Глава 14. Диагноз
— ✦ ── ✦ ── ✦ ── ✦ ── ✦ —
После разговора с Артуром Лу чувствовал себя разбитым.
Слова нового учителя математики крутились в голове, как заезженная пластинка: «Ты не особенный. Ты просто следующий. Он делает для тебя всё то же самое, что делал для меня». Лу пытался не думать об этом, но не мог. Каждый раз, когда Мариус писал ему сообщение с сердечком, каждый раз, когда он вспоминал их ночь вместе, внутри что-то сжималось.
А правда ли это? Правда ли он — просто замена?
На фоне этих мыслей физическое состояние ухудшалось. Головные боли стали постоянными. В груди что-то ныло — не остро, а глухо, как будто там поселился маленький зверёк и грыз его изнутри. Лу списывал это на стресс. На недосып. На что угодно.
Но когда он в очередной раз чуть не потерял сознание, просто поднимаясь по лестнице в школе, то понял: надо провериться.
---
В больницу Лу поехал один.
Он сидел в белом коридоре, пахнущем лекарствами, и ждал своей очереди. В руке он мял направление от школьной медсестры — та настояла на визите к кардиологу после того, как Лу пожаловался на боли в груди.
Ему сделали ЭКГ. УЗИ сердца. Взяли кровь. Заставили бегать по беговой дорожке с датчиками на груди. Врачи переговаривались тихо, но Лу всё равно слышал обрывки фраз: «...аритмия...», «...дополнительное обследование...», «...возможно, врождённое...».
Потом его пригласили в кабинет.
Врач — пожилой мужчина с седыми висками и уставшими глазами — сидел за столом и изучал снимки. На столе стояла табличка: «Комаровский А.В., кардиолог».
— Лу Гуссенс, — сказал он, поднимая глаза. — Садись.
Лу сел. Сердце колотилось быстрее обычного — как будто в подтверждение диагноза.
— У меня для тебя не самые приятные новости, — сказал врач.
— Что со мной?
— У тебя врождённый порок сердца. Судя по всему, он не проявлялся до сих пор, но последние нагрузки — стресс, переутомление, возможно, гормональная перестройка — спровоцировали обострение. Аритмия, которую мы зафиксировали, — это следствие. Если ничего не делать, ситуация будет ухудшаться.
Лу сидел, глядя в одну точку. Врождённый порок сердца. Его сердце — то самое, которое колотилось как бешеное каждый раз, когда он видел Мариуса, — было сломано. В прямом смысле.
— Это... лечится?
— Да. Но потребуется операция. Не срочная, но и затягивать нельзя. Я рекомендую провести её в ближайшие пару месяцев. Чем раньше — тем лучше.
— А если не сделать?
Врач помолчал.
— Тогда риск повторных приступов будет расти. И однажды сердце может просто остановиться. Без предупреждения.
Лу сглотнул.
— Мне нужно... мне нужно подумать.
— Понимаю. Обсуди с родителями. И постарайся избегать стрессов. Тебе сейчас нельзя волноваться. Это критически важно.
Лу кивнул, взял направление на дополнительные анализы и вышел из кабинета.
---
В коридоре больницы он сел на скамейку и уставился в одну точку. Врождённый порок сердца. Операция. Его сердце может остановиться в любой момент.
Телефон завибрировал в кармане.
Мариус 🔥: Ты как? Я волнуюсь. Ты обещал написать.
Лу смотрел на сообщение. Волнуется. Беспокоится. Но Артур сказал: «Ты просто следующий». И Мариус молчал, когда Артур предлагал вернуться.
Что, если Артур прав? Что, если Мариус с ним только из жалости? Или из потребности о ком-то заботиться? А теперь, когда Лу серьёзно болен, эта потребность только усилится? Мариус будет с ним не из любви, а из чувства долга.
Лу не мог этого допустить.
Лу: Я в порядке. Просто переутомление.
Мариус 🔥: Ты был у врача?
Лу замер. Пальцы зависли над экраном. Он мог бы рассказать. Прямо сейчас. Написать: «У меня порок сердца, нужна операция». И Мариус бы примчался. Обнял. Сказал, что всё будет хорошо.
Но Лу вспомнил фотографии в коробке. Мариус и Артур. Счастливые. Целующиеся. Мариус смотрит на Артура так же, как сейчас на Лу.
«Ты не особенный. Ты просто следующий».
Лу: Был. Ничего серьёзного. Прописали витамины.
Мариус 🔥: Точно?
Лу: Точно.
Мариус 🔥: Лу, я знаю, что между нами что-то происходит. Ты отдаляешься. Молчишь. Что я сделал не так?
Лу закрыл глаза. Ты не сделал ничего. И всё. Ты просто был собой. А я просто боюсь, что я для тебя — привычка.
Лу: Ничего. Я просто устал. Увидимся завтра в школе.
Мариус 🔥: Обещаешь?
Лу: Обещаю.
Он убрал телефон в карман и пошёл к выходу. Направление на операцию лежало в рюкзаке. Он никому не скажет. Он справится сам.
---
На следующий день Лу пришёл в школу.
Он был бледным, с тёмными кругами под глазами, но держался. Валери и Лукас встретили его встревоженными взглядами, но Лу отмахнулся: «Всё нормально, просто не выспался».
Первым уроком была история.
Мариус стоял у доски и что-то рассказывал про Екатерину Вторую. Лу сидел за партой и пытался сосредоточиться, но строчки в учебнике расплывались перед глазами. В груди давило — сильнее, чем обычно.
Он поднял руку.
— Можно выйти?
Мариус обернулся. Их глаза встретились — и Мариус заметил. Лу был серым. Не бледным — серым. Губы почти синие.
— Гуссенс, ты плохо себя чувствуешь?
— Нет, я просто...
Лу не договорил. Боль в груди вдруг стала острой — как будто кто-то вонзил нож. Он схватился за край парты, но пальцы соскользнули. Перед глазами всё поплыло. Он услышал чей-то крик — кажется, Валери. Потом звук упавшего стула. Потом — темнота.
---
Лу рухнул на пол между партами. Его тело выгнулось дугой и замерло.
— Лу! — Мариус бросился к нему, расталкивая учеников. — Лу!
Он упал на колени рядом с ним. Лу лежал неподвижно. Глаза были приоткрыты, губы посинели. Мариус схватил его за запястье — пульса не было.
— Нет... нет, нет, нет...
— Он не дышит! — закричал кто-то.
— Вызовите скорую! — рявкнул Мариус. — Быстро!
Валери уже набирала номер дрожащими пальцами. Лукас выбежал в коридор звать медсестру. Луки стоял, вжавшись в стену, и не мог отвести глаз от тела друга.
Мариус начал непрямой массаж сердца. Руки дрожали, но он давил — сильно, ритмично, как учили на курсах первой помощи. Раз, два, три. Раз, два, три.
— Давай, Лу... давай... не смей... не смей умирать...
Он наклонился, зажал Лу нос и вдохнул воздух в его лёгкие. Раз. Два. Снова массаж.
— Ты не можешь меня оставить... слышишь? Не можешь!
Класс стоял в оцепенении. Кто-то плакал. Кто-то снимал на телефон. Мариус не замечал ничего вокруг. Он считал компрессии, дышал за Лу, молился всем богам, в которых никогда не верил.
— Пожалуйста... пожалуйста...
Прошла минута. Две. Целая вечность.
А потом Лу вздрогнул.
Слабый, едва заметный вздох — но он был. Мариус замер, прислушиваясь. Ещё один вздох. Неровный, судорожный, но живой.
— Лу! Лу, ты слышишь меня?!
Лу не отвечал. Он был без сознания. Но он дышал.
В коридоре послышались шаги — медсестра, врачи скорой. Мариуса оттеснили от тела Лу, что-то спрашивали, но он не слышал. Он стоял, прижавшись спиной к доске, и смотрел, как врачи колдуют над Лу. Его руки были в крови — он разбил костяшки, когда делал массаж, и даже не заметил.
— Мы его забираем, — сказал один из врачей. — Кто поедет с ним?
— Я, — Мариус шагнул вперёд. — Я его... я его учитель. Я отвечаю за него.
Врач кивнул. Мариус пошёл за носилками, не обращая внимания на шёпот за спиной, на взгляды учеников, на телефон, который всё ещё снимал.
---
В больнице Мариус сидел в коридоре реанимации уже третий час.
Ему никто ничего не говорил. Лу увезли за двойные двери, и с тех пор — тишина. Мариус сидел на жёстком стуле, сжимая в руках телефон Лу, который ему отдали санитары. Экран был разбит — видимо, когда Лу упал. На заставке — их совместное фото.
Мариус смотрел на фото и не мог дышать.
Двери реанимации открылись. Вышел врач — тот самый кардиолог, который вчера ставил Лу диагноз. Комаровский.
— Вы с Лу Гуссенсом? — спросил он, заметив Мариуса.
— Да! — Мариус вскочил. — Как он?!
— Состояние стабилизировали, — врач стянул маску. — Кризис миновал. Но ситуация серьёзная. Вы знали, что у него врождённый порок сердца?
Мариус замер.
— Что?
— Порок сердца, — повторил врач. — Я вчера диагностировал ему это. Рекомендовал срочную операцию. Он сказал, что подумает. А сегодня... — врач покачал головой. — У него была остановка сердца. Если бы не своевременная реанимация, мы бы его потеряли.
— Он... он был у вас вчера? — голос Мариуса сел. — И ничего мне не сказал?
— Видимо, решил справляться сам, — врач вздохнул. — Но с этим не справляются в одиночку. Операция нужна в ближайшие дни. Мы не можем больше ждать.
— Я могу его увидеть?
Врач помолчал, потом кивнул.
— Он в сознании. Но слаб. Недолго.
---
Мариус вошёл в палату.
Лу лежал на кровати — бледный, почти прозрачный, опутанный проводами и трубками. К монитору над головой тянулись провода, капельница мерно капала. Но глаза были открыты. Сине-голубые глаза, которые Мариус так любил, смотрели на него.
— Привет, — слабо сказал Лу.
И Мариус сломался.
Он упал на колени рядом с кроватью, схватил руку Лу — холодную, тонкую — и прижался к ней лбом. Плечи затряслись. Он плакал. Впервые за долгие годы — плакал навзрыд, не сдерживаясь.
— Ты... ты идиот... — говорил он сквозь слёзы. — Ты почему не сказал мне? Ты был у врача! Ты знал! И ничего мне не сказал!
— Я боялся, — прошептал Лу.
Мариус поднял голову. Его лицо было мокрым от слёз, глаза красные.
— Я думал, ты умер. У меня на руках. Твоё сердце остановилось. Я делал тебе массаж сердца и молился. Я никогда не молюсь, Лу. Никогда.
— Прости, — по щеке Лу скатилась слеза. — Я не хотел... я думал, что справлюсь сам. Я думал... — он всхлипнул. — Я думал, что я для тебя просто замена. Артур сказал...
— К чёрту Артура! — Мариус сжал его руку. — Ты не замена! Ты — единственный! Ты понимаешь? Единственный!
— Но фотографии...
— Какие фотографии? — Мариус замер.
— В твоей коробке. Ты и Артур. Вы были счастливы. Ты смотрел на него так же, как на меня. Ты делал для него всё то же самое...
Мариус закрыл глаза. Потом открыл.
— Лу, — сказал он тихо. — Ты залез в ту коробку? В мой шкаф?
— Я не специально! — голос Лу дрожал. — Я просто... я сидел у тебя дома, тебя не было, я скучал... и я нашёл её. И увидел вас. И я подумал...
— Что ты подумал?
— Что я не особенный. Что ты просто... заботишься обо мне, потому что тебе это нужно. Что ты любого можешь так любить. Что я — следующий в списке.
Мариус молчал. Потом взял лицо Лу в ладони — мокрое от слёз, бледное, прекрасное.
— Слушай меня, — сказал он твёрдо. — Артур — моя ошибка. Он унизил меня. Он растоптал всё, что между нами было. Я не любил его. Я любил образ, который он создавал. А ты... ты — настоящий. С твоими истериками, паническими атаками, капризами. Ты — единственный, ради кого я готов рискнуть всем. Карьерой. Репутацией. Всем.
Лу всхлипнул.
— Я храню ту коробку не потому, что скучаю по Артуру, — продолжил Мариус. — А чтобы помнить: никогда больше не вестись на фальшивку. Найти настоящего. И я нашёл. Тебя.
— Правда? — прошептал Лу.
— Правда. — Мариус поцеловал его в лоб. — И теперь ты сделаешь операцию. И я буду рядом. От начала до конца. И ты больше никогда не будешь скрывать от меня такое. Понял?
— Понял, — прошептал Лу. — Обещаю.
— Я запомнил. И если нарушишь — бутылочка и простыня. У меня до сих пор есть.
Лу слабо улыбнулся.
— Звучит не так уж плохо.
Мариус всхлипнул и засмеялся одновременно. Он привстал, наклонился и осторожно, помня о трубках, обнял Лу.
— Я тебя не оставлю, — прошептал Мариус. — Никогда.
— Я люблю тебя, — прошептал Лу в ответ.
— Я тоже тебя люблю. Больше, чем ты можешь представить.
---
Монитор мерно пикал, отсчитывая удары сердца Лу. Сердца, которое скоро починят. Сердца, которое бьётся ради Мариуса.
В коридоре послышались шаги — приехали родители Лу. Но Мариус не двигался. Он держал Лу за руку и смотрел, как тот засыпает — уже спокойно, без боли.
Впереди была операция. Впереди была целая жизнь.
И они пройдут через это вместе.
---
— ✦ ── ✦ ── ✦ ── ✦ ── ✦ —