Глава 1. Нулевой баланс
Экран старого «айфона» треснул по диагонали. На дисплее вспыхивает уведомление от мобильного банка:
«Перевод маме: 2000 рублей. Баланс: 0.00 рублей».
Тёмная, съемная однушка в Выхино. За окном льётся косой дождь, размывая огни круглосуточной аптеки. Саша (19 лет, бледная, в чёрном худи и старых спортивках) сидит на подоконнике. Зубами выдёргивает сигарету из пачки. Щелчок дешёвой зажигалки. Вспышка пламени на секунду выхватывает её лицо – острые скулы, синяки под глазами от вечной бессонницы.
Она затягивается. В ушах стоит плотный, противный гул, переходящий в писк. Крик. Он не прекращается уже неделю.
В дверь стучат, Громко, Три резких удара.
Саша мгновенно спрыгивает с подоконника, бесшумно ступая босыми ногами по холодному полу. Рука ложится на засов, Поворот ключа.
На пороге стоит Лерка. Мокрая куртка расстёгнута, тушь потекла по щекам, губа разбита в кровь. Она тяжело дышит, прижимая к груди грязный пакет.
- Саш… - выдыхает Лера, заваливаясь прямо на неё. – Мой опять… Белены наелся. Паспорт забрал, сука. Мне пиздец, если он меня найдет.
Саша перехватывает её за плечи, втаскивая в коридор. Резким движением закрывает дверь на два замка.
- Лерка, выдохни, - голос Саши звучит сухо, без лишних эмоций. – Живой?
- Телефон разбил… - Лерка трясётся, зубы стучат. – У тебя есть хоть косарь? На хостел. На пару дней, Саш. Пожалуйста.
Саша смотрит на разбитый экран своего телефона на тумбочке.
Баланс: 0.00.
- Косаря нет, – отрезает Саша. Оборачивается, кидает ей сухое полотенце. – Иди в ванную. Вещи на стиралке. Спать будешь на диване.
- А ты?
- Я пройдусь. Голова раскалывается.
Промзона на окраине Выхино. Пять утра. Серый туман мешается с дымом из труб ТЭЦ. Саша бредёт вдоль глухих бетонных заборов, засунув руку глубоко в карманы куртки. Капюшон натянут на лоб. Обувь насквозь промокла.
Впереди, в тупике между гаражами, горят габаритные огни.
Саша замедляет ход. Из тумана проступают очертания монстра. Чёрная, матовая BMW M4. Мощный мотор работает на холостых оборотах – низкий, утробный рокот вибрирует в груди.
Дверь машины открывается. Из салона выходит Ян (21 год). Чёрная кожаная куртка, дорогие кроссовки, хищное, бледное лицо с полосой свежей царапины на скуле. В руках у него плотный, обмотанный скотчем пакет,
Ян оборачивается, Глаза – два куска льда. Он замечает Сашу. Его рука плавно опускается в карман куртки.
- Ты какого хуя тут трёшься, малявка? – его голос тихий, но бьёт сильнее, чем выстрел.
Саша останавливается в трёх метрах. Смотрит на него в упор, не моргая. Крик в её голове на секунду затихает.
- Машина красивая, - бросает она, сплёвывая под ноги. – Смотрю стою. Или гаражи твоя собственность?
Ян удивлённо щурится. Делает шаг вперёд. Между ними – метр.
Он намного выше, от него веет дорогим парфюмом, порохом и опасностью.
- Ты хоть понимаешь, с кем разговариваешь, шкура? – цедит он сквозь зубы. – Я тебя прямо здесь в канаву положу, и никто искать не станет.
Саша делает шаг навстречу. Лицо в лицо.
- Ну давай, клади, - усмехается она. – Хоть за аренду платить не придётся. Облегчишь мне жизнь, сука. Давай, стреляй, если ствол в кармане греется.
Ян молчит. Секунду. Две. Его взгляд сканирует её лицо, ищет страх – но натыкается на абсолютный, кристальный похуй. На его губах медленно появляется злая, опасная ухмылка. Он вынимает руку из кармана.
- Бессмертная, значит? – тихо говорит он. – Такие отбитые мне как раз нужны. Бабки нужны, малявка?
- Смотря сколько. И за что.
Ян достаёт из внутреннего кармана куртки толстую пачку пятитысячных купюр, перетянутых резинкой. Не глядя, бросает её прямо под ноги Саше, в грязную дождевую лужу.
- Это аванс, - Ян кивает на лужу.
- Поднимай, вечером в девять жду тебя здесь же. Не придёшь – найду. И тогда шутить я уже не буду.
Ян разворачивается, садится в BMW. Дверь захлопывается. Мотор ревёт, колёса срываются со свистом, обдавая Сашу грязными брызгами. Машина растворяется в тумане промзоны.
Саша стоит одна среди бетонных стен. Капли грязной воды стекают по её лицу. Она медленно опускается на корточки, запускает пальцы в ледяную лужу и достаёт мокрую пачку денег.
В голове наконец-то наступает абсолютная, звенящая тишина.