Глава 7. Рия.
(Присутствуют небольшие вставки из канона. Гарри Поттер и Орден Феникса. Перевод: Росмэн)
Рия бежала так быстро, что едва не сбила с ног какого-то первокурсника. Влетела в гостиную, где только-только начинали появляться первые ученики. Огляделась в поисках знакомых лиц и сразу заметила в углу Лили и Марлин, которые о чём-то спорили.
– Лили, ну не в такую рань же!
– Ты сама попросила подтянуть тебя по истории магии. Позже у меня дела. Так что делай на моих условиях, а не... – осеклась под конец Лили, увидев вошедшую Рию. – Рия! Ты где была?
Отвечать Рия не стала. Подбежала к ним и крепко стиснула ошеломлённых от неожиданности подруг в объятиях – одну за другой.
– Что ты...
– Просто хорошее настроение! – выпалила она, прежде чем успели начаться вопросы, и убежала в спальню.
Все соседки по комнате, кроме Мэри Макдональд, ещё спали. Её Рия и обняла сразу – под руку первой попалась. Прилив счастья от возвращения был таким сильным, что хотелось обнимать всех подряд.
Потом Рия кинулась к кровати спящей Беатрис и быстро стиснула в объятиях уже её. Та, не до конца проснувшись, приоткрыла один глаз и, когда её отпустили, рухнула обратно на кровать.
– Ну нет... ещё немного...
– Рия, что с тобой? Ты пила, что ли? – спросила Мэри, недоумевая, но ответа не дождалась.
Рия вылетела из комнаты и направилась уже в сторону мужских спален. Быстро оказалась в комнате мародёров. Они, судя по всему, вернулись и легли спать совсем недавно. Вещи были хаотично разбросаны по разным углам. Слышался храп Питера.
– ПОДЪЁМ! – закричала она и хлопнула в ладоши.
Крик успешно разбудил всех обитателей спальни. Сириус так резко подскочил, что споткнулся и полетел на пол. Джеймс судорожно попытался нащупать очки, но спросонья никак не мог их найти и случайно сбил стакан. Питер запутался в одеяле и долго предпринимал безуспешные попытки из него выбраться. Римус просто приподнялся на локте и смотрел так, будто увидел кошмар наяву.
– Рия, это ты?... Ты что здесь делаешь? – всё ещё не находя очки, спросил Джеймс.
– Мелкая, какого хрена?! Тебе что, в голову ударило?! Нельзя же так врываться и орать. Вдруг кто-то из нас решил бы голышом поспать, – возмущался Сириус, поднимаясь на ноги.
– Подойдите все сюда, – попросила Рия, невозмутимо улыбаясь. – Покажу кое-что важное. Давайте быстрее.
Парни очень нехотя, но всё же подошли.
– Я надеюсь, это стоит нашего сна. Что там у тебя? – поинтересовался Римус.
Рия постояла пару секунд, окидывая их взглядом. Она уже начала терять надежду увидеть их вновь. Обняла. Быстро и каждого по очереди, но искренне.
– У тебя всё нормально? – удивился явно не ожидавший такого прилива тактильности у сестры Джеймс. – С чего это вдруг?
Питер покраснел до кончиков ушей и начал заикаться в попытке что-то сказать.
– У меня всё прекрасно! Просто отлично! – с улыбкой до ушей ответила Рия.
– Твоя сестра сошла с ума, Сохатый, – громко шепнул Сириус.
– Да что приключилось, что у тебя вдруг такое настроение? Расскажи уже, – попытался выпытать Джеймс.
– Она меня обняла... – мечтательно протянул Питер.
– Заткнись, Хвост, – хором сказали Сириус и Джеймс.
А Рия щёлкнула брата по носу – глупая привычка, которая его всегда забавляла – и убежала.
– Она же девочка. У них всегда какие-нибудь перепады настроения... – затихал за спиной голос Римуса.
На выходе из зоны мужских спален Рия встретила сонного Кая в пижаме.
– Рия, что... – удивился он, но договорить не успел.
Она его обняла и, ещё поддавшись приливу, чмокнула в щёчку.
– Просто хорошее настроение! – и побежала дальше.
Кай стоял несколько мгновений, прижав руку к щеке, прежде чем спохватился и попытался догнать её, но Рия уже скрылась из виду.
