Лето не прощает.

Приступ тошноты вынуждает меня пробудиться. Не рассматривая окружающее меня пространство, я рефлекторно тянусь к краю кровати. Увидев пол, даю алкоголю выйти из меня. Отвращение настигло меня сразу же после облегчения, тыльной стороной ладони вытираю губы.

— Могла бы до туалета дойти... Пока не уберешь за собой, не отпущу. — незнакомый мне голос с акцентом, причудливо игривый, привлек моё внимание.

Обернувшись, вижу голую грудь девушки. Без капли стеснения она сидит, скрестив ноги. А насмешливое выражение лица обрамляют смятые белые волосы.

— Прости... Извини... Ну, то есть, я уберу. — прикрываю глаза и стыдливо отворачиваюсь.

Новая волна смеха бьет и так по больной голове. Я сама лежу голышом, испачканная в рвоте.

Горло сжимается, будто меня сейчас вывернет ещё раз, но уже не от алкоголя. Я отталкиваюсь от кровати, наспех стягиваю с себя простыню, не глядя на девушку, начинаю вытирать пол. Руки дрожат, движения резкие, будто если я буду быстрее — это вернет время назад, до того момента, когда это всё не случилось.

— Спокойнее. — тянет она с тем же смешком. — Это не первый раз в этих стенах.

Её слова отдаются в голове глухим эхом.

Я резко встаю, натягивая на себя первую попавшуюся вещь. Ткань цепляется за влажную кожу, неприятно липнет, но это уже не важно.

— Где мои вещи? — мой голос словно чужой. Мне нужно скорее уйти, закончить это унижение, созданное собственноручно. Какого черта вообще...

Я хлопаю дверью чуть громче, чем ожидала. Ноги поспешно перебирают ступеньки, пока корпус шатается, рука придерживается за обшарпанную стену. 

Прохладный утренний воздух ударяет в лицо, на секунду становится легче дышать. Из носа постепенно исчезает плотный запах перегара и захламленного пространства.  Улица живет своей жизнью.

Кто-то смеется, кто-то курит у входа, музыка.

Я останавливаюсь, сжимая пальцами ткань футболки.

Сердце уже не рвется наружу, но где-то внутри остается тупая тяжесть.

Несмотря на пропущенные от Леши, я оставила его в неведении. Чудом оказавшись дома, первым, что я захотела сделать, — это помыться. Смыть с себя ту гадость, что сочится из пор. Я переполнена ею через край. И я не испачкалась, я назревала своими неправильными поступками, решениями, словно воспаление. Даже нетерпимо горячий душ не в силах очистить меня.

Но от отсутствия вкуса тухлятины и запаха рвоты мне хоть немного легче.

Я расположилась на ковре, позволяя волосам сохнуть в лучах солнца. Перед глазами мелькают воспоминания последних событий. Увольнение, расставание, Испания и вот уже Алексей.

— Поверить не могу... — фраза шепотом вылетает без продолжения.

А ведь действительно, за пару последних недель произошло больше, чем за пять лет до этого.

Желудок громко заныл, прерывая тишину. Я бы встала, пошла искать, чем бы перекусить, но тело ожидало рутины. Лешу, который позовет есть во дворе, в тени зонтика.

Как же так могло произойти? Я слепо твердила себе, что это лишь отголоски прошлого. Но стоило мне увидеть его с другой, как земля ушла из-под ног. Ещё не отпустив Олега, не осмыслив совершённые ошибки... Я влюбилась?

Монолог прервал тихий стук в дверь.

— Да, заходи. — немного осипшим, взволнованным голосом ответила я и подорвалась с места.

На пороге стоит Алексей, сквозь напускную уверенность вижу вину в его глазах. Мы смотрим друг на друга молча, не решаясь начать разговор. Не в силах выдерживать его взгляд, отворачиваюсь и иду к окну, делая вид, что мне интересен уже давно изученный пейзаж.

— Маша, я думаю... Я уверен в том, что сейчас происходит. — аккуратные шаги я улавливаю в ту же секунду, отчего сердце начинает трепетать. Пришлось вдохнуть глубже, чтобы скрыть волнение. Кожей скрещенных рук я ощутила легкий ветерок, что принес парень, приближаясь ко мне. — До вчерашнего момента я сомневался. Думал, что надумываю, что нужно отвлечься. Не лезть к тебе.

Я взглянула на него, не оборачиваясь, словно пытаясь остановить.

— Ты ведь тоже это чувствуешь? Притяжение, желание стать ближе?

Его руки касаются плеч, с напором оглаживают и ведут к ладоням. Корпусом он прижимается к моей спине, и шеей я чувствую дыхание. Спокойное, горячее, в контрасте с моими легкими, не дающими сделать полный вдох.

