Элион

4 июля 1985 года. Четверг. 11:40 вечера. Старая бензоколонка на окраине Тимбер-Холлоу.

Бензоколонка умерла лет десять назад. Насосы стояли ржавые, с пустыми шлангами, стекло будки треснуло ещё при прошлом мэре, и никто не чинил. Фонарь над въездом не горел, но луна давала достаточно света, чтобы разглядеть четвёрку, собравшуюся у бетонного островка.

Тим пришёл первым — как всегда. Он уже сидел на скейте и отбивал дробь палкой по ржавому насосу. Рюкзак оттягивал лямки: фонарик, моток верёвки, перочинный нож и две бутылки с водой, свистнутые из дома.

Зои появилась из темноты с тихим «я здесь». Толстовку не сняла. В руке — старый фонарь на батарейках, луч тускло-жёлтый, едва доставал до земли.

Лео пришёл через минуту. Наушники теперь болтались на шее, плеер он спрятал в карман, чтоб не трясся. Принёс карманный приёмник — настроенный на полицейскую волну, но пока тот только шипел.

Мира подошла последней, бесшумно. Рубашка та же, фланелевая. В кармане блокнот, карандаш. Она не сказала ни слова, просто встала рядом и кивнула.

— Все в сборе. Отлично. — Тим подхватил скейт, закинул на плечо. — Идём через старую тропу, вдоль Лисьей балки. Там меньше бурелома.

— Откуда знаешь? — спросила Зои.

— Я там прятался, когда отец психовал.

Никто не спросил, от чего прятался Тим. И так понятно.

Они двинулись в лес. Фонарь Зои высвечивал корни и поваленные ветки, длинные тени скакали по стволам. Вокруг пахло хвоей и сырой землёй. Где-то справа журчала речушка — Лисья балка, обмелевшая к середине лета.

4–5 июля 1985 года. Ночь. 1:30. Западный лес Тимбер-Холлоу.

Шли молча, только ветки хрустели под кедами. Лес становился гуще. Воздух сгустился, стал влажным, как перед грозой, хотя небо оставалось чистым.

— Долго ещё? — спросил Лео.

— По карте пара миль, — Тим не оборачивался. — Маяк лесников уже близко. Его вчера отсюда видели.

— Это ты по карте так решил?

— Карта у меня в голове. Я тут каждый куст знаю.

Кусты он действительно знал, но лес в темноте выглядел иначе. Знакомые тропы исчезали, путались, и в какой-то момент они упёрлись в завал из упавших сосен. Пришлось лезть через мокрые стволы, обдирая ладони о кору. Мира порвала рукав. Ничего не сказала — только прикусила губу и пошла дальше.

4–5 июля 1985 года. Ночь. 2:10. Урочище «Горелый клин».

Вышли на поляну. Здесь когда-то горел торф, и земля до сих пор оставалась чёрной, лысой, только редкие сорняки пробивались сквозь корку пепла. Маяк лесников торчал впереди ржавым скелетом — металлическая вышка на сорок футов, с прожектором, который не работал.

— Слышите? — Мира остановилась и вскинула голову.

Все замерли. Тишина. Потом — низкий гул, почти на грани слуха, будто огромный трансформатор включили где-то под землёй.

— Это ветер? — спросила Зои, хотя ветра не было.

Лео поднял приёмник. В динамике что-то трещало, наслаивались помехи, а сквозь них пробивался ритмичный стук — бам, бам, бам. Не механический. Скорее похожий на сердцебиение.

— Это не частота, — тихо сказал он. — Это... не должно быть слышно.

Тим пошёл вперёд, уже не бежал — шагал осторожно, вслушиваясь. За поляной начинался овраг, крутой и глинистый. На дне оврага среди вывернутых корней и поваленных стволов светилось что-то лиловое — слабо, с переливами, будто раскалённый уголёк, только не красный.

4–5 июля 1985 года. Ночь. 2:15. Овраг. Воронка падения.

