Запретные истории

— ✦ ── ✦ ── ✦ ── ✦ ── ✦ —

Лу выписали из больницы через две недели после операции. Он был ещё слаб — врачи сказали, что полное восстановление займёт пару месяцев. Но главное — сердце работало. То самое сердце, которое останавливалось на уроке, которое оперировали с шансом один на миллион, — теперь билось ровно и уверенно.

Мариус приехал за ним в больницу ранним утром. Он стоял в дверях палаты, держа в руках букет ромашек — Лу ненавидел розы, и Мариус знал это.

— Ты похож на идиота, — сказал Лу, но глаза его сияли.

— Я идиот, который приехал забрать тебя домой, — ответил Мариус.

Дом. Это слово звучало странно, но правильно.

Отец Лу ждал внизу, в машине. За эти две недели Филипп Деверо изменился — или, может быть, Лу просто впервые увидел его по-настоящему. Он больше не кричал. Не угрожал. Он просто сидел рядом с сыном и молчал, и в этом молчании было больше любви, чем во всех его деньгах.

— Я поживу у Мариуса, — сказал Лу, когда они выехали с парковки больницы. — Пока не восстановлюсь.

Филипп сжал руль. На секунду Лу показалось, что он сейчас возразит. Но отец просто кивнул.

— Если тебе так будет лучше.

— Так будет лучше.

— Тогда я заеду через пару дней. Проверю.

— Проверь, — Лу улыбнулся. — Только позвони заранее. Вдруг мы не одни.

— Луи! — рявкнул Филипп, но в его голосе не было злости.

Мариус на заднем сиденье тихо засмеялся.

---

Квартира Мариуса встретила Лу запахом свежей выпечки и чистоты. Мариус явно готовился к его приезду — на столе стояла ваза с теми самыми ромашками, на диване лежал новый плед, а на кухне — целая батарея лекарств, расписанных по часам.

— Ты что, всю ночь убирался? — Лу огляделся.

— Может быть, — Мариус пожал плечами. — Хотел, чтобы тебе было уютно.

Лу прошёл в комнату и сел на диван. Мягкий. Тёплый. Он провёл ладонью по пледу — тот был фланелевый, в мелкий цветочек. Почти как та простыня.

— Ты специально такой плед купил? — спросил Лу, прищурившись.

— Специально, — признался Мариус, присаживаясь рядом. — Подумал, что тебе понравится.

— Ты невозможен.

— Я знаю.

Лу откинулся на спинку дивана и закрыл глаза. Он чувствовал себя... дома. Впервые за долгое время — по-настоящему дома. Мариус сидел рядом, не касаясь, но достаточно близко, чтобы Лу чувствовал тепло его тела.

— Хочешь молока? — спросил Мариус негромко.

Лу открыл глаза.

— Ты серьёзно?

— Вполне. — Мариус встал, подошёл к кухонному шкафу и достал знакомую бутылочку с соской. — У меня всё ещё есть. И простыня тоже.

Лу покраснел. Он помнил тот день — страх, ненависть, унижение. Но он помнил и другое: как потом, сквозь слёзы и сопротивление, пришло спокойствие. Как Мариус держал его на руках и покачивал. Как он впервые за много лет почувствовал себя в безопасности.

— Только если ты меня завернёшь, — сказал Лу тихо. — Без насилия. Просто... как тогда, но по-хорошему.

Мариус улыбнулся. Он подошёл к дивану, достал из шкафа ту самую простыню — мягкую, фланелевую, в мелкий цветочек — и бережно завернул Лу. Не туго, как в первый раз, а мягко, заботливо, как укутывают ребёнка перед сном. Потом сел на диван, притянул Лу к себе и подал бутылочку.

Лу взял её сам. Без борьбы. Без сопротивления. Он приоткрыл губы и начал пить — медленно, спокойно. Молоко было тёплым, чуть сладковатым. Мариус гладил его по голове и тихо напевал что-то без слов.

— Я люблю тебя, — прошептал Лу, оторвавшись от бутылочки.

— Я знаю, — ответил Мариус. — Я тоже тебя люблю.

Лу закрыл глаза. Через несколько минут он уже спал — спокойно, безмятежно, впервые за много недель без боли и страха. Мариус смотрел на него и чувствовал, как в груди разливается тепло. Он держал на руках самого важного человека в своей жизни. И был счастлив.

---

Через несколько дней Лу достаточно окреп, чтобы вернуться в школу. Он всё ещё был бледным, всё ещё принимал лекарства по расписанию, которое Мариус забил в его телефон с напоминаниями, но врачи сказали: умеренные нагрузки разрешены.

В школе его встретили как героя.

— Лу! — Луки первым заметил его в коридоре и бросился обнимать. — Ты живой! Мы так волновались!

— Осторожно, — Лу поморщился, но улыбнулся. — У меня швы.

— Прости-прости-прости! — Луки отскочил, размахивая руками.

Лукас подошёл спокойно, но в его глазах стояли слёзы. Он молча хлопнул Лу по плечу — легко, аккуратно.

— Не пугай нас так больше, — сказал он. — У меня чуть сердце не остановилось, когда ты упал.

— У меня тоже, — усмехнулся Лу. — В прямом смысле.

Валери стояла чуть поодаль. Она не бросилась обниматься, не заплакала. Просто смотрела на Лу — долго, внимательно. А потом сказала:

— Ты идиот.

— Знаю, — ответил Лу.

— Если ещё раз вздумаешь умирать — я тебя сама убью.

— Договорились.

Валери улыбнулась — впервые за долгое время. И в этот момент Лу понял: она больше не злится. Она приняла его выбор. И она всё ещё его друг.

---

Артур ждал его после уроков.

Лу вышел из класса и увидел его в коридоре — светлые волосы, голубые глаза, та самая приторная улыбка. Но сейчас улыбка была натянутой.

— Гуссенс, — сказал Артур. — Рад, что ты жив.

— Я тоже рад, — сухо ответил Лу.

— Послушай, я... я хотел извиниться. За то, что говорил тебе. Я был неправ. Ты не замена. Я просто... завидовал.

— Завидовали? — Лу горько усмехнулся. — Чему?

— Тому, что он выбрал тебя. А не меня.

Лу смотрел на Артура и впервые не чувствовал ни страха, ни ненависти. Только пустоту. Этот человек больше не имел над ним власти.

— Вы были его ошибкой, — сказал Лу спокойно. — А я — его будущее. Надеюсь, вы это понимаете.

Артур ничего не ответил. Он просто развернулся и ушёл. Лу смотрел ему вслед и чувствовал, как с плеч падает последний груз.

---

В тот же день Мариус сам разобрался с Артуром. Лу не знал подробностей — Мариус просто сказал: «Я с ним поговорил». Но на следующий день Артур Ковальски подал заявление об увольнении и покинул «Президент». Навсегда.

— Что ты ему сказал? — спросил Лу вечером, когда они сидели на диване.

— Что, если он ещё раз приблизится к тебе, я не буду таким вежливым, — ответил Мариус. — И что его место — в прошлом. А моё — рядом с тобой.

— Ты страшный человек.

— Я знаю.

Лу прижался к нему и закрыл глаза.

— Я люблю тебя.

— Я знаю. Я тоже тебя люблю.

За окном шёл дождь. В квартире было тепло. На столе лежала та самая фланелевая простыня. А на плите грелось молоко.

И впервые за долгое время всё было правильно.

---

— ✦ ── ✦ ── ✦ ── ✦ ── ✦ —