Глава 7. Под прицелом
Экран телефона Саши взрывается серией пропущенных вызовов от Лерки. Последнее сообщение — голосовое. Саша нажимает «плей». Из динамика вырывается прерывистый, захлёбывающийся плач Лерки, на заднем плане слышны крики, глухой удар и резкий мужской голос: «Слышь, Саня, или ты возвращаешь долг этой суки, или мы пустим её по кругу». Запись обрывается.
Саша стоит у своей съёмной хаты, только что вернувшись после бешеного заезда по Новой Риге с кейсом Бахи. Адреналин ещё жжёт вены, но это сообщение мгновенно отрезвляет её, как ушат ледяной воды.
Она пинком открывает дверь в квартиру. Внутри — погром. Вещи вывернуты из шкафов, кухонный стол перевёрнут, на полу — осколки разбитой Леркиной чашки. Её забрали прямо отсюда.
Саша вылетает обратно в подъезд. Пальцы лихорадочно набирают номер Яна. Гул в ушах нарастает, превращаясь в яростный, оглушительный вой.
— Ян, мне нужна помощь, — выпаливает она в трубку, едва услышав щелчок соединения. — Лерку забрали. Её бывший, Пашка-торчок, со своими дилерами. Они в Выхино, на притоне у гаражей.
В трубке — холодное, затяжное молчание. Слышно только, как Ян медленно затягивается сигаретой.
— И что? — его голос звучит абсолютно равнодушно. — Твоя подруга — дешёвая обуза, Саша. Я предупреждал тебя: держи рот на замке и избавься от балласта. Она притащила хвост в твою хату. Мне похуй на её проблемы. И тебе должно быть похуй, если ты хочешь жить.
— Ян, блядь! — орёт Саша на весь пустой подъезд, сжимая кулаки. — Они убьют её! Помоги мне, сука, ты же обещал безопасность!
— Я обещал безопасность тебе, пока ты возишь мой товар, — ледяным тоном отрезает Ян. — А не твоей шлюховатой подружке и её торчку. Хочешь спасти её? Вперёд. Но если из-за этой бытовухи копы выйдут на Баху или на меня — я закопаю вас троих в одной яме. Это твой выбор, гонщица. Бизнес или твоё грёбаное дворовое благородство.
Связь обрывается. Саша смотрит на погасший экран. Внутри неё что-то окончательно лопается.
——————————
Грязный, заброшенный подвал недостроенного гаражного кооператива на окраине Выхино. Пахнет сыростью и дешёвой дурью. Тусклая лампа без плафона качается под потолком, отбрасывая длинные, уродливые тени на бетонные стены.
Лерка привязана к железному стулу в центре комнаты. Лицо — сплошное кровавое месиво, одежда разорвана. Перед ней стоит Пашка (22 года, худой, с безумными глазами наркомана на отходняках) и двое местных кавказцев-шестёрок из мелкого наркопритона.
Дверь с грохотом слетает с петель от сильного пинка.
На пороге стоит Саша. Новая кожаная куртка расстёгнута, капюшон накинут на голову, лицо — маска абсолютной, ледяной ярости. В правой руке она сжимает тяжёлый чёрный ТТ, который она вытащила из бардачка BMW, пока Ян не видел.
Пашка вздрагивает, делая шаг назад и выставляя перед собой дешёвый складной нож.
— О, гляди-ка, спасительница пришла! — нервно ржёт он, косясь на пистолет в её руке. — Сашка, ты чё, волыну у своего мажора поносить взяла? Клади ствол на пол, пока мы твою подругу окончательно не испортили. Ты нам полмиллиона должна за её косяки!
Саша не делает ни шагу назад.
Она медленно поднимает пистолет, целясь Пашке прямо между глаз. Рука не дрожит. В её голове — абсолютная, звенящая тишина. Крик утих. Остался только прицел.
— Отпустите её, — тихо, сквозь зубы говорит она. — И выйдете отсюда живыми. Три секунды.
Кавказцы переглядываются. Один из них медленно тянется к карману куртки.
Внезапный, сухой и оглушительный щелчок зажигалки из темноты дверного проёма позади Саши.
Из тени медленно выходит Ян. В чёрном пальто, с неизменной сигаретой в зубах. В его правой руке — австрийский Glock с глушителем. Он выглядит так, словно зашёл в дорогой ресторан, а не в вонючий подвал Выхино.
Кавказцы мгновенно замирают, поднимая руки. Ян — слишком известная и опасная фигура в этих кругах. Его появление означает смерть.
— Ян... — шепчет Пашка, бледнея так, что кожа становится синей. — Мы не знали... это её тёлки, мы не хотели проблем с твоими людьми...
Ян даже не смотрит на него. Он подходит к Саше со спины, кладёт руку на её плечо и слегка наклоняется к её уху.
— Ну что, гонщица, — тихо, с леденящей ухмылкой шепчет он. — Ты хотела поиграть во взрослую жизнь? Хотела независимости и денег? Вот твоя цена. Решай вопрос.
Ян делает шаг назад, перекрывая выход своим телом.
— Или ты стреляешь в этого ублюдка прямо сейчас, доказывая, что ты со мной в деле до конца, — Ян кивает на Пашку. — Или я решаю вопрос сам. Но тогда твоя подруга остаётся здесь. Навсегда. Выбирай, Саша. Время пошло.
Лицо Саши. Пот застилает глаза, пальцы сильнее сжимают рукоять пистолета. Пашка скулит, умоляя о пощаде. Лерка умоляюще смотрит на неё сквозь опухшие веки.
Внутри Саши идёт страшная, ломающая кости борьба. Она понимает: если она нажмёт на курок — обратной дороги к нормальной жизни, к маме, к Димке больше не будет. Она станет такой же тварью, как Ян. Но если она опустит ствол — Лерку убьют.
Саша делает глубокий вдох. Палец ложится на спусковой крючок.