Тело напряглось и предательски покрылось мурашками, особенно чувствуя тело рядом. Я прикусила внутреннюю сторону щеки в протест тому, что не в силах открыть рот, ответить ему. Сказать, что он ошибается.

Уже под внутренним давлением я осознала, что мне страшно сказать это. Ведь это ложь с последствиями, о которых не хочется жалеть.

Из метаний и мрачных туч меня вытянуло прикосновение. Горячая рука обхватила мою шею, развернула меня лицом к себе. Серые глаза, знакомо темные, и губы так близко, как когда-то давно. Палец очертил линию моего подбородка, запустив механизм моих движений. Мои руки коснулись его футболки, слегка сжали, пока взгляд был пленен.

Секунда показалась невыносимым часом, а прильнувший ко мне Алексей стал глотком отрезвляющего кислорода. Робкие касания губ, получив ответ, стали голодными, ненасытными. Я прижала парня к себе так же сильно, как и он меня.

Не выдержав изобилия чувств, мы отстранились друг от друга одновременно. Продолжая удерживать его в объятиях, я уткнулась лицом в его плечо. Осталось лишь принять правду.

— А ты целуешься лучше, чем в старшей школе, Леш. — произнесла я и шмыгнула носом. Глаза начало пощипывать, и я была вынуждена сказать хоть что-то.

— А ты всё так же не очень.

Если бы я смотрела на него, я бы увидела самодовольную усмешку. Не дав мне отстраниться, Алексей уложил свою голову между моей шеей и плечом. Объятия стали крепкими, но более мягкими, как облако.

Обед во дворике с горячим ветром и холодной сангрией облегчил мою боль в голове. Растекшийся желток на тарелке я собрала кусочком хлеба и закинула в рот. Ели мы молча, избегая смотреть друг на друга. Внутри стало спокойнее, а на смену злости пришла неловкость.

— Где ты была ночью? — вопрос застал меня врасплох.

Вспомнив происходящее, я подавилась и тут же налегла на напиток, пытаясь усмирить кашель.

— Что же произошло, Мария? — парень засмеялся, следя за мной с игривым прищуром.

Моя нога начала нервно притоптывать, а лицо залилось жаром. Я молчу, пытаясь подобрать слова к тому, что произошло. А хищный прищур доводит меня до кипения.

— Я переспала с девушкой! Кажется... — выпалила я, не выдержав.

И самое пугающее в этой ситуации — тишина. Взгляд прикован к пустой тарелке. От стыда начали гореть уши. Я затаила дыхание, замерла. Закрыла глаза, пока весь мир расщеплялся.

Тихий смешок, а затем небрежный хохот.

— Маша перестает быть занудой, неужели рак на горе свистнул? — парень прикрыл руками лицо, от приступа смеха у него начали слезиться глаза.

Я лишь недоумевающе взглянула на Лешу, не в силах двигаться.

— Так... — с попыткой перевести дух прошипел он. — И кто же эта счастливица? Манекен?

— Да ну тебя! — не выдержала я и встала из-за стола.

— Я уж думал, ты сотворила что-то необратимое! Ты так побледнела! — от его напора я почувствовала ещё больший стыд, особенно смотря, как он пародирует мой трепет. — Ладно-ладно... И как, это помогло?

От неожиданности я моментально взглянула на Лешу. Столь проникающий вглубь меня взгляд ощупал сжатый желудок и распаленные легкие. Уголок брови чуть изогнулся, напоминая о дерзости, а губы расплылись в знакомой ухмылке.

Я промотала пленку воспоминаний и вновь увидела ту сцену до деталей. Стыд. Рвота. Побег. Это явно не то, чем хочется делиться. А всё остальное Алексей понял и без деталей. Что выводит меня из себя.

Показав средний палец, я поспешила спрятаться в стенах дома.

Стены комнаты кажутся декоративными, хочется вернуться назад, в живописный двор и тень, скрывающую от палящего солнца. Но вступить в игру Леши, не имея козыря, — будет ошибкой. Закрыв за собой дверь, я руками уперлась в бока, расхаживая с места на место.

Сейчас я даже не помню лица той девушки. Помню её силуэт в тени ночного клуба. Отблеск темной помады... дым, что обволакивал и струился словно из-под одежды. Недоступный и размытый для меня взгляд, вызывающий от желания страх, до покалывания в кончиках пальцев. И ту секунду, когда в её лице я увидела образ Леши.

В голове эхом пронеслась фраза: «И как, это помогло?»

Я замираю, не в силах ухватить её до конца, будто она уже ускользает, растворяясь в тишине.

Он и правда видит больше, чем должен...