Пролог
В глухой, забытой картами деревушке Озерное, что пряталась среди туманов и старых ив, жила Кассиопея со своей девятилетней дочерью Алеттой. Дом их стоял на отшибе, и редкие путники обходили его стороной — слишком странные огни иногда мерцали за окнами по ночам.
— Дорогая, принеси, пожалуйста, воды, — голос Кассиопеи звучал мягко, но в нем всегда чувствовалась скрытая сила.
Женщина была высока и стройна, с длинными черными волосами, которые она заплетала в тугую косу, чтобы не мешали. Она уже много лет жила в бегах, прячась от короля этой земли, который охотился за древними ведьмами. Алетта была ее единственным сокровищем. И единственной загадкой. Никто не знал, кто ее отец, да сама Кассиопея никогда не говорила о нем. Девочка унаследовала его внешность: янтарные глаза, глубокие, словно в них плескался расплавленный мед, и волосы необычного красноватого оттенка, переливающиеся на свету как осенняя листва.
— Вот, держи, — Алетта протянула матери глиняный стакан, с любопытством наблюдая, как мама своими тонкими пальцами чертит над водой замысловатые знаки.
— Спасибо, — Кассиопея приняла воду, но взгляд ее оставался настороженным. — А теперь смотри внимательно. Я покажу тебе плетение уровня «Красной нити». Запомни движение пальцев — оно сохранит тебе жизнь, если меня не будет рядом.
Девочка послушно замерла, пытаясь повторить за матерью плавные пассы. Но в этот миг стекла в доме завибрировали. Где-то совсем близко взвыл ветер, и воздух наполнился запахом гари и железа.
— О нет... — выдохнула Кассиопея, ее лицо побледнело. — Только не они...
Дверь с грохотом вылетела внутрь, и на пороге выросла массивная фигура в черном плаще с серебряным гербом на груди. Маг-инквизитор. Его глаза горели фанатичным холодным светом, а на поясе раскачивался артефакт, глушащий всякую магию в радиусе поражения. Кассиопея вскинула руку, пытаясь создать щит, но силы покидали ее с ужасающей скоростью. Она поняла — против этого ловчего ей не устоять.
Мать схватила Алетту за плечи, притянула к себе и прошептала последнее заклинание, от которого у девочки защипало глаза.
— Спи, моя родная. Ты проснешься там, где тебя не найдут.
Кассиопея толкнула дочь в сторону старого трюмо, стоявшего в углу. Зеркальная гладь пошла рябью, как вода, и втянула маленькое тельце в себя. Алетта уже проваливалась в липкую сонную тьму, чувствуя только, как мамин голос тает вдалеке, а грохот разрушающегося дома смешивается с криками инквизитора.