Глава 8. Рия.
(Присутствуют вставки из канона. Гарри Поттер и Орден Феникса. Перевод: росмэн.)
На следующее утро семейство Уизли и Гарри засобирались в больницу Святого Мунго навестить Артура. Проводить их прибыли Грозный Глаз Грюм и Тонкс. Рия тоже напросилась вместе с ними – мол, чем больше защиты, тем безопаснее.
Все, кроме, кажется, Гарри и Рии, были в хорошем расположении духа. Ребята смеялись над котелком Грюма, лихо надвинутым на бровь, чтобы скрыть волшебный глаз, и на полном серьёзе уверяли его, что в метро гораздо менее заметной будет Тонкс, которая обзавелась короткими ярко-розовыми волосами.
Вскоре они прибыли на широкую улицу, сплошь в магазинах, запруженную предрождественской толпой покупателей.
– Нелегко было найти хорошее место для больницы. В Косом переулке тесно, а под землю упрятать, как Министерство, не годится – для здоровья вредно. В конце концов удалось приобрести здесь здание. Расчёт таков, что хворые волшебники смогут приходить и уходить незаметно, смешавшись с толпой, – объяснял Гарри Грюм.
Рия уже бывала в больнице. Правда, давным-давно, но удивить её было нечем.
– Пришли, – сказал Грюм спустя минуту.
Они стояли перед старым кирпичным универмагом «Чист и Лозоход лимитед». Дом был запущенный, невзрачный, в витринах – несколько облупленных манекенов в съехавших париках и нарядах, лет десять как вышедших из моды. На пыльных дверях большие вывески: «Закрыто на ремонт». Отчётливо послышалось, как крупная женщина, увешанная пластиковыми пакетами неподалёку от них, сказала спутнице: «Вечно у них закрыто».
– Сюда, – сказала Тонкс, подзывая всех к витрине, где стоял одинокий и очень уродливый манекен женского пола. Искусственные ресницы у него отклеились, а из одежды был только зелёный нейлоновый фартучек.
Тонкс, глядя на манекен, наклонилась к витрине вплотную, так что от её дыхания запотело стекло.
– Стрем, – сказала она, – мы к Артуру Уизли.
Манекен чуть заметно кивнул, поманил суставчатым пальцем, и Тонкс, схватив под руки Джинни и её мать, вошла прямо в стекло и исчезла.
За ними вошли Фред, Джордж и Рон. Потом Грюм подтолкнул Гарри внутрь и зашёл сам. Рия пошла последней.
Они очутились в приёмном отделении, где на шатких деревянных стульях сидели рядами волшебники и волшебницы; иные, совершенно нормальные с виду, читали старые номера «Магического еженедельника», иные – с неприятными уродствами, вроде слоновьего хобота или лишней руки, торчащей из груди.
Между рядами сновали целители в лимонных халатах, задавали вопросы и делали записи в больших отрывных блокнотах. На груди у них была вышитая эмблема: скрещённые волшебная палочка и кость.
Рия услышала, как Гарри тихо спрашивает у Рона, доктора ли это.
– Доктора? – изумился тот. – Ты про этих чокнутых маглов, которые режут людей? Не-е, это целители.
Потом они встали с ней в очередь к пухлой блондинке-волшебнице, сидевшей за столом с табличкой «Справки».
Стена позади неё была увешана объявлениями и плакатами типа: «ЧИСТЫЙ КОТЕЛ НЕ ДАСТ ПРЕВРАТИТЬСЯ ВАШЕМУ ЗЕЛЬЮ В ЯД», «САМОЛЕЧЕНИЕ — ЭТО САМООБОЛЬЩЕНИЕ». Ещё висел большой портрет волшебницы с длинными серебряными локонами, под ним подпись:
Дайлис Дервент
Целитель больницы Св. Мунго (1722–1741)
Директор Школы чародейства и волшебства
«Хогвартс» (1741–1768)
Тем временем в голове очереди молодой волшебник отплясывал на месте странную джигу и, ежесекундно вскрикивая от боли, пытался объяснить характер своего недуга блондинке за столом.
– Эти туфли... ой.. их дал мне брат... уй... они грызут мне... Ай.. ноги... взгляните, они, наверно... УРРР... заколдованы... МА-ММА... снимите их! – Он прыгал с ноги на ногу, словно танцевал на раскалённых углях.