На уроки в этот день Рия не пошла. Сначала прогуливалась у кромки Запретного леса, а потом сидела у берега озера и заворожённо глядела на водную гладь. Адреналин и счастье отступили быстро и оставили за собой тяжесть и тоску. Стены замка, казалось, давили. От этого чувства находиться внутри стало почти невыносимо. А тут на свежем воздухе хорошо. Ветер в волосах – будто забытое вечность назад чувство. А уроки... Подождут. Отмажется как-нибудь потом перед учителями.
Как прекрасно голубое небо. А деревья только начали покрываться рыжим и позолотой. Интересно, почему она раньше не обращала внимания на то, как здесь красиво? Правду, видимо, говорят: люди ценят что-то только когда теряют.
Слёзы облегчения покатились по щекам сами собой, а Рия даже не стала трудиться их вытирать. Хорошо бы уже выплакать всё, что накопилось на душе. Может, станет легче. Вот не сдаваться было нелегко. От отчаяния столько раз хотелось рвать себе волосы на голове, но она держала оптимизм и веру до последнего, и это единственное, что помогло не сломаться.
Сзади раздались шаги. По размеренному шарканью ботинок по сухой траве Рия определила безошибочно, кто за её спиной.
– Ты прогуливаешь.
– Какой ты наблюдательный, – ответила Рия, не поворачиваясь. – У нас сейчас вообще-то совмещённый урок. Так что ты тоже.
– Я собирался пойти. Просто такое чувство, будто бы... – он замялся, пытаясь подобрать слова.
– Будто бы стены давят?
– Да.
– Понимаю, – Рия наконец вытерла глаза и встала. – Мы должны сообщить Дамблдору о том, что случилось.
– Нет, – отрезал вдруг Регулус.
– Что?... Почему?
– Я не хочу с этим разбираться.
– Ты издеваешься? – взмахнула руками Рия. – А если кто-нибудь ещё туда попадёт? Желаешь кому-то такой же участи? Проход нужно закрыть, где бы он ни находился. Дамблдор должен знать.
– Иди и сама рассказывай, если тебе так надо. Только меня не вздумай приплетать.
– Ты тоже там был! Я не хочу одна это делать. Не будь эгоистом!
– Да плевать мне. Либо сама рассказывай, не упоминая меня, либо не рассказывай вообще. Ничего не было, Поттер. Если что-то скажешь – я буду отрицать.
Рия злобно шагнула к нему и ткнула пальцем в грудь.
– Да ты... – начала она, но поняла, что спорить бесполезно. – Ладно. Ничего не было. Всё как обычно. Это останется в секрете.
Регулус брюзгливо отодвинул её палец со своей груди.
– Договорились.
Вот же скотина, а. Только вышел из коридоров и уже успел нацепить это бесящее выражение лица. Там ей в один момент даже стало его жалко. Рия по натуре была таким человеком, который может проникнуться сочувствием к кому угодно. Она смотрела на него мельком, пока тот дремал, прислонившись затылком к стене, и ловила себя на мысли, что на свой возраст он выглядит только во сне. От того, с каким Регулус высокомерным видом обычно ходит, Рия и забывала, что они ровесники, а там не мог собраться идти дальше без пинка под зад. И ведь несмотря на это продолжал держать идеальную осанку! Как это вообще совместимо?
Обсуждать с ним что-то дальше Рия не стала, быстро зашагала обратно в замок. Если хочет сделать вид, будто ничего не случилось – ладно. Спорить сил совсем нет. А как действовать самой, она ещё подумает. Потом.
***
Рия последний период жила среди маглов преимущественно как магл. Не считая, конечно, тех моментов, когда она ходила на собрания Ордена и на задания от него. Задания, к слову, ей давали совсем редко, так что свободного времени было достаточно.
Жить среди маглов Рия привыкла. Жила так последние четырнадцать лет, пусть и не в таком большом городе, как Лондон. В Лондоне скучно не бывает. Она старалась сильно не светиться, но часто выходила гулять в парк, посещала интересные забегаловки и забредала на улицы с небольшими сувенирными лавками. Так однажды, проходя мимо магазина с музыкальными инструментами, взгляд Рии зацепился за витрину, и она ощутила некое дежавю. Там стояла красивая гитара. Не новая – можно понять по нарисованным красками маленьким цветочкам в нижней части, – но в хорошем состоянии. Рия не удержалась и купила её.
Впервые с гитарой Рия познакомилась, когда ей было четырнадцать. Они с Джеймсом направлялись в Косой переулок. На земле около «Дырявого котла» сидел неряшливого вида магл, а перед ним лежала его грязная шапка с несколькими монетами внутри. Он играл на инструменте, сначала показавшемся Рие очень причудливым. На гитаре. Рию так очаровало её звучание, что некоторое время спустя она нашла способ купить себе гитару и научилась на ней играть. Но было это давно, и на данный момент с последней игры на гитаре прошло очень много времени.
Совсем скоро Рождество. Сириус пригласил провести его на Гриммо. Отказываться Рия не стала и приехала даже гораздо раньше. Не сидеть же одной хотя бы на праздники. С Гарри она говорила в последний раз ещё перед первым сентября.
– Как думаешь, Гарри сможет простить меня? – спросила Рия.
Время было за полночь. Медленно тлеющие угли в камине освещали полумрак комнаты. Они засиделись с Сириусом допоздна, вспоминали былые года.
– Сможет, наверное, – ответил Сириус, затягивая трубку, которая дымилась зелёным цветом. – Но упрямство он, кажется, унаследовал от тебя.
– И вовсе я не такая уж и упрямая, – горячо возразила Рия.
Сириус рассмеялся, но возражать не стал. Потушил трубку, убрал её в сторону. Встал и направился к шкафу в углу комнаты.
– Не хочешь выпить? – предложил он, вытаскивая бутылку и две стопки. – Разгрузишь мозги.
– Огневиски? Нет, мне лучше не пить алкоголь. Я и так с трудом бросила. И тебе не стоит злоупотреблять.
Сириус пожал плечами и вернул одну стопку обратно, а вторую наполнил и залпом выпил, поморщился.
– С трудом бросила? Ты же раньше не любила пить.
– «Раньше» – это было давно. Я в один момент сильно подсела и долго не могла от этого избавиться. Когда поняла, что не помню большую часть суток и просыпаюсь каждый раз в неизвестном месте, постаралась бросить. Так последние несколько лет и держусь подальше от алкоголя.
– У тебя зависимость, что ли, была? – нахмурился Сириус, возвращаясь в кресло. – Почему ты ничего нормально не рассказываешь о том, как и где жила?
Рия пожалела о том, что вообще проболталась. Ей не хотелось ни вспоминать, ни рассказывать о чём-либо. Да и что рассказывать? Жизнь она вела убогую, особенно в первые годы после смерти брата. Рассказывать – значит напрашиваться на большее количество вопросов. Не надо ей этого.
– Да не о чем рассказывать, – отмахнулась Рия.
Сириуса этот ответ явно не устроил, но возразить он не успел. Откуда-то из комнат раздался шум, а потом громкий голос:
– СИРИУС БЛЭК! СИРИУС БЛЭК!
Они побежали на звуки, и их источником оказался портрет, одиноко висящий на стене. Раньше их было много, но во время уборки Сириус решил избавиться от портретов своих предков. Этот почему-то оставил.
– Ну наконец-то, – заговорил волшебник с остроконечной бородкой, одетый в цвета Слизерина, на портрете. – Почему я должен кричать, чтобы меня услышали?
– В чём дело, Финеас? – спросил Сириус.
– Альбус Дамблдор просил передать, что этот... как его... – скучающим тоном протянул волшебник, по виду не особо стараясь вспомнить то, что забыл. – Точно. Артур Уизли тяжело ранен. Его жена, дети и Гарри Поттер скоро прибудут сюда.
– Как? – Сириус встревоженно взялся за раму портрета, тем самым наклоняя его в сторону. – Что с Артуром?
– В подробности меня не посвящали. Знаю только, что он был ранен при выполнении задания для Ордена Феникса и что его доставили в больницу Святого Мунго, – недовольно прошипел Финеас, пытаясь удержать равновесие. – И отпусти мою раму. У меня, знаете ли, не самый стабильный вестибулярный аппарат.
