверенной и быстрой походкой, безошибочно лавируя между партами, подошел к своему месту прямо передо мной и плавно опустился на стул.

— Ну, и как всё прошло? — я слегка наклонила голову вперед, рассеянно крутя в пальцах пластиковую шариковую ручку и заглядывая ему через плечо.

— Вроде бы хорошо, — Лайт полуобернулся назад, одарив меня своей мягкой, безупречной улыбкой, и принялся аккуратно доставать из сумки учебники и пенал. — Знаешь, она довольно милая. Мы неплохо поговорили.

— Я искренне рада за вас, — улыбнулась я своему лучшему другу в ответ, ободряюще кивнув.

В груди при этом привычно кольнула крошечная иголочка ревности, но я привычно загнала это чувство поглубже.

После окончания этого тяжелого урока я решила спуститься вниз, к своему шкафчику в коридоре первого этажа. Мне нужно было забрать оттуда старую, уже полностью исписанную тетрадь по математике за прошлый семестр. Я всегда хранила законченные конспекты, чтобы в случае внезапной заковыристой темы на подготовке к экзаменам быстро пролистать старый материал и ничего случайно не забыть.

Я подошла к своему шкафчику, вставила ключ, повернула его и потянула дверцу на себя. Но стоило мне протянуть руку внутрь к аккуратной стопке бумаг, как прямо рядом со мной, словно соткавшись из воздуха, выросла Киеми Такада. Ее безупречная осанка и каменное выражение лица не предвещали ничего хорошего.

— Я хотела бы с тобой поговорить, Ватанабэ, — ледяным тоном, в котором отчетливо сквозила скрытая претензия, произнесла она.

— Да, конечно. Что случилось? — я спокойно вытащила нужную тетрадь, с негромким стуком захлопнула металлическую дверцу шкафчика и повернулась к Киеми лицом, внимательно глядя на нее.

— Я прекрасно понимаю, что вы с Лайтом дружите с самого детства, — начала она, скрестив руки на груди и высокомерно вздернув подбородок. Она демонстративно указала на себя идеальным пальчиком с аккуратным маникюром. — Но теперь у него появилась я. И я настоятельно прошу тебя прекратить ваше близкое общение и эту вашу «дружбу». Потому что, скажем прямо, со стороны это выглядит абсолютно неправильно.

— Неправильно? — я искренне растерялась от такой наглости, в недоумении приподняв брови. Однако паниковать или устраивать сцену я не собиралась, слишком уж абсурдно это звучало. — Неправильно дружить двум людям, которые знают друг друга всю жизнь?

— Ты прекрасно поняла, о чем именно я говорю! — раздраженно цокнула языком Такада, и в ее глазах на секунду вспыхнула самая настоящая злость. — Вы с ним вечно как неразлейвода. Я не дура и знаю: если всё оставить как есть, на первом месте у него всегда будешь ты, а не я. Меня такое положение дел категорически не устраивает. В конце концов, это я встречаюсь с Лайтом, а не ты! Он мне в кафе все уши прожужжал рассказами о том, как гениально вы играете в какой-то там бридж и как весело провели вчерашний вечер.

— Если тебя это так сильно задевает, то, может, тебе стоит поговорить об этом с самим Лайтом? — я слабо улыбнулась, поскольку искренне не хотела раздувать глупую школьную ссору на ровном месте.

— Нет! — резко отрезала Киеми, сделав шаг ко мне вплотную. — Если ты сама начнешь его игнорировать, начнешь отказываться от его предложений встретиться или проводить тебя, то он парень умный сам всё поймет и постепенно отдалится. Так будет лучше для всех.

«Что за бред?» — мысленно поразилась я, глядя на эту признанную школьную королеву. Требовать от меня разрушить многолетнюю связь просто из-за ее личных комплексов? Ну уж нет.

— Киеми, всего тебе хорошего, — спокойно и ровно ответила я, не собираясь больше тратить время на эту бессмысленную дискуссию.

Я решительно шагнула вперед, проходя мимо нее по узкому коридору, и в процессе слегка, но ощутимо задела ее плечом. Я не оборачивалась, но чувствовала ее тяжелый, полный ярости и обиды взгляд, буравящий мою спину. Уходя обратно к лестнице, я твердо решила для себя: об этом разговоре Лайту я не расскажу ни при каких обстоятельствах. Зачем портить ему только что начавшиеся отношения? Киеми просто глупо ревнует, это у нее пройдет. Но и я, разумеется, не собиралась отказываться от своего самого близкого и дорогого друга в угоду капризам совершенно чужого, мимолетного в нашей жизни человека.

После окончания уроков я на пару часов задержалась в школьной библиотеки, обложившись справочниками по криминалистике и школьным предметам. Лайт в этот раз не стал меня ждать: он как-то непривычно настойчиво объявил, что ему жизненно необходимо устроить генеральную уборку в своей комнате, и поспешил домой.