– Туфли, кажется, не мешают читать? – раздражённо спросила блондинка, указывая на большое объявление слева от стола. – Вам нужно в «Недуги от заклятий», пятый этаж, видите поэтажный указатель? Следующий!
Молодой отковылял в сторону, посетители Уизли продвинулись на шаг, и открылся вид на указатель:
ТРАВМЫ ОТ РУКОТВОРНЫХ ПРЕДМЕТОВ........1 этаж
Взрыв котла, обратное срабатывание волшебной палочки, поломка метлы и проч.
РАНЕНИЯ ОТ ЖИВЫХ СУЩЕСТВ.......2 этаж
Укусы, ужаления, ожоги, застрявшие шипы и проч.
ВОЛШЕБНЫЕ ВИРУСЫ.........3 этаж
Инфекционные заболевания, как то: драконья оспа, болезнь исчезновения, грибковая золотуха и проч.
ОТРАВЛЕНИЯ РАСТЕНИЯМИ И ЗЕЛЬЯМИ........4 этаж
Сыпи, рвота, неудержимый смех и проч.
НЕДУГИ ОТ ЗАКЛЯТИЙ........5 этаж
Наговор, не совместимый с жизнью, порча, неправильно наложенные чары и проч.
БУФЕТ ДЛЯ ПОСЕТИТЕЛЕЙ И БОЛЬНИЧНАЯ ЛАВКА.......6 этаж
ЕСЛИ ВЫ НЕ ЗНАЕТЕ, КУДА ОБРАТИТЬСЯ, НЕ В СОСТОЯНИИ НОРМАЛЬНО ГОВОРИТЬ ИЛИ НЕ ПОМНИТЕ, ЗАЧЕМ ПРИШЛИ, НАША ПРИВЕТ-ВЕДЬМА С УДОВОЛЬСТВИЕМ ВАМ ПОМОЖЕТ.
Теперь к столу подошёл старый сгорбленный волшебник со слуховой трубкой:
– Я к Бродерику Боуду, – просипел он.
– Сорок девятая палата. Но боюсь, вы напрасно потратите время. Он в полном затмении – всё ещё воображает себя чайником. Следующий!
Измученный волшебник крепко держал свою маленькую дочь за щиколотку, а она вилась у него над головой, хлопая громадными оперёнными крыльями, проросшими прямо сквозь комбинезончик.
– Пятый этаж, – равнодушно сказала блондинка, не задавая вопросов, и он ушёл через двойную дверь недалеко от стола, держа дочь как воздушный шарик. – Следующий!
Молли подошла к столу.
– Здравствуйте, – сказала она. – Моего мужа Артура Уизли утром должны были перевести в другую палату. Вы не скажете?..
– Артур Уизли? – Блондинка провела пальцем по длинному списку. – Да, второй этаж, вторая дверь справа, палата Дай Луэллин.
– Спасибо.
Они прошли через двойную дверь, затем по узкому коридору, увешанному портретами знаменитых целителей. Потом поднялись по лестнице и вошли в отделение для раненых магическими существами. Вторая дверь справа.
– Молли, мы подождём снаружи, – сказала Тонкс. – Мистеру Уизли ни к чему так много гостей разом... Сначала родные.
– Да, идите, – поддержала Рия.
Грозный Глаз одобрительно буркнул и прислонился спиной к стене коридора, вращая волшебным глазом во все стороны. Гарри тоже попятился, но Молли поймала его и втолкнула в дверь со словами:
– Не глупи, Гарри. Артур хочет тебя поблагодарить.
Они вошли, и дверь за ними закрылась. Рия принялась без особого интереса изучать коридор и заметила, что на этой двери была табличка:
«Опасно. Палата Дай Луэллин, серьёзные укусы». Под ней – карточка в латунном держателе, и на карточке от руки надпись: «Дежурный целитель Гиппократ Сметвик. Целитель-стажёр Август Сепсис».
– Уютненько у них тут, – прокомментировала Тонкс.
Рия негромко угукнула, пытаясь не поддаться потоку мыслей в голове. Она вообще часто старалась не думать. Если много думать, ненароком каждый раз возвращаешься к не самым приятным воспоминаниям.
– У тебя красивая причёска, – наконец, прерывая неловкую тишину, сказала Рия.
– Правда? Спасибо! – чуть оживилась Тонкс. – Я боялась, что она будет привлекать излишнее внимание...
