глава восемнадцатая.
Полина
все было действительно хорошо. гриша, как ни странно, сдержал слово: рядом со мной он старался быть тем самым «примерным мальчиком», о котором мы шутили. мы много гуляли, он провожал меня до дома, не пытаясь при всех строить из себя плохого парня, и это наше тихое счастье грело меня изнутри. но родителям я про него пока не говорила — тянула время, понимая, что гриша еще не настолько обучен манерам общения, чтобы пройти проверку папой, да и мама была бы в шоке от его манеры вести себя так, будто весь мир принадлежит ему.
сейчас мы лежали в моей комнате, притихшие и довольные. родители уехали к тете маше, и должны были вернуться только завтра утром, поэтому мы чувствовали себя в полной безопасности. гриша увлеченно рассказывал, как они с артемом впервые подрались с ребятами на два класса старше их — он жестикулировал, смешно хмурился, и я, лежа рядом, тихо слушала, наслаждаясь его голосом. за окном уже стемнело, и монотонно моросил холодный осенний дождь, создавая в комнате уютный полумрак.
но вдруг тишину нарушил звук, от которого кровь застыла в жилах. дверь в прихожей начала открываться, и я отчетливо услышала знакомые голоса мамы и папы.
— ух, на улице уже холодает, — раздался мамин голос, сменившийся шорохом пакетов. — полина, возьми пакеты, пожалуйста.
я замерла. гриша, который до этого момента что-то увлеченно рассказывал, тоже резко замолчал и перевел на меня взгляд, полный растерянности. в комнате стало так тихо, что я слышала, как бьется мое сердце. я переглянулась с ним, и в глазах гриши промелькнуло что-то среднее между азартом и осознанием того, что сейчас будет не очень весело.
я резко встала с кровати, чувствуя, как внутри все сжалось от ужаса. нужно было что-то делать. я на ходу поправила волосы, бросила на гришу умоляющий взгляд — «сиди тихо» — и, стараясь не выдавать дрожь в коленях, вышла из комнаты в прихожую.
я вышла в прихожую, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. стараясь придать голосу максимально спокойный, почти сонный тон, я облокотилась на косяк двери, прикрывая собой обзор на свою комнату.
— мам, пап, привет... — начала я, стараясь не смотреть в сторону коридора, ведущего к нам.
— а чего вы так рано? я вас только завтра ждала.
мама, стряхивая капли дождя с зонта, недовольно поджала губы и вздохнула, передавая папе тяжелый пакет с продуктами.
— ой, да у тети маши все как обычно, полин, — махнула она рукой, разуваясь. — проблема на проблеме, мы просто решили не мучать ее своим присутствием. да и дома как-то спокойнее, решили вернуться раньше.
— понятно... — пробормотала я, чувствуя, как по спине пробежал холодок. гриша там, в комнате, наверняка слышит каждое слово, и мне оставалось только молиться, чтобы он догадался спрятаться или хотя бы не издал ни звука.
родители, не обращая внимания на мое состояние, прошли мимо меня, направляясь прямиком на кухню.
— сейчас чай поставим, замерзли до костей, — сказал папа, ставя пакеты на стол. — ты чего стоишь, иди помогай разбирать.
я застыла на месте, осознавая, что они вот-вот начнут ходить по квартире, и путь к моей комнате окажется у них на виду.
я замерла посреди коридора, лихорадочно соображая, как мне выпроводить гришу через окно, пока родители заняты продуктами на кухне. в голове проносились варианты: выпрыгнуть самой, сказать, что у меня там в шкафу... что угодно! я уже хотела рвануть обратно в комнату, как вдруг за спиной раздался до боли знакомый, расслабленный голос:
— всем добрый вечер.
я медленно, словно в замедленной съемке, обернулась. гриша стоял в дверном проеме моей комнаты, прислонившись к косяку. на лице — та самая его фирменная, до ужаса невозмутимая ухмылка, а в глазах — ни капли страха, будто он зашел не в мою комнату, где его быть не должно, а к себе домой.
я просто протерла лицо ладонями, чувствуя, как лицо заливает краска стыда и паники. это был полный провал.
гриша, не обращая внимания на мой шок, уверенно подошел ко мне. он без всякого стеснения приобнял меня за плечи, притягивая к себе так, словно мы здесь хозяева положения, и кивнул опешившим родителям. я же, почти вжавшись в его бок, прошипела сквозь зубы, чтобы слышал только он:
— ты не мог появиться с еще более идиотской фразой? — мой голос дрожал от смеси злости и безысходности. — ты хоть понимаешь, что ты сейчас сделал?
я тяжело вздохнула, понимая, что пути назад нет. гриша стоял рядом, невозмутимый, как скала, и эта его невозмутимость сейчас раздражала меня больше всего на свете. я думала, что этот момент будет выглядеть совсем по-другому: какой-то торжественный ужин, долгие подготовки, спокойная обстановка... а не вот это вот всё, когда они с порога застали нас врасплох.
родители переводили взгляд с меня на гришу, явно пытаясь понять, что происходит. мама застыла с пакетом молока в руках, а папа медленно опустил пакет на пол, внимательно изучая гостя.
я глубоко вдохнула, чувствуя, как холодные пальцы гриши чуть сильнее сжимают мое плечо, и решилась:
— мам, пап, это гриша. это... ну... — я запнулась, чувствуя, как к горлу подкатывает комок.
в голове промелькнуло: может, назвать его просто другом? сказать, что мы делали уроки? но, глядя на то, как гриша спокойно стоит в моей прихожей, я поняла, что врать сейчас — только хуже. если уж всё сложилось именно так, то надо говорить правду.
я выпрямилась, посмотрела родителям прямо в глаза и твердо, хотя и с легкой дрожью в голосе, произнесла:
— это мой парень.
наступила такая тишина, что было слышно, как за окном все так же монотонно стучит дождь. гриша даже не дернулся, он просто чуть крепче притянул меня к себе.
папа медленно выдохнул, его лицо оставалось непроницаемым. он перевел взгляд на гришу и коротким, тяжелым жестом указал на кухню:
— ну, садись, парень. разговор будет долгим.
родители молча прошли на кухню, а мы, переглянувшись, двинулись следом. атмосфера была настолько наэлектризованной, что, казалось, воздух вот-вот начнет искрить. гриша вел себя подозрительно спокойно, даже как-то слишком уверенно для парня, которого только что застали в комнате дочери при неожиданном возвращении родителей.
— полина, поставь чайник, — сухо бросил папа, не глядя на меня. он прошел к столу и сел во главе, жестом приглашая гришу занять место напротив.
я, стараясь лишний раз не попадаться никому на глаза, быстро набрала воды и включила чайник. шум воды заглушил тишину, которая давила на барабанные перепонки.
папа, не сводя с гриши пронзительного, оценивающего взгляда, медленно протянул через стол руку. его лицо не выражало ничего, кроме строгого спокойствия, от которого у меня внутри все сжалось.
— дмитрий игоревич, — представился он, и в этом официальном обращении к самому себе чувствовался явный подтекст: «я здесь главный».
гриша, ни на секунду не смутившись, подался вперед. он уверенно перехватил ладонь отца, крепко пожал её, глядя тому прямо в глаза, и с такой же лаконичностью ответил:
— гриша.
в этой короткой сцене было столько напряжения, что я едва могла дышать. мама присела рядом с папой, сложив руки на столе, и тоже начала внимательно изучать нашего «гостя», словно сканируя его на прочность. а я стояла у плиты, прижимая ладони к горячему боку чайника, и чувствовала, что ближайшие полчаса станут самыми длинными в моей жизни.
папа не отпускал руку гриши еще пару секунд, словно проверяя его на прочность. я видела, как напряглись мышцы на предплечье у гриши, но он не отвел взгляд — смотрел прямо, уверенно, даже с легкой долей той самой дерзости, которая всегда была ему присуща. наконец, папа разжал пальцы и откинулся на спинку стула, постукивая по столу костяшками.
— ну, гриша, — протянул папа, растягивая гласные. — рассказывай. чем занимаешься? где учишься?
я поставила чашки на стол, стараясь, чтобы они не зазвенели от моих дрожащих рук.
гриша, не дожидаясь приглашения, отодвинул стул и сел — достаточно расслабленно, но не нагло. он будто чувствовал, где грань, за которой начинается открытая конфронтация.
— учусь в одиннадцатом. вместе с полиной, — ответил он спокойно, принимая чашку чая, которую я дрожащей рукой пододвинула к нему. — сейчас готовлюсь к экзаменам. планирую поступать.
мама, до этого молча наблюдавшая за сценой, слегка приподняла бровь, делая глоток чая.
— поступать? это похвально. а куда, если не секрет? — её голос был вежливым, но в нем отчетливо слышались нотки недоверия.
гриша сделал глоток горячего чая, не спеша с ответом. он бросил на меня быстрый взгляд — в нем промелькнуло что-то вроде «спокойно, я справляюсь» — и снова повернулся к родителям.
— есть пара вариантов, — сказал он, чуть склонив голову. — пока не хочу загадывать, но приоритеты расставлены.
папа хмыкнул, скептически оглядывая его худи и небрежную прическу.
— планы — это хорошо. но вот вопрос: что ты делал в комнате моей дочери, когда нас не было дома? и почему, как я понимаю, это не первый ваш «учебный сеанс»?
я почувствовала, как щеки вспыхнули огнем. гриша, не моргнув глазом, поставил чашку на стол и ответил, глядя прямо в глаза моему отцу:
— мы просто разговаривали. полина может подтвердить, что я не сделал ничего, что могло бы её скомпрометировать. я уважаю её и ваше доверие, хоть и понимаю, как это выглядит со стороны.
его тон был настолько правильным, что я на секунду засомневалась: а тот ли это гриша, который который весь такой из себя наглый.
он играл роль «хорошего парня» с таким мастерством, что даже папа на мгновение замолчал, обдумывая ответ.
мама задумчиво помешивала ложечкой чай, глядя на гришу с каким-то новым, уже не таким колючим интересом. тишина на кухне стала менее давящей, но в воздухе всё ещё чувствовалось напряжение.
— гриш, а родители у тебя кто? — спросила мама мягко, но с той самой проницательностью, которая всегда заставляла меня чувствовать себя как под рентгеном.
гриша слегка помолчал, глядя в свою чашку. он не выглядел смущенным, скорее — уставшим от этих вопросов.
— у отца своя строительная компания, — спокойно начал он. — он владеет акциями, часто вкладывается в разные проекты, даже школу нашу периодически спонсирует, так что, можно сказать, он там частый гость.
папа нахмурился, явно удивленный таким поворотом. а гриша продолжил, голос его стал чуть тише:
— а мама... она умерла, когда я был ещё маленьким. сейчас у отца новая семья, есть мачеха, но мы с ней не общаемся. вообще. чужие люди, так вышло.
я замерла. эти слова ударили сильнее, чем я ожидала. я знала, что у него непростые отношения с отцом, но никогда не догадывалась, что всё настолько глубже. я медленно присела на стул рядом с ним. это движение получилось само собой, как будто я искала точку опоры. я внимательно посмотрела на него, пытаясь разглядеть в его глазах хоть тень боли, но он лишь слабо улыбнулся мне — привычно, почти буднично.
он был слишком закален жизнью для того, чтобы ждать жалости.
не раздумывая, я осторожно накрыла его ладонь своей. его пальцы были чуть прохладными, но он тут же перевернул руку, переплетая наши пальцы, и крепко сжал мою ладонь.
— но, — он снова перевел взгляд на моих родителей, выпрямившись, — несмотря на деньги отца, я живу и работаю сам. не хочу иметь ничего общего с его капиталом. я подрабатываю, сам оплачиваю свои расходы, и мне так проще. я не пришел сюда просить одобрения из-за статуса семьи, дмитрий игоревич. я здесь, потому что мне дорога полина.
папа переглянулся с мамой. в его взгляде, который раньше был полон недоверия, теперь проскользнуло что-то похожее на уважение. он ничего не ответил, но постукивание костяшками по столу прекратилось. в этот момент я поняла, что гриша только что переломил ситуацию в свою пользу, просто сказав правду.
гриша слегка пожал плечами, словно вспоминая что-то привычное и совсем не сложное.
— так-то, в свободное время, иногда берем заказы, — сказал он, глядя на папу. — чиним машины, мотоциклы. в основном по технической части, ходовку перебрать или двигатель оживить — это ко мне.
папа, который до этого момента казался почти неприступной крепостью, вдруг оживился. он подался вперед, и в его глазах блеснул профессиональный интерес — он ведь сам вечно пропадал в гараже по выходным.
— о, серьезно? — папа довольно усмехнулся, бросив быстрый взгляд на маму. — если ты так хорош в железе, как говоришь, то завтра с утра со мной в гараж пойдешь. у меня там старый проект стоит, руки никак не дойдут, а помощь бы не помешала.
гриша ответил мгновенно, без тени сомнения:
— с удовольствием. мне это даже интереснее, чем просто без дела сидеть.
я почувствовала, как внутри всё протестует. у нас же были другие планы! я рассчитывала на наше время, на прогулку, на то, что мы наконец-то побудем вдвоем без присмотра.
— какой гараж? — возмутилась я, уставившись на отца. — мы же завтра с утра гулять собирались, у нас планы были! — сказала я вспоминая как гриша звал с утра покататься.
папа отмахнулся, даже не глядя на меня, и уже по-свойски кивнул грише.
— ну, теперь планы поменялись, дочка. дай-ка мне с будущим зятем время провести, нужно же понять, с кем я дело имею, — он подмигнул мне, но в этом жесте было столько нескрываемого одобрения, что я поняла: спорить бесполезно.
гриша бросил на меня взгляд, полный немого извинения и какой-то мальчишеской радости, будто его только что приняли в закрытый клуб.
— не переживай, — тихо добавил он, когда папа начал рассказывать какую-то историю про свой двигатель. — после гаража я весь твой. а за машиной мы вдвоем поедем, если захочешь.
дальнейший вечер пролетел как один миг. напряжение, которое буквально звенело в воздухе еще полчаса назад, окончательно испарилось. мама пару раз искренне рассмеялась над какой-то байкой гриши, и я с удивлением ловила себя на мысли, что он умудряется быть обаятельным даже с родителями, не теряя при этом своей привычной прямоты. папа, кажется, уже вовсю мысленно перебирал детали в гараже, обсуждая с гришей какой-то сложный узел двигателя.
похоже, гришу действительно приняли в семью. глядя на них, я поняла, что зря так сильно переживала и рисовала в голове апокалиптические сценарии — все оказалось куда проще и человечнее.
когда гриша засобирался домой, я вызвалась проводить его до выхода. мы вышли из подъезда в прохладный вечерний воздух; дождь уже почти стих, оставив после себя лишь приятный запах мокрого асфальта и свежести. гриша направился к своему байку, который призывно поблескивал в свете фонаря.
он остановился, накинул шлем на руль и повернулся ко мне, опираясь на сиденье.
— ну что, — негромко сказал он, глядя мне прямо в глаза, — кажется, «генеральный экзамен» я сдал?
я подошла ближе, чувствуя, как внутри разливается спокойствие.
— ты сдал его на отлично, — призналась я, улыбаясь. — я даже не ожидала, что папа будет так легко идти на контакт. ты сегодня был... ну, почти идеальным.
гриша усмехнулся и притянул меня за талию к себе, не заботясь о том, что нас могут увидеть из окна.
— «почти»? — поддразнил он, наклонившись к самому моему лицу. — я был просто безупречен, полина. признай, ты в меня влюбилась еще сильнее, когда увидела, как я обсуждаю поршневую систему с твоим отцом.
— самовлюбленный ты тип, — я легонько толкнула его в плечо, но тут же расслабилась, чувствуя его тепло. — спасибо, что не начал спорить с ними.
— ради тебя — хоть в гараж на неделю, хоть в шахту, — он серьезно посмотрел на меня, и в этом взгляде было гораздо больше, чем просто очередная шутка. — завтра после моего «свидания» с отцом я за тобой заскочу, идет?
я кивнула, чувствуя, как радость от того, что теперь не нужно ничего скрывать, становится почти осязаемой.
— идет. езжай аккуратно, мастер-механик.
он на секунду коснулся моих губ своими — быстро, но ощутимо, — и, запрыгнув на байк, с привычным ревом сорвался с места, оставляя меня стоять в тишине школьного двора с улыбкой, которую я не могла стереть с лица.
————————————————————————
ставьте ваши звёздочки и пишите свое мнение, оно для меня важно!!