– Ладно. Скажи, что я буду рад их видеть, – ответил Сириус нехотя, но всё же отпуская портрет.
Финеас поправил воротник и, напоследок недобро на него зыркнув, скрылся, оставляя за собой пустой фон со слизеринским знаменем.
Поймав недоумевающий взгляд Рии, Сириус поспешил объяснить:
– Это мой прапрадед Финеас Найджелус. Он раньше был директором Хогвартса, и один из его портретов висит в кабинете Дамблдора.
Рия кивнула.
– Подождём тогда, пока они придут. Надеюсь, всё не так плохо.
Не прошло много времени, прежде чем на кухне на цокольном этаже раздался хлопок телепортации, и они поспешили туда.
Первым, кого они увидели, был Кикимер, до этого подслушавший разговор. Он мял в руках старую тряпку с вышивкой фамилии Блэк и бормотал:
– Прочь отсюда, отродье, предавшее свою кровь. Это правда, что ваш отец умирает?
– ВОН! – рявкнул ему Сириус, первым заходя на кухню. Рия – следом.
Посреди комнаты лежал старый чайник, который служил порталом, а вокруг него на полу – встревоженные и белые как полотно дети Уизли и Гарри. Кикимер убежал к двери в прихожую; перед тем как скрыться, он злобно оглянулся на всех и поддернул набедренную повязку. Гарри вскочил на ноги и огляделся. Зацепился за Рию взглядом, но комментировать не стал.
– Что случилось? – Сириус протянул руку и помог Джинни встать. – Финеас Найджелус сказал, что Артур Уизли тяжело ранен.
– Спроси у Гарри, – сказал Фред.
– Да, и я хочу услышать, – сказал Джордж.
Близнецы и Джинни повернулись к нему. Шаги Кикимера на лестнице стихли.
– Это было... – заговорил Гарри, запинаясь, и Рия заметила, как тяжело ему это даётся. – У меня было... вроде... видение.
И Гарри рассказал, что спал, но вдруг его сон переменился, и он наблюдал нападение змеи на Артура, как если бы был там. Очень странно это всё. Рия почувствовала, что он что-то явно недоговаривает, и то, как Гарри переглянулся с Роном, лишь подтвердило её догадки. Давить она, однако, не стала. Спросит потом.
Когда Гарри кончил рассказ, все ещё некоторое время молчали. А потом Фред повернулся к Сириусу:
– Мама здесь?
– Она, может быть, ещё ничего не знает. Важно было переправить вас до того, как вмешается Амбридж. А сейчас, я думаю, Дамблдор даст ей знать.
– Нам надо сейчас же в больницу Святого Мунго, – сказала Джинни. Она оглянулась на близнецов: оба ещё в пижамах. – Сириус, одолжишь нам плащи или что-нибудь?
– Подождите, нельзя вам мчаться в больницу сломя голову, – вмешалась Рия.
– Нет, нам надо, и мы пойдём, – упёрся Фред. – Это наш отец!
– А как вы объясните, откуда узнали про несчастье, если больница даже жене ещё не сообщила? – спросил Сириус.
– Какая разница? – вскинулся Джордж.
– Такая! – сердито ответил Сириус. – Мы не хотим привлекать внимание к тому, что у Гарри видения и он видит вещи, которые происходят за сотни миль! Вы представляете, какие выводы сделает из этого Министерство?
Фред и Джордж смотрели на него так, как будто им плевать на любые выводы Министерства. Рон был бледен и молчал. Джинни сказала:
– Нам мог кто-то другой сказать... Не обязательно Гарри.
– Кто, например? – обозлился Сириус. – Слушайте, ваш отец пострадал, выполняя задание Ордена, обстоятельства и без того подозрительные – не хватало ещё, чтобы дети узнали об этом через минуту после происшествия. Это может серьёзно повредить Ордену...
– Плевать нам на ваш дурацкий Орден! – выкрикнул Фред.
– Наш отец умирает – о чём мы тут говорим! – заорал Джордж.
– Ваш отец знал, на что шёл, и он не поблагодарит вас, если вы навредите Ордену! – с таким же жаром ответил Сириус. – Вот как обстоит дело... вот почему вы не в Ордене... вы не понимаете... есть дело, ради которого стоит умереть.