Нимфадора, к слову, была единственной из Ордена, не считая, конечно, Сириуса и Римуса, кто проявлял к Рие дружелюбие. Остальные либо были абсолютно равнодушны, либо демонстрировали своё неодобрение.
– Думаю, в нашей компании розовые волосы были не самым выделяющимся фактором, – улыбнулась Рия, покосившись на Грюма.
Грюм, не участвовавший в беседе, тихо ворчал что-то про недостаточно хорошее соблюдение мер безопасности и о том, кому и как следует быть бдительнее.
– Мама постоянно наказывает мне не слишком выделяться, когда выхожу на задания, – вздохнула Тонкс. – Говорит, как жестоки могут быть враги. Будто я не знаю!
– Мама? – задумчиво повторила Рия. – А какая она? Андромеда. Я не встречалась с ней лично, но мне всегда было интересно, какой она человек.
Тонкс немного напряглась, будто не понимая, к чему такой вопрос, но тут же снова расслабилась.
– Ну... она любит, чтобы всё было идеально... В смысле идеальный порядок дома и всё такое. А я... Ну, ты понимаешь. Мы с отцом часто получаем за свою неряшливость.
Увлекшись рассказом, она чуть не преградила путь несущемуся навстречу целителю в сопровождении парящих в воздухе около него нескольких десятков склянок с зельями, но Рия вовремя схватила её за локоть и потянула назад, предотвратив столкновение.
– Наверное, она сильная женщина со стойким характером, раз смогла пойти против принципов семьи и многолетнего воспитания ради любви, – Рия отпустила её локоть.
– Спасибо, – поблагодарила Тонкс за своё «спасение», неловко улыбнувшись. – Мама действительно такая. Только разве не каждый поступил бы так? В смысле – тот, кто действительно любит.
Каждый? Если бы.
– Нет... Я знала одного человека, который не смог.
– Недостаточно любил, значит, – уверенно заявила Тонкс.
Возможность сменить тему, которая почему-то снова поплыла не в то русло, Рие дал Грозный Глаз, опять проворчавший что-то своё.
– А ты всё тот же, Аластор, – сказала Рия, проворачиваясь к Грюму. – Когда узнала, что тебя почти весь учебный год держал в плену Барти Крауч-младший, я подумала было, что ты совсем утратил свой пыл.
При упоминании Крауча Грюм залился краской от злости.
– Этот маленький гадёныш! – прохрипел он. – Если бы у меня только была возможность с ним поквитаться. Псина Сами-Знаете-Кого. Ему просто повезло.
При упоминании последнего Тонкс встревоженно огляделась по сторонам.
– Тише, тише! А если услышит кто? – шепнула она.
– Крауч ещё в школьные годы был из компании тех, кто его поддерживал, – отмахнувшись, продолжила Рия диалог. – Правда, должна признать, он был достаточно одарён. Папаша его, конечно, тоже нечто. Вытащить сына-пожирателя из Азкабана и держать его под Империусом...
– А потом упустить, – подхватила Тонкс.
Тут из палаты вышли все, кто туда заходил, кроме Молли. Детей заранее выпроводили наружу. Рия последовала внутрь следом за Грюмом и Тонкс и прикрыла за собой дверь.
Палата была маленькая и невзрачная, с одним узким окошком наверху в стене напротив двери. Больше света давала гроздь хрустальных шаров под потолком в центре.
– Здравствуй, Артур, – поздоровался Грюм.
– Как самочувствие? – спросила Тонкс.
– Чувствую себя прекрасно, – улыбнулся тот в ответ. – Если бы сняли повязки, пошёл бы домой.
– Выздоравливай, – сказала Рия.
– Я уже здоров как бык. Разве что кровь ещё не останавливается и приходится каждый час пить зелье.
Тонкс вдруг посерьёзнела и сказала шёпотом:
– Обыскали всё вокруг, но змею не нашли. Будто исчезла после того, как напала на тебя, Артур... Но Ты-Знаешь-Кто не мог ведь рассчитывать, что она туда проберётся, правда?
Атмосфера от её слов мгновенно накалилась.
– Думаю, он послал её на разведку, – прорычал Грюм. – До сих пор ему ничего не удавалось, так ведь? Нет, думаю, он хочет получить представление о том, с чем имеет дело, и если бы не Артур, эта гадина успела бы как следует оглядеться. Значит, Поттер говорит, что всё видел?
– Да, – отозвался Артур. Голос его звучал напряжённо. – Знаете, Дамблдор почти ожидал, что Гарри увидит нечто подобное.
– Есть что-то странное в парне, мы все это знаем.
– Когда я утром говорила с Дамблдором, он, по-моему, тревожился за Гарри, – прошептала Молли.
– Ещё бы не тревожился, – проворчал Грюм. – Малый видит глазами Сами-Знаете-Чьей змеи. Сам он, очевидно, не понимает, что это может значить, но если Вы-Знаете-Кто овладел им, это большая проблема.
– Не овладел, – не согласилась Рия. – Думаю, они просто как-то связаны. А Дамблдор явно знает больше, чем нам всем говорит. И ему стоило бы хоть что-то объяснить Гарри. Он очень переживает из-за произошедшего.
– Будто ты очень уж сильно о нём переживаешь, – вспылила Молли. – Детям незачем большое количество лишней информации. Гарри ещё мал для этого. А Дамблдор лучше знает, что делать.
– Если «лучше» – это значит избегать Гарри, пока он сходит с ума от непонимания происходящего, то да. Определённо.
Рия, сдерживая эмоции, пошла к выходу.
– Только не вздумай наболтать ему лишнего! – крикнула Молли ей в след.
– Не буду, – выплюнула она и вышла обратно в коридор.
– Молли, дорогая, давай мы не будем... – затихал за спиной голос Артура.
Ребята в коридоре выглядели так, будто только что ретировались. Что-то явно переменилось в выражении их лиц и поведении, но разбираться Рия не стала.
– Рия! – Тонкс вышла следом за ней.
Рия покачала головой, давая понять, что не намерена сейчас обсуждать произошедшее. Она не злилась и не обижалась на Молли за её отношение к ней. Рия даже была ей благодарна. Была благодарна всей семье Уизли за то, что те подарили Гарри каплю семейного тепла, которую не смогла дать она сама.
По дороге обратно на Гриммо Молли несколько раз спрашивала Гарри, не заболел ли тот. Рия тоже заметила, что выглядел он ужасно бледным, а по приезду, сославшись на то, что пойдёт спать, быстро скрылся в их с Роном комнате.
Ужинать в этот вечер он не пришёл. Утром на завтрак – тоже. Гарри теперь ловко избегал встреч не только с Рией, но и со всеми остальными.
Рия хотела поговорить с племянником, но в который раз убеждаться, что её слушать он не станет, не было необходимости. Она решила обратиться к Сириусу и тонко намекнуть, что следует хотя бы уговорить Гарри выйти в люди, но Сириус был так несказанно рад тому, что встретит Рождество не один, а в компании, что, распевая рождественские гимны, просто отмахнулся.
К вечеру дом уже был частично украшен к празднику, а часам к шести в дверь позвонили, и портрет Вальбурги опять принялся вопить, решив, что это пришёл Наземникус или кто-нибудь ещё из Ордена. Рия пошла открывать. На пороге оказалась раскрасневшаяся от мороза и со снегом в волосах Гермиона.
– Здравствуй, Гермиона, – поздоровалась Рия, давая ей пройти внутрь.
– Привет, – сухо отозвалась та, смерив Рию не по возрасту суровым взглядом.
Видимо, услышав шум, в коридор вышли Рон и Джинни. Заметив Гермиону, они весело бросились ей навстречу.
– Гермиона! – воскликнула Джинни. – Ты как тут?
– Ты разве не собиралась поехать кататься на лыжах с родителями? – спросил Рон. – Уверяла меня, что лыжи – это очень интересное занятие.
– Собиралась, – ответила Гермиона. – Но решила всё же провести Рождество здесь. Дамблдор рассказал мне, что случилось ещё вчера утром, но пришлось дожидаться официального окончания семестра. Я приехала на автобусе «Ночной рыцарь».
– Амбридж, наверное, была в ярости, что мы вот так улизнули у неё из-под носа, – Рон мечтательно вздохнул.
– Не то слово. Она аж вся позеленела от злости. Правда, Дамблдор ей объяснил, что мистер Уизли в больнице Святого Мунго и он дал вам разрешение навестить его. Так что...
Она прошла дальше по коридору вместе с Роном и Джинни, пока Рия пыталась задёрнуть портьеры портрета миссис Блэк.
– А где Гарри? Как он? – спросила Гермиона, когда Рия уже нагоняла их.
– Прячется от всех с тех пор, как мы вернулись из больницы, – ответила Джинни.
– Так. Вы трое, – остановила их Рия, преградив путь. – На минутку.
– Что? – довольно резко спросила Джинни.
– Я знаю, что вы подслушали наш разговор в палате, – сказала она, обращаясь к Рону и Джинни.
Рон растерялся и уставился на свои ботинки, Гермиона глянула на брата с сестрой с ноткой осуждения, а Джинни открыла рот, чтобы оправдаться, но Рия, подняв руку, остановила её:
– Я не собираюсь вас отчитывать. Всем нам иногда любопытно, что творится за закрытой дверью. Дело не в этом.
Ребята переглянулись, не понимая, что от них требуется.
– Я хочу, чтобы вы поговорили с Гарри, – объяснила она. – Думаю, ему кажется, будто бы он одержим Сами-Знаете-Кем и это он сам напал на вашего отца. Поэтому и прячется, боится, что может кому-то навредить.
– А ты думаешь, что это точно не так? – спросил Рон.
– Разумеется, не так! – вмешалась Гермиона и пихнула Рона в бок. – Вы бы знали, что из Хогвартса никак нельзя трансгрессировать, если бы учили хоть немного. А это значит, что Гарри никак не мог за несколько минут переместиться из своей постели туда и обратно.
– Почему просишь нас поговорить? – скрестив руки на груди, скептически поинтересовалась Джинни.
– Потому что вас он выслушает, а меня – нет. И потому что не хочу, чтобы мой племянник отсиживал все каникулы голодным в комнате с гипогрифом. Он, кстати, там.
Они снова переглянулись, и на этот раз решительно заговорила Гермиона:
– Я схожу за ним. Идите в комнату.
Вскоре их шаги затихли на лестнице, и Рия облегчённо вздохнула, надеясь, что они смогут вернуть Гарри здравый смысл. И к огромному счастью, сработало. Он совсем скоро вышел поужинать, заметно приободрившись. А ещё, кажется, друзья Гарри стали смотреть на Рию чуть-чуть менее враждебно.
...
Рождество на Гриммо началось вполне хорошо. Радость Сириуса от появления гостей была заразительна. Он трудился без устали, с помощью всех убирая и украшая дом, и к сочельнику дом стал неузнаваем. Потускневшие люстры опутаны были теперь не паутиной, а гирляндами из остролиста, золотой и серебряной канителью; на вытертых коврах искрились сугробы волшебного снега; большая ёлка, добытая Наземникусом и украшенная живыми феями, заслонила от глаз родословное дерево Сириуса; на сушёные головы эльфов нацепили красные колпаки и белые бороды, как у Санта-Клауса.
Когда проснулась рождественским утром, Рия обнаружила у своей кровати пять подарков. Распаковав подарок от Сириуса, она увидела набор напальчников. Посмотрела на гитару, которая стояла в углу комнаты, которую ей выделили. Ну конечно, Сириус не мог не заметить.
Римус подарил книгу. Рия сразу не узнала её, а потом увидела название, выведенное маленькими позолоченными русскими буквами. Точно! Она читала её ещё в школьные годы. Кажется, это была история о маленькой девочке, на плечи которой вдруг свалилась задача спасти много жизней, в том числе жизни её близких. Рия тогда знала русский не вполне хорошо и путала многие слова, но всё равно таскала эту книжку с собой повсюду. И как только Римус это запомнил?
Тонкс подарила набор для письма: записную книжку в кожаной, расписанной узорами обложке, золотое перо с железным кончиком и светящиеся чернила. Перо оказалось непростым – оно само писало то, что ты ему диктуешь. Причём буквы получались с очень красивым завитком.
Нашёлся и подарок от Хагрида. Рия ещё не виделась с ним с тех пор, как пришла, но ему, должно быть, почти сразу рассказали, что она жива. Подарил он необычную кружку. В прилагающейся записке было сказано, что она нагревает твой остывший чай. Только вот оказалось, что выпить из неё чаю никак не удастся, так как она ещё и обжигает руки.
К удивлению Рии, был подарок ещё от кое-кого. От Джинни. Это оказался браслет, камни которого меняют цвет под настроение носителя и издают причудливый щёлкающий звук, если ты злишься.
Сама же Рия приготовила подарки всем ещё задолго до наступления праздника. Когда часто гуляешь по сувенирным лавкам и Косому переулку, трудно удержаться и лишний раз ничего не купить. Подписывать свои подарки она не стала, просто отправила всем. Никого не обделила. В конце концов, это же Рождество, и даже если кто-то не сделал подарок ей, это не значит, что не сделает она.
Говоря о подарках... Молли этим утром расплакалась из-за того, что её третий сын Перси вернул ей рождественский джемпер. Вернул без записки и даже не спросил об отце. В итоге Римусу пришлось долго её успокаивать.
Потом они снова поехали в больницу Святого Мунго. Артур сидел в постели с подносом на коленях, только что кончив ужинать индейкой, и на лице у него было слегка виноватое выражение.
– Всё налаживается, Артур? – спросила Молли после того, как они поздоровались с ним и вручили подарки.
– Всё отлично, – сказал мистер Уизли как-то чересчур бодро. – Ты... э-э... не виделась с целителем Сметвиком?
– Нет. А что? – насторожилась она.
– Ничего, ничего, – беспечно ответил он и стал разворачивать подарки. – Хорошо провели день? А вам что подарили? Ох, Гарри, это просто чудо! – Он развернул подарок – электрический шнур и набор отверток.
Молли не вполне удовлетворил ответ мужа. Когда он наклонился, чтобы пожать Гарри руку, она взглянула на повязку под ночной рубашкой.
– Артур, – отрывисто сказала она, – тебе сменили повязку. Почему её сменили на день раньше? Мне сказали, что до завтра это не понадобится.
– Что? – сказал мистер Уизли довольно испуганно. – Да нет... это так... это просто...
Он как будто даже съёжился под пронзительным взглядом жены.
– Ну... только не расстраивайся, Молли, у Августа Сепсиса идея... он целитель-стажёр, знаешь? Приятнейший парень и очень интересуется... ну... дополнительной медициной... в смысле старыми магловскими средствами... Это называется «швы», Молли, они очень хорошо заживляют раны у маглов.
Миссис Уизли издала угрожающий звук, нечто среднее между визгом и рычанием. Римус отошёл от кровати к оборотню, который тоскливо смотрел на толпу, окружавшую Уизли, – самого его никто не навещал. Билл пробормотал, что не прочь выпить чаю. Фред и Джордж вскочили, улыбаясь, и сказали, что проводят его.
– Не хочешь ли ты сказать, – заговорила Молли, с каждым словом повышая голос и не обращая внимания на то, что её спутники начинают разбегаться, – что балуешься магловскими лекарствами?
Рия, сказав что-то о том, что хочет навестить кое-кого ещё, тоже выскользнула из палаты. В общем, это была и не ложь. Она прошла дальше по коридору в поисках нужной палаты.
– Извините, – окликнула Рия проходящую мимо целительницу. – Вы не могли бы мне подсказать?
– Слушаю вас, – ответила тонюсенькая женщина с короткими чёрными волосами.
– А где лежат Алиса и Фрэнк Долгопупсы?
– Долгопупсы? – задумалась целительница. – Пятый этаж, палата Януса Тики. Вас проводить?
– Будьте так добры. Спасибо.
Вместе они поднялись на пятый этаж, и когда дошли до нужной двери, целительница вытащила палочку и сказала:
– Алохомора!
Дверь распахнулась, и они вошли внутрь.
– Здесь пациенты на длительном лечении. Непоправимые повреждения от заклятий. Обычно дверь на запоре, чтобы никто из пациентов случайно не вышел. Они могут не знать, как вернуться обратно, – объяснила она Рие и показала пальцем на занавески в дальнем конце. – Они там. Кажется, к ним уже кто-то пришёл... Я пойду. Обращайтесь к кому-то из персонала, если что-то понадобится.
Рия пошла к указанной части комнаты, пока за спиной захлопывалась дверь. Аккуратно отодвинула занавеску и встретилась взглядом с могучего вида старухой в длинном зелёном платье и шляпе, украшенной ничем иным, как чучелом стервятника.
– Здравствуйте... – поздоровалась Рия. – Миссис?
– Долгопупс, – ответила старуха. – Вы к Фрэнку и Алисе? Я вас знаю?
– Ээ, нет, не думаю... Я Рия. Мы учились с ними вместе, но я была на два курса младше. Вот решила наведать, раз уж я тут.
Про себя Рия взмолилась, чтобы та не вспомнила её и не поняла, кто она такая. Ни к чему сейчас лишние проблемы.