Земля под ногами провалилась сразу. Без предупреждения. Гул ударил в грудь, и поляну качнуло, как палубу лодки. Зои вскрикнула и схватилась за ствол. Тим упал на колени, скейт улетел в кусты. Лео вцепился в Миру, Мира — в блокнот. Земля дрожала секунд десять, а потом так же резко затихла.

— Что за... — выдохнул Тим.

— Толчок, — сказала Зои. — Подземный толчок.

— Не похоже.

Они осторожно спустились в овраг, цепляясь за корни. На дне открылась картина, которую никто не ожидал увидеть. Земля разошлась, как лопнувшая кожура, и в углублении, метра три в диаметре, лежал объект.

Он был не каменный. Металлический? Стеклянный? Непонятно. Гладкий, без швов, без царапин, яйцевидной формы, размером с два футбольных мяча. И он пульсировал. Не механически — органически, как дышит человек во сне. От него исходило лиловое свечение, и свет этот не рассеивался, а лился, как густое масло, собираясь лужицами на чёрной земле.

— Ни хрена себе, — прошептал Тим и шагнул вперёд.

— Стой! — Лео схватил его за плечо, но Тим вывернулся.

— Да не ссы, оно простое. Камень и камень.

— Оно дышит.

— Не дышит. Пульсирует, — Тим присел на корточки у края воронки и протянул руку.

Зои зашла с другой стороны, подняла фонарь выше. В лиловом свете её лицо стало бледным, почти серым. Она смотрела на яйцо, не мигая, и вдруг сказала:

— Не трогай.

— Почему?

— Не знаю. Просто не трогай.

Редкий случай — Тим послушался. Убрал руку, но продолжал разглядывать, как заворожённый. Мира стояла дальше всех, обхватив плечи руками, и вдыхала запах — странный, металлический, с ноткой озона и чего-то ещё, незнакомого.

— Это не метеорит, — тихо сказала она.

— А что тогда? — спросил Лео.

— Оно живое.

— Камни не живут.

— А ты видел камни, которые светятся?

Ответить Лео не успел. В темноте за спиной затрещали кусты, и резкий голос рявкнул:

— Стоять! Ни с места!

Четыре луча фонарей ударили в глаза. За ними — фигуры в тёмной форме, портупеи, значки шерифа.

— Чёрт, копы! — Тим схватил скейт.

— Уходим! — крикнула Зои.

Они побежали, не разбирая дороги, вверх по склону оврага. Полицейские не преследовали — остановились у воронки, что-то докладывали по рациям.

— Бегом, бегом! — подгонял Тим.

Лес вокруг, казалось, сжался. Ветки хлестали по лицам, корни путались под ногами. Они бежали долго, пока свет фонарей не растаял вдали.

5 июля 1985 года. 3:15 ночи. Лисья балка. Возвращение.

Остановились у речушки, где бежала холодная вода. Дышали, согнувшись, упираясь ладонями в колени. Тим ругался шёпотом. Лео растирал плечо — на бегу врезался в ствол. Зои выключила фонарь, чтоб сэкономить батарейки.

Мира стояла поодаль и смотрела назад, в сторону оврага. В глазах её что-то застыло — не страх, скорее цепкое внимание.

— Оно стало больше, — сказала она, не оборачиваясь.

— Чего? — Тим поднял голову.

— Яйцо. Когда полицейские подошли — я оглянулась. Оно было больше, чем когда мы его нашли.

— Ерунда, — выдохнул Тим, вытирая пот со лба. — Тебе показалось в темноте.

Но Мира ничего не ответила. Она всё смотрела в лес, и пальцы её сжимали блокнот так крепко, что побелели костяшки.

Они двинулись к городу, уже медленнее, измотанные. Никто не говорил, но каждый чувствовал одно и то же: что-то неправильно. Что-то пошло не так, и теперь это «что-то» осталось позади. В овраге. В лиловой темноте. И оно росло.