Когда на часах высветилось 19:34, я наконец захлопнула последний конспект, сдала книги библиотекарю и покинула опустевшее здание школы. На улице уже сгущались сумерки, зажигались вывески, и я неторопливо направилась домой по нашему привычному, хорошо знакомому маршруту.

Проходя мимо центральной площади города, я внезапно почувствовала, как ритм толпы вокруг меня изменился. Людской поток замедлился, а затем и вовсе остановился. Сотни прохожих застыли на месте, задрав головы кверху и завороженно глядя на огромный плазменный экран, установленный на фасаде торгового центра. Из-за любопытства я тоже притормозила у края тротуара, покрепче перехватила лямку рюкзака и устремила взгляд на замерцавший монитор.

Экран на мгновение пошел рябью, камера сфокусировалась, и в кадре появился строгий, средних лет мужчина в безупречном деловом костюме. Перед ним на деревянной трибуне стоял массивный микрофон, а на заднем фоне четко выделялся официальный логотип Интерпола. Перед самим спикером краслась белая табличка с аккуратно выведенным именем: Линд Л. Тейлор.

Мое сердце пропустило удар. Я много раз слышала о величайшем и неуловимом детективе L, ведь я всерьез интересовалась расследованиями и в будущем сама планировала связать жизнь с сыском. Но сейчас, глядя на экран, я испытала легкое удивление от того, что он так быстро объявился в Японии, и еще большее — разочарование. Его поступок показался мне верхом безрассудства. Зачем раскрывать свое лицо всему миру? Кира увидит это имя, посмотрит в эти глаза и убьет его. Это был лишь вопрос сорока секунд.

— Граждане, я — L, — глубоким и уверенным голосом начал вещать мужчина с экрана. — В течение последнего времени человечество столкнулось с чередой необъяснимых, пугающих преступлений. Сотни заключенных и подозреваемых по всему миру начали внезапно погибать от сердечных приступов. Общество раскололось: одни называют этого невидимого палача жестоким монстром, а другие — восторгаются им, уважительно именуя Кирой.

На этих словах толпа вокруг меня на площади буквально взорвалась. Люди начали радостно кричать, свистеть, кто-то вскинул руки вверх.

— Но кем бы ни был этот человек на самом деле, он совершает преднамеренные и массовые убийства, — жестко отрезал мужчина, и толпа притихла. — Кира, ты нек спасаешь мир от преступности, ибо сам являешься убийцей. То, что ты делаешь это все в угоду твоего самолюбия. Ты убийца и трус! И, неужели ты наивно думаешь, что останешься безнаказанным? Это абсолютное заблуждение. Я официально возглавил это расследование и обещаю: я найду тебя, чего бы мне это ни стоило.

Вдруг Линд Л. Тейлор резко замолчал. Он замер перед камерой, вызывающе, прямо и почти презрительно глядя прямо в объектив, словно бросая вызов невидимому противнику посту сторону экрана. Прошло несколько долгих секунд абсолютной тишины. И вдруг его лицо исказилось от внезапной и дикой боли. Мужчина резко схватился рукой за левую сторону груди, в области сердца, сминая пальцами ткань рубашки. Он тяжело и хрипло засипел, хватая ртом воздух, после чего потерял равновесие и с стуком упал лицом прямо на полированный стол трибуны. Еще пара секунд и его обмякшее тело безжизненно сползло по деревянной стойке на пол. В кадре тут же замелькали люди в форме, которые поспешно уволокли его.

Что и требовалось доказать. Мои худшие опасения подтвердились с пугающей точностью. В отличие от шокированной, ахнувшей толпы, которая застыла в ужасе, я лишь горько покачала головой. Развернувшись на каблуках, я уже собиралась уйти, чтобы не смотреть на это, как вдруг из динамиков раздался резкий треск аудиопомех. Я обернулась. Картинка со студией исчезла. Теперь на абсолютно белом экране красовалась лишь одна огромная, изящная готическая буква «L». А следом из динамиков раздался совершенно другой голос — механически измененный, монотонный, низкий, но при этом пугающе спокойный и рассудительный. Это был голос настоящего L.

— Это просто невероятно... — произнес скрытый детектив. — Я должен был проверить эту безумную гипотезу, но до самого последнего момента не мог поверить, что подобное действительно возможно в нашей реальности... Кира. Значит, ты действительно способен убивать людей на огромном расстоянии, зная лишь их имя и лицо.

По площади пронесся сокрушительный шепот. Люди подались ближе к экрану.

— Послушай меня очень внимательно, Кира, — продолжал бесплотный голос настоящего L. — Человек, которого ты только что хладнокровно убил на глазах у миллионов свидетелей — это не я. Его настоящее имя — Линд Л. Тейлор. Он — преступник, приговоренный судом к смертной казни за страшные злодеяния, и его исполнение должно было состояться именно сегодня. Его имя и лицо никогда до этого момента не транслировались в прессе и на телевидении, так что у тебя не было ни единого шанса узнать о его существовании заранее. Но я, L, действительно существую. Ну же, попробуй теперь убить меня! Убей, если сможешь!

На этом моменте по моей коже пробежала волна мурашек. На моих губах расцвела широкая улыбка, я завороженно ловила каждое слово, доносившееся из динамиков главного экрана. Вокруг меня площадь мгновенно превратилась в бурлящий котел: люди хватали друг друга за рукава, испуганно переговаривались, округляли глаза и растерянно озирались. До них только-только начинала доходить вся грандиозность развернувшейся на их глазах ментальной дуэли. Я поняла, что великий L, о котором в криминальном мире ходили легендарные слухи, действительно чертов гений. То, как изящно и хладнокровно он только что опрокинул Киру, заставив того выдать себя перед всем миром, вызывало трепет. Я никак не ожидала подобного гроссмейстерского маневра от расследования, которое пару минут назад казалось мне обреченным. L удалось не просто удивить меня, я была в абсолютном, непередаваемом восторге от его тактического хода.

— Ну же! Убей меня, Кира! — вызывающе, с ледяной иронией чеканил измененный голос из-за огромной буквы «L». — Ты ведь только что наглядно доказал миллионам зрителей, что способен совершить убийство на расстоянии. Так почему же ты медлишь? Почему не убиваешь меня прямо сейчас? Что случилось? Не можешь? Похоже, ты не всемогущ и существуют определенные условия. Это не может не радовать.

В толпе кто-то громко ахнул, а я невольно подалась на цыпочки, затаив дыхание и боясь пропустить хотя бы звук.

— А теперь, Кира, я сделаю тебе еще один бесценный подарок в качестве искренней благодарности за предоставленную зацепку, — продолжал детектив, и в его монотонной механической речи мне послышалась торжествующая ухмылка. — Эта экстренная трансляция, которую ты сейчас так внимательно смотришь, позиционировала себя как всемирное вещание Интерпола. Но это была ложь...

Я почувствовала, как мои глаза округлились от шока, а челюсть едва не поползла вниз. Черт возьми, да он просто невероятен! Девочки, держите меня семеро, я сейчас действительно упаду в обморок от этого! L раскатал Киру в прямом эфире, разбил в пух и прах его иллюзию абсолютного контроля. В этот момент я физически, до дрожи в коленях захотела оказаться там, за кулисами этой трансляции, чтобы лично встретиться, заглянуть в глаза и крепко пожать руку великому L. Я уже мысленно представляла себе лицо Киры — этого самовлюбленного психопата, который секунду назад чувствовал себя вершителем судеб, а теперь сидит перед своим монитором, бледный от ярости и бессилия, осознавая, что его намертво поймали на крючок.

— На самом деле мы пустили этот прямой эфир только в одном-единственном регионе Японии, а именно в районе Канто, — спокойно добил своего невидимого врага L. — Я планировал последовательно транслировать эту трансляцию во всех уголках планеты, сменяя часовые пояса, пока ты не выдашь себя. Но ты оказался слишком нетерпелив и попался в первую же секунду, Кира. Теперь полиция и я точно знаем: ты находишься здесь, в Канто. Более того, учитывая, что твоими первыми жертвами стали мелкие местные преступники, о которых не трубили мировые СМИ, круг сужается еще сильнее. Твоя поимка — это лишь вопрос времени. И ты обязательно отправишься на смертную казнь...

С громким щелчком гигантский экран погас, толпа буквально взорвалась гулом сотен голосов. Люди вокруг меня были шокированы, восхищены, напуганы и окончательно запутаны. Прохожие эмоционально жестикулировали, пытаясь переварить масштаб увиденного. Я на секунду зажмурилась, ухватилась обеими руками за голову, чувствуя, как от адреналина приятно покалывает пальцы, и тихо, искренне рассмеялась. Этот L... он просто невероятно и запредельно умный. Кира думал, что он бог, но сегодня настоящий гений показал ему его истинное место. Борьба только началась, и мне нетерпелось увидеть, чем ответит этот детектив в следующий раз.

Эмоции так сильно переполняли меня, что я практически не помнила, как добежала до знакомого квартала. Ноги сами несли меня к дому Ягами. Мне до безумия, до дрожи в пальцах хотелось прямо сейчас услышать, что думает обо всем этом Лайт. Он ведь гений, его аналитический ум наверняка разложил эту трансляцию на атомы! Мы просто обязаны были обсудить этот исторический щелчок по носу Киры.

Я взлетела на крыльцо и взволнованно, часто забарабанила кулаком по деревянной обшивке входной двери. Металлическая цепочка звякнула, замок щелкнул, и на пороге показалась Саю с журналом в руках.

— Привет и пока! — на одном дыхании выпалила я, вихрем проносясь мимо ошеломленной сестры, даже не дав ей закрыть рот от удивления.

— Привет...

Я перепрыгивала через две ступеньки, едва не упав, взлетела на второй этаж и без стука, как ураган, ворвалась в комнату Лайта. От резкого хлопка двери Ягами сильно вздрогнул. Он сидел за своим рабочим столом, склонившись над какими-то бумагами, и его плечи были судорожно напряжены. Когда он повернул голову в мою сторону, его лицо на мгновение показалось мне бледным, а в глубине карих глаз полыхнула такая ярость, от которой мне стало бы не по себе, если бы я не была так увлечена своими мыслями.

— Лайт! Ты видел?! Ты видел эту трансляцию L?! — с порога радостно закричала я, бросая рюкзак прямо у двери.

— Видел, — глухо, едва разжимая губы, ответил он.

В его обычно ровном, бархатистом голосе я уловила странности. Он был буквально натянут как тетива лука. Его пальцы, сжимавшие автоматическую ручку, побелели в костяшках.

— Это было просто невероятно круто! Боже, как изящно этот L нагнул Киру на глазах у всего мира! — я не могла устоять на месте от избытка адреналина, закружилась на одной ноге посреди комнаты и мечтательно уставилась в темное окно, за которым мерцал ночной Токио. — Этот L... он запредельно умный! Мне кажется, у меня сердце сейчас взорвется от чистейшего восхищения его интеллектом! Кира думал, что он неуязвим, а его раскололи за пять минут!

— Закройся... — мертвенно-ледяным, тихим шепотом выдохнул Лайт, уставившись мертвым взглядом куда-то в угол стола.

Я мгновенно осеклась. Мое веселое кружение оборвалось.

— А? — я растерянно обернулась к нему, моргая от неожиданности. — Что ты сказал, Лайт?

Лайт резко зажмурился, сделал глубокий, рваный вдох и, когда снова открыл глаза, на его лицо уже вернулась привычная, пускай и немного натянутая маска спокойствия. Он неловко почесал затылок и отвел взгляд в сторону.

— А... ничего. Забудь. Тебе просто послышалось, Мэй. Я сказал: «Здорово, да».

Я списала его странное поведение на крайнюю усталость от подготовки к тестам. Радостно выдохнув, я подошла к его кровати и с размаху села на самый край, прямо напротив его стула. Не выдержав этой дистанции, я подалась всем телом вперед, оперлась ладонями о жесткие подлокотники его крутящегося кресла и силой развернула Лайта лицом к себе. Теперь, когда между нашими лицами оставалось совсем небольшое расстояние, я отчетливо увидела, насколько сильно он на самом деле озадачен.

— Лайт, ну я же вижу, что что-то стряслось, — я мягко убрала руки с подлокотников и заглянула ему в глаза. — Ты сам не свой. Это из-за новостей?

— Мы с Киеми поругались, — незамедлительно, словно зацепившись за спасительную соломинку, ответил он и хмуро посмотрел на свои колени.

Мое сердце болезненно сжалось, а лицо мгновенно стало серьезным. В голове вихрем пронесся наш дневной разговор с Такадой у школьных шкафчиков. Неужели эта эгоистичная девчонка все-таки устроила ему сцену?

— Лайт... Если это из-за меня, из-за нашей дружбы, то... — я запнулась, чувствуя, как внутри все переворачивается от вины. — Если она требует, чтобы мы не общались, может, мне стоит на время отойти в сторону? Чтобы у вас все наладилось?

— Нет, — Лайт резко вскинул голову и со всей решительностью помотал каштановой шевелюрой. Он подался вперед, и в его глазах вспыхнуло упрямое пламя. — Я не откажусь от нашей дружбы ни за что на свете, Мэй. Даже не думай об этом. Ты мне слишком дорога. А Киеми... ей просто придется с этим смириться. Либо она принимает тебя, либо нам не по пути.

Я замолчала, растерянно переваривая его слова. С одной стороны, в груди разлилось щемящее тепло от осознания того, насколько сильно Лайт ценит меня и нашу связь. Он готов был рискнуть отношениями ради меня. Но с другой стороны... это звучало ужасно по отношению к Такаде. Я поставила себя на ее место и поняла, как это больно, когда твой парень выбирает другую девушку, пускай и подругу детства. Но и отказаться от Лайта я была не в силах. Он был центром моей вселенной. Как я могла добровольно оборвать эту дружбу?