– Тебе легко говорить, тут сидя! – взревел Фред. – Не вижу, чтоб ты рисковал своей шкурой!
Лицо Сириуса, и прежде бледное, стало пепельно-серым от злости.
– Сириус, успокойся, – осадила Рия, недовольная его вспыльчивостью. – Они переживают за отца.
Сириус в ответ махнул рукой: мол, сама с ними тогда разговаривай.
– Я знаю, вам тяжело, но сейчас придётся вести себя так, будто нам ничего не известно, по крайней мере хоть до тех пор, пока не получим известие от вашей матери. Это вопрос безопасности в первую очередь, – строго сказала Рия, но потом продолжила, смягчившись: – Присядьте. Всё будет хорошо.
Джинни подошла к ближайшему креслу и со вздохом села. Гарри с Роном переглянулись, и они оба сели одновременно.
– Откуда тебе знать, что будет хорошо? – не унимался Джордж.
– Мы не можем просто сидеть и ждать! – подхватил Фред.
– Присядьте, – повторила Рия спокойно и взмахнула палочкой. Магия подняла близнецов в воздух и усадила по бокам от Джинни.
Они ещё с минуту жгли глазами Сириуса и Рию, но потом сдались, всем видом показывая, каких это им стоит усилий.
– Ну, хорошо, – с облегчением сказал Сириус. – Давайте... давайте теперь выпьем, пока ждём. Акцио, сливочное пиво!
С этими словами он поднял волшебную палочку, и из кладовой вылетело полдюжины бутылок; они заскользили по столу, раскидав остатки хозяйского ужина, и аккуратно остановились – по одной перед каждым. Пили молча; только потрескивали поленья в камине да изредка стукала по столу поставленная бутылка.
Рия наблюдала за Гарри. Он держал в руках бутылку, но не сделал ни глотка. Племянника терзает не только ранение Артура, тут что-то глубже. Она видела это чётко. А ещё знала, что ей он вряд ли расскажет, в чём дело.
Затем в воздухе вспыхнуло пламя, осветив грязные тарелки перед ними. Все вскрикнули, на стол шлёпнулся пергаментный свиток, а вслед за ним опустилось золотое перо из хвоста феникса.
– Фоукс! – воскликнул Сириус и схватил пергамент. – Почерк не Дамблдора – это, наверное, от вашей матери. Держи.
Он сунул письмо Джорджу, тот развернул его и вслух прочитал:
– «Отец ещё жив. Я отправляюсь в больницу. Оставайтесь на месте. Как только смогу, извещу вас. Мама».
Джордж обвёл взглядом стол.
– Ещё жив... – медленно проговорил он. – Это надо понимать так, что...
Договаривать не было необходимости. Фраза из письма прозвучала так, будто мистер Уизли одной ногой уже в могиле. Рон, по-прежнему без кровинки в лице, смотрел на письмо не отрываясь, будто ожидал услышать от него слова утешения. Фред выхватил пергамент у Джорджа и прочёл про себя. Рука Гарри, державшая бутылку, слегка тряслась.
Ночь будто тянулась бесконечно. В какой-то момент Сириус без особой убеждённости в голосе предложил всем лечь спать, но отвращение на лицах Уизли было достаточно ясным ответом. Сидели за столом по большей части молча, смотрели, как фитилёк свечи всё ниже опускается над расплавленным воском, изредка подносили бутылку ко рту, изредка кто-то спрашивал время или вслух гадал, что сейчас происходит в больнице, или пытался успокоить других, говоря, что, если бы были плохие новости, они бы знали – Молли давно уже там.
Фред задремал, свесив голову на плечо. Джинни калачиком свернулась в кресле, но глаза её были открыты.
В десять минут шестого дверь распахнулась, и в кухню вошла миссис Уизли. Она была бледна, но, когда все повернулись к ней, а Гарри, Фред и Рон привстали, слабо улыбнулась.
– Он поправится, – сказала она усталым голосом. – Попозже пойдём навестим его. Сейчас с ним сидит Билл, утром он не пойдёт на работу.
Фред упал в кресло и закрыл лицо руками. Джордж и Джинни бросились к матери и обняли её. Рон неуверенно засмеялся и разом опорожнил бутылку.
– Завтрак! – весело и громко объявил Сириус и вскочил на ноги. – Где этот проклятый эльф? Кикимер! КИКИМЕР!
Но Кикимер не откликнулся на зов.
– Ладно, без тебя обойдёмся. – Он пересчитал гостей. – Итак, завтрак на... восьмерых: яичница с беконом, чай, тосты...
Рия стояла в сторонке, чтобы не мешать семейной идиллии Уизли. Закончив с детьми, Молли принялась обнимать Гарри.
– Не представляю, что было бы, если бы не ты, Гарри, – тихо сказала она. – Не знаю, через сколько часов его нашли бы, – и было бы уже поздно. Он жив благодаря тебе. А Дамблдор сочинил правдоподобную историю для объяснения, почему Артур оказался там. Не представляешь, какие нас ждали бы неприятности – вспомни беднягу Стерджиса...
А отпустив его, она стала благодарить Сириуса за то, что приютил на ночь детей. Сириус ответил, что рад был оказаться полезным и надеется, что они поживут у него, пока Артур в больнице.
– Сириус, я так тебе признательна... они хотели бы тут побыть... ближе к больнице... значит, наверно, останемся и на Рождество.
– Чем больше нас, тем веселее! – Сириус так искренне обрадовался этому, что она просияла. – Я как раз и Рию приглашал провести Рождество здесь.
Миссис Уизли надела фартук и занялась завтраком. Рия собралась ей помочь, но кое-что её остановило.
– Сириус, – сказал тихо Гарри, – можно тебя на два слова? Прямо сейчас.
Он ушёл в тёмную кладовку, и Сириус за ним. Рия под предлогом принести что-то последовала за ними и тихо замерла у двери.
Гарри рассказывал Сириусу в подробностях своё видение. И Рия оказалась права. Он действительно кое-что скрыл, когда рассказывал в первый раз. Гарри наблюдал за нападением на Артура не со стороны, а от лица самой змеи.
Когда он остановился, чтобы перевести дух, Сириус спросил:
– Ты сказал об этом Дамблдору?
– Ну да. Но он не объяснил, что это значит. Теперь он мне вообще ничего не говорит.
– Уверен, он сказал бы тебе, если бы были причины для тревоги, – успокоил его Сириус.
– И это ещё не всё, – вполголоса сказал Гарри. – Сириус, по-моему, я схожу с ума. У него в кабинете, прямо перед тем, как отправиться через портал, я на секунду опять подумал, что я змея. Почувствовал себя змеёй, и шрам обожгло, когда посмотрел на Дамблдора... Сириус, я хотел броситься на него!
– Должно быть, последствия твоего видения и больше ничего, – сказал Сириус. – Ты вспомнил сон или как его там назвать, и...
– Нет, не то. Во мне как будто что-то поднялось, как будто змея сидела у меня внутри.
Рию услышанное не на шутку встревожило. Тут явно не всё просто так. Начиная от того, что Дамблдор избегает Гарри, и заканчивая этим происшествием. Сириус же особого значения рассказу Гарри не придал.
– Тебе надо выспаться. Позавтракаешь, потом отправляйся наверх спать, а после обеда навестишь с ними Артура. У тебя просто был шок, Гарри. Ты...
Рия слишком сильно прислонилась к двери, и та скрипнула, выдав её. Чтобы не упасть лицом в грязь, она распахнула эту дверь, будто так и задумывалось.
– Вы чего тут в темноте стоите и шушукаетесь? – спросила Рия, но, поймав их красноречивые взгляды, отступилась. – Ладно, ладно. Знаю, подслушивать некрасиво, но я заметила, что Гарри о чём-то умалчивает и его это терзает. Надо же мне понять, в чём дело.
Гарри выглядел крайне недовольным и злым на неё. Сириус, напротив, развеселился.
– Никогда не пытайся при ней врать или недоговаривать, – он хлопнул Гарри по плечу. – Твоя тётя всегда за версту чуяла, что у человека на душе.
Диалог Гарри решил не продолжать. Едва не задевая Рию плечом, он вышел из кладовки и вернулся на кухню.
– Гарри, я поговорю с Дамблдором о том, что ты рассказал, – сказала Рия ему вслед.