– Не могу избавиться от ощущения, что мы где-то виделись, – скрипуче сказала старуха, разглядывая Рию как музейный экспонат, но вскоре, благо, прекратила это делать и повернулась куда-то за спину. – Что ты в стороне стоишь? Я разве не учила тебя манерам? Поздоровайся быстро.
– Здравствуйте, – раздался смущённый голос мальчика, вышедшего из-за её спины.
Рия поняла, кто он, почти сразу. То же круглое лицо и те же черты, что и у Алисы в молодости.
– Невилл? – вырвалось у неё.
– Мы с вами знакомы? – растерянно спросил он, переступая с ноги на ногу.
– Да... То есть нет. В смысле, когда я тебя в последний раз видела, тебе был всего год. Мерлин, как ты подрос.
– Вы знали моих родителей?
– Мы были даже друзьями, – печально улыбнулась Рия. – Сидели часто в одной компании. Фрэнк ещё играл со мной в команде по квиддичу на седьмом курсе, а Алисе я иногда помогала с зельями, хоть и была младше. Такая была чудная и добродушная девушка, но с зельеварением у неё совсем уж не ладилось.
– Папа играл в квиддич? – Невилл повернулся к бабушке.
Где-то в начале палаты снова хлопнула дверь и раздались шаги, но присутствующие не обратили на это внимания.
– Я тебе не говорила? – рассеянно отозвалась та. – Во всяком случае, это не такой важный факт.
– Играл, хоть и недолго. И ещё он был очень хорош в травологии, насколько я помню, – сказала Рия.
– Что ж, мы пойдём. Рада была познакомиться, – сказала старуха и пошла вперёд, жестом призывая Невилла сделать то же самое.
– Если захочешь узнать что-то о родителях или понадобится помочь, можешь послать мне сову, – тихо, чтобы больше никто не услышал, сказала Рия на прощание, потрепав его по плечу.
– До свидания... – быстро выпалил Невилл и засеменил за бабушкой.
Сама Рия только теперь отодвинула занавеску полностью и увидела старых друзей. Алиса сидела в ночной рубашке на кровати и напевала какую-то мелодию без слов. Она сильно изменилась: лицо больше не казалось круглым, оно исхудало и состарилось, а волосы поседели, стали жидкими и тусклыми. Примерно такая же картина была и с Фрэнком, только он бездвижно лежал на соседней кровати, уставившись мечтательным взглядом в потолок.
Глядя на эту картину, у неё вырвался судорожный вдох. Алиса подняла глаза, перестав напевать мелодию.
– Алиса?... – глухо обратилась Рия, не ожидая ответа.
Та медленно поднялась и приблизилась к Рие, смотря на неё без капли узнавания, но с любопытством маленького ребёнка. Потом робким движением сунула руку ей в карман и вытащила «Лучшую взрывающуюся жевательную резинку Друбблс», которую Рия туда закинула несколько дней назад и забыла об этом.
– Бери, – вздохнула Рия, заметив её будто выжидающий взгляд.
За занавеской раздались знакомые голоса, и Рия решила пойти проверить.
– Сейчас вернусь, Алиса, – мягко сказала она, но та уже была занята: разворачивала обёртку и разглядывала её, а саму жевательную резинку уронила на пол.
В палате каким-то образом оказались Гарри, Гермиона, Рон и Джинни, которые разговаривали с Невиллом и его бабушкой. Ещё в палате появился мужчина с золотистыми волосами, который сидел на кровати и яро подписывал какие-то фотографии, и добродушного вида целительница с мишурным веночком в волосах.
Когда Рия подошла, бабушка Невилла пожимала Гарри руку.
– Ах, да, – говорила она. – Да, да, конечно. Я знаю, кто ты. Невилл очень тебя ценит.
– Спасибо, – сказал Гарри, пожимая её морщинистую и немного когтистую руку.
Невилл тем временем стоял, потупившись, и сильно потемнев лицом.
– А вы, несомненно, Уизли, – продолжала старуха, царственно подавая руку сначала Рону, а потом Джинни. – Да, я знаю ваших родителей – не близко, конечно, – достойнейшие, достойнейшие люди. А ты, должно быть, Гермиона Грейнджер?
Гермиона, удивлённая тем, что она её знает, несколько секунд стояла, уставившись на протянутую руку, а потом, заметив подошедшую Рию, уже на неё.
– Что вы тут делаете? – спросила Рия.
– Это наш бывший учитель Златопуст Локонс, – поспешил объясниться Рон, кивнув на мужчину с золотистыми волосами. – Мы встретили его, ну и... вот...
Невилл ошеломлённо смотрел то на Рию, то на Гарри, кажется, заметив некие внешние сходства.
– Рия – друг семьи Уизли, – быстро соврал Гарри. – Мы приехали вместе.
Джинни посмотрела на него укоризненно. Гермиона только сейчас опомнилась и быстро пожала бабушке руку.
– Ой, извините... Да, я Гермиона.
– Да, Невилл про тебя рассказывал. Выручала его не раз, правда? Он хороший мальчик, – старуха, не замечая напряжённой атмосферы, кинула на внука сурово-оценивающий взгляд, – но, боюсь, не унаследовал отцовского таланта.
Она кивнула в сторону дальних кроватей; при этом чучело стервятника у неё на голове угрожающе заколыхалось.
– Что? – изумился Рон. – Это твой папа там?
– Что я слышу, Невилл? – строго сказала старая дама. – Ты не рассказал друзьям о родителях?
Невилл глубоко вздохнул, посмотрел на потолок и помотал головой. Поймав взгляд Гарри, Рия поняла, что племяннику сейчас жаль его не меньше, чем ей.
– Тут нечего стыдиться, – сердито сказала миссис Долгопупс. – Ты должен гордиться ими, Невилл, гордиться! Не для того они пожертвовали душевным и физическим здоровьем, чтобы их стыдился единственный сын!
– Я не стыжусь, – пролепетал Невилл, по-прежнему не глядя ни на кого из друзей.
Рон привстал на цыпочки, чтобы увидеть больных в том конце.
– Интересно же ты это демонстрируешь, – сказала старая дама. – Моего сына и его жену, – продолжала она, величественно повернувшись к Гарри и остальным, – пытками довели до безумия сторонники Вы-Знаете-Кого.
Джинни и Гермиона прижали ладони ко рту, Рон перестал тянуть шею в направлении родителей Невилла и мгновенно скис.
– Они были мракоборцами и очень уважаемыми людьми в волшебном сообществе, – продолжала старая дама. – Чрезвычайно одарённые, оба. Я... Да, Алиса? Что такое, дорогая?
К ним незаметно подошла Алиса. Она как будто не хотела заговорить, а может, вообще не могла, и только делала какие-то робкие движения, протягивая что-то Невиллу.
– Опять? – с лёгкой усталостью в голосе сказала её свекровь. – Очень хорошо, дорогая, очень хорошо... Невилл, возьми, всё равно, что это.
Но Невилл уже протянул руку, и мать уронила в неё ту самую пустую обёртку.
– Это прелесть, дорогая, – сказала бабушка Невилла наигранно весёлым голосом и погладила невестку по плечу.
А Невилл тихо сказал:
– Спасибо, мама.
Алиса засеменила к своей кровати, снова напевая мелодию.
Невилл с вызовом посмотрел на друзей, словно говоря: давайте, мол, смейтесь.
– Ну что ж, пора нам восвояси, – вздохнула миссис Долгопупс, натягивая длинные зелёные перчатки. – Рада была познакомиться с вами, молодые люди. Невилл, брось обёртку в урну, она тебе их столько надавала, что впору уже комнату обклеивать.
Но Рия заметила, как перед выходом Невилл незаметно сунул обёртку в карман, и от этой сцены болезненно сжалось сердце. Дверь за ними закрылась.
– Я не знала, – сказала Гермиона, чуть не плача.
– И я, – хрипло отозвался Рон.
Оба смотрели на Гарри.
– Я знал, – сказал он угрюмо. – Дамблдор мне рассказал, но я пообещал, что буду молчать... За это Беллатрису Лестрейндж отправили в Азкабан – она пытала их заклятием Круциатус, пока они не сошли с ума.
– Беллатриса Лестрейндж? – с ужасом прошептала Гермиона. – Та, чья фотография у Кикимера в берлоге?
Наступило долгое молчание. Нарушил его сердитый голос Локонса:
– Слушайте, я зря, что ли, учился писать письменными буквами?!
– Сходите-ка вы пока в буфет на шестом этаже, – сказала Рия, выпроваживая из палаты ошарашенных ребят. – Давайте, я чуть позже вас догоню.