Глава 32
И будешь заботиться обо мне всю оставшуюся жизнь? Шея Хо Цзуна напряглась, и прежде чем он успел что-либо сказать, Цзян Фэнмянь закрыл ему губы ладонью.
Вороньи ресницы Цзян Фэнмяня опустились. Он боялся услышать от Хо Цзуна «нет». Что, если он даже не сможет сдержать смех?
«Брат, я не хочу слышать твой ответ сейчас. В следующий раз».
В следующий раз, когда он будет сильнее или беззаботнее.
Цзян Фэнмянь мягко отстранился от спины Хо Цзуна. Он лучше всех знал, что Хо Цзун снова и снова переступает черту, просто потому что он... дурак.
Дурак не понимает близости, не говоря уже о том, чтобы переступать границы. Хо Цзун всегда думал, что он всего лишь пациент, и ничего больше.
«Цзян Фэнмянь».
Хо Цзун схватил Цзян Фэнмяня за запястье, как только тот повернулся. Он всё ещё сидел прямо на стуле, выпрямив спину, подняв глаза и молча наблюдая за Цзян Фэнмянем.
По какой-то причине он почувствовал в затуманенных глазах Цзян Фэнмяня нотку грусти.
Цзян Фэнмянь был бездомным, как и он сам.
«Я позабочусь о тебе, я буду заботиться о тебе всю жизнь. Дом Хо Цзуна - твой дом, ты можешь жить здесь столько жизней, сколько захочешь».
Ладони Хо Цзуна были влажными, как тонкий слой пота после нервного напряжения. Цзян Фэнмянь опустил глаза, чтобы встретиться с его взглядом, на его губах играла лёгкая улыбка, когда он увидел слегка напряжённое выражение лица Хо Цзуна.
«Хорошо, это обещание, я буду заботиться о тебе всю жизнь». Кончики пальцев Цзян Фэнмяня скользнули вниз, зацепив мизинец Хо Цзуна. «Обещание на мизинце, сто лет без срыва. Хо Цзун, ты должен сдержать своё слово».
«Да, я сделаю это».
Офисная кабинка была небольшой; после того, как поставили кровать, пространство показалось тесным.
Цзян Фэнмянь лег, чтобы попробовать. Это была та же кровать, что и у него дома, даже простыни и покрывало были его любимого стиля, с милыми плюшевыми мишками.
Птицы быстро пролетали мимо окна. Цзян Фэнмянь аккуратно написал имя Хо Цзуна на стекле; казалось, сегодня Хо Цзун ему понравился даже больше, чем вчера.
[Бокал легкого вина: Привет, босс, вы заняты?] [
Бокал легкого вина: Если я не буду слишком занят в последнее время, я хотел бы заказать еще несколько статей.]
[Дунли: Занят, я взялся за проект от семьи Хо, поэтому у меня нет времени на личные рукописи.]
[Бокал легкого вина: Семья Хо, ничего себе.]
Шэн Чжии догадался, что это проект от Бюро культуры и туризма. Стиль Дунли действительно уникален, намного лучше, чем у этого бесстыдного плагиатора-маркетолога.
[Бокал тонкого вина: Верно, автор, я думаю, вам также нужен аккаунт в Weibo, чтобы Сигу не был таким высокомерным и не распространял слухи.]
[Бокал тонкого вина: Вы уже сотрудничали с семьей Хо, почему бы не поручить их юридический отдел обуздать его высокомерие?]
[Дунли: А что, если я подам на него в суд сейчас, и он перестанет заниматься плагиатом?]
Сигу - закоренелый плагиатор, его репутация уже испорчена, а теперь его переманила семья Цзян, и он работает над проектом Бюро культуры и туризма.
В книге Сигу скопировал стиль И Хо, почти дословно, только теперь плагиатом стал он сам. Если бы не нимб главного героя, как их халтурная игра могла бы превзойти игру Хо?
Они же любят покрасоваться, верно? Что ж, Цзян Фэнмянь позволит им хвастаться сколько душе угодно. Чем блестяще они будут сейчас, тем жалче Сигу будет позже .
[Чашка тонкого вина: Что вы имеете в виду, автор? У вас уже есть план?]
[Дунли: Да, я собирал доказательства. Они могут плагиатить сколько угодно, но они вернут в десять или сто раз больше, чем заработали.]
[Дунли: Спасибо за напоминание. Если будет время, нарисую для вас пару чиби-версий.]
[Чашка тонкого вина: Хорошо, хорошо, главное, чтобы вы знали.]
Цзян Фэнмянь взглянул на план сюжета. Он сможет закончить его до завершения проекта Хо Цзуна, тогда у него будет время разобраться с плагиаторами.
***
Команда планирования.
Высокомерное поведение Хо Цилиня здесь проявлялось еще сильнее. Все были заняты своей работой, не обращая внимания на лишнего сотрудника в офисе.
Его стол стоял в углу у окна, в восьми футах от ключевых сотрудников отдела; даже если он напрягал шею, он все равно не мог видеть их работу.
«Руководитель группы, мы не можем найти третий черновик нашего проектного предложения. Он у вас?»
Молодая женщина, казалось, вот-вот расплачется, лихорадочно расхаживая по офису, перебирая коробки с документами и вытаскивая все самые тщательно хранимые бумаги.
«Нет, его здесь нет. Все должно быть у вас. Что случилось с предложением?»
Молодая женщина сказала: «У меня есть электронная версия, а также первый и второй черновики в бумажном виде. Просто третий черновик, который подписал господин Хо, недоступен. Что нам делать?»
«Не волнуйтесь, не волнуйтесь, все поищите его. Подумайте, куда вы его положили».
«Его не должно быть в коробке. Он переплетен, в синей обложке, и на нем написано „Пересмотренная версия третьего варианта рукописи игры"».
Все в офисе занялись своими делами. Руководитель группы даже специально велел Хо Цилиню тоже поискать.
Хо Цилин сделал вид, что встает, и порылся в папках на своем столе. Он небрежно пролистал их и нашел предложение, спрятанное среди кучи обрывков бумаги, в самом незаметном месте.
Он намеренно издал какой-то шорох, незаметно спрятав документ под стул, затем плюхнулся на него и громко заявил: «У меня его здесь нет, вы еще раз посмотрите».
Руководитель группы и молодая женщина обменялись взглядами. Он похлопал ее по спине, успокаивая: «Все в порядке, пойдемте, вместе объясним президенту Хо».
«Хорошо, спасибо, руководитель группы».
Дверь комнаты для планирования тихо закрылась, и руководитель группы дал молодой женщине знак «ОК».
Тук-тук-тук.
«Входите».
«Президент Хо, Хо Цилин получил проект плана, как вы и сказали, он ничего не заподозрил».
Хо Цзун: «Хм, это тот вариант, который я подписал, верно?»
«Да, тот, который был ранее отклонен. Мы полностью изменили направление, это никак не связано с тем, который он получил».
«Хорошо, возвращайтесь».
Хо Цзун перевернул страницу документа, его сердце не дрогнуло. Хо Цилин оказался еще более хладнокровным, чем он думал; он действительно был членом семьи Хо.
«Угадай, кто я».
Зрение Хо Цзуна потемнело, но он увидел проблеск света сквозь тонкие пальцы Цзян Фэнмяня - глаза Цзян Фэнмяня, сверкающие, как галактика.
«Хм, я что, мягкий маленький котенок? Но почему котенок не издает ни звