Пряха

Конец лета в Вейн-Холле выдалось тёплым и безмятежным. Сад утопал в зелени, воздух пах цветущим жасмином, а по вечерам из открытых окон доносился стрекот сверчков. Кейт почти забыла о тревожных событиях весны — видениях, пожаре, усталом взгляде Габриэля. Жизнь вошла в привычную колею, но всё изменилось в день рождения Элиана. Ему исполнилось двенадцать. Утром Габриэль устроил небольшой семейный завтрак — без гостей, только трое за столом. Кейт подарила Элиану собственноручно вырезанную из дерева фигурку ворона — она научилась этому за зиму, тайком от всех. Элиан растроганно сжал её в ладонях и пообещал хранить всегда. Но главный подарок пришёл ночью.

Кейт разбудил тихий стук в дверь. Она открыла глаза и увидела Элиана, стоящего на пороге. Его лицо было бледным, но в глазах горел странный свет.

— Кейт, — прошептал он. — Проснись. Это случилось.

Она села на кровати, протирая глаза.

— Что случилось?

Он шагнул в комнату и подошёл к ней. В руках он держал что-то, что тускло блестело в лунном свете. Кейт разглядела — это был медальон. Серебряный, круглый, с изображением открытого глаза в центре. Глаз был выполнен так искусно, что казался живым зрачок темнел и светлел, когда Элиан поворачивал медальон.

— Он пришёл ко мне во сне, — сказал Элиан, его голос дрожал от волнения. — Я лежал в кровати, и вдруг комната наполнилась серебряным светом. Я увидел этот медальон, парящий надо мной. Я протянул руку, и он упал мне на грудь. А когда я проснулся, он был у меня на шее.

Кейт дотронулась до медальона пальцами. Он был тёплым, словно живым.

— И что он делает?

— Я не знаю, — ответил Элиан. — Но я чувствую, что теперь я вижу больше. Раньше я видел только нити магии, а теперь я вижу узоры. Я могу смотреть на человека и видеть, что его ждёт, если сосредоточусь. Это как... как будто мир стал прозрачнее. Он помолчал, а потом добавил: — Я посмотрел на тебя, Кейт. Я видел твоё будущее. В нём есть свет и огонь. Много огня. Но ты справишься.

Кейт почувствовала, как по спине пробежал холод.

— Ты видишь мою смерть? — спросила она.

— Нет, — быстро ответил Элиан. — Я вижу только твой путь. Он длинный. Ты будешь сильной. Я знаю это.

Он сжал медальон в руке и улыбнулся — впервые за долгое время по-настоящему, без тени тревоги.

— Я рад, что ты здесь, Кейт.

— Я тоже, — ответила она.

Они сидели на её кровати долго рассматривая медальон.

Прошло несколько дней. Кейт зашла в комнату Элиана и увидела, что он аккуратно складывает вещи в дорожный сундук. На кровати лежала стопка книг, рядом — несколько свитков и новая тёмно-синяя форма с серебряной эмблемой Академии.

— Ты уже собираешься? — спросила Кейт, присаживаясь на край его кровати.

— Отец сказал, что поездка займёт два дня, — ответил Элиан, не оборачиваясь. — Я должен быть готов.

Он взял в руки фигурку ворона, которую подарила Кейт, и аккуратно завернул её в мягкую ткань.

— Я возьму её с собой, — сказал он тихо. — Чтобы помнить о доме. Кейт почувствовала, как в груди защемило.

— Ты будешь скучать? — спросила она.

— Буду, — честно ответил Элиан, поворачиваясь к ней. — Но я хочу учиться. Я хочу понять свой дар. И когда я вернусь, я буду сильнее. Он улыбнулся, и Кейт улыбнулась в ответ.

Вечером того же дня, когда Кейт уже собиралась идти спать, она проходила мимо кабинета Габриэля и услышала голоса. Дверь была приоткрыта.

— Ты будешь встречать там разных людей, — говорил Габриэль. Его голос звучал ровно, но в нём чувствовалась усталость. — Некоторые захотят дружить с тобой ради твоего имени. Другие будут завидовать. Третьи — бояться. Помни: настоящая сила не в том, чтобы их всех победить, а в том, чтобы оставаться собой.

— Я запомню, отец, — ответил Элиан.

Габриэль помолчал, а затем добавил:

— И ещё. Если тебе станет страшно или одиноко — вспомни, что дома тебя ждут. Я и Кейт. Мы будем здесь всегда.

Кейт отошла от двери, чувствуя, как по лицу текут слёзы. Она вытерла их и пошла в свою комнату, ничего не сказав никому.

В день отъезда Кейт стояла у ворот вместе с Габриэлем и Одеттой. Элиан был одет в новую форму темно-синего цвета с эмблемой Академии – восемь башен соединяющиеся в центре в девятую башню, на груди у него висел медальон с глазом, а в руке он сжимал фигурку ворона.

— Ты будешь писать мне? — спросила Кейт, стараясь, чтобы голос не дрожал.

— Каждую неделю, — пообещал Элиан. — И я буду приезжать на все праздники. Ты же знаешь.

— Знаю, — кивнула она.

Они обнялись, и Кейт почувствовала, как его руки сжались крепче обычного.

— Береги себя, — прошептал он. — И слушай отца. Он знает, что делает.

— Я буду, — ответила она. Одетта подошла к Элиану и протянула ему маленький холщовый мешочек, перевязанный бечёвкой.

— Это сушёная мята из нашего сада, — сказала она. — Заваришь в кружку, закроешь глаза — и будто снова здесь. Чтобы ты не тосковал по дому.

Элиан сжал мешочек в руке, и его голос дрогнул:

— Я буду вспоминать тебя, Одетта. И твой чай.

Она улыбнулась ему своей тёплой улыбкой, и Кейт заметила, как заблестели глаза старой служанки. Элиан повернулся к Габриэлю. Тот положил руку ему на плечо и сказал тихо:

— Ты наша гордость, сын.

Элиан кивнул, садясь в карету. Дверца закрылась, лошади тронулись, и Кейт смотрела, как карета удаляется по дороге, пока она не скрылась за поворотом. Она стояла у ворот долго, даже когда слуги разошлись, а ветер начал холодить щёки. Впервые она почувствовала себя по-настоящему одинокой.

Кейт медленно поднялась в комнату Элиана. Она села на его кровать, провела рукой по одеялу, которое всё ещё хранило его запах. На тумбочке лежала книга, которую он читал перед отъездом — старая, потрёпанная, с закладкой на середине. Кейт взяла её и прижала к груди. Она сидела так несколько минут, глядя в окно на дорогу, где давно уже скрылась карета. В комнате было тихо — только ветер шевелил занавески, и где-то внизу хлопнула дверь.

— Возвращайся, Элиан, — прошептала она.

Вечером Габриэль нашёл её в библиотеке. Она сидела в кресле, сжимая в руках камешек от Финна, и смотрела в одну точку.

— Ты скучаешь по нему, — сказал он, садясь напротив.

— Очень, — ответила Кейт, не поднимая глаз.

— Я знаю, — сказал Габриэль. — Но так нужно. Для него это лучшее, что может быть. Он вырастет сильным и уверенным в себе. А ты... у тебя есть я и твои занятия. И Одетта. Он сделал паузу. — И, Кейт... обещай мне, что ты не будешь закрываться в себе. Ты — часть этого дома. Не забывай. Кейт подняла глаза и увидела в его взгляде ту же грусть, что была и у неё.

— Обещаю, — сказала она.

Габриэль улыбнулся и вышел, оставляя её одну.

Через три дня пришло письмо. Тонкий пергамент, аккуратный почерк Элиана. Кейт развернула его дрожащими руками и прочитала:

«Дорогая Кейт! Я добрался. Академия огромная — девять башен, каждая выше, чем Вейн-Холл. Я поселился в Башне Южного Ветра. Здесь всё иначе: учителя строгие, а ученики — самые разные. Но мне нравится. Я уже начал занятия по видению — они говорят, что мой дар очень редкий. Я скучаю по нашему саду. И по твоему смеху. Пиши мне, пожалуйста. Твой друг, Элиан».

Кейт перечитала письмо три раза, а затем аккуратно сложила его и спрятала под подушку. Она закрыла глаза и позволила магии внутри себя затеплиться тёплым, успокаивающим светом. Где-то далеко, в Академии Девяти Башен, её друг тоже смотрел на луны и думал о ней. Она улыбнулась. Разлука была временной, а дружба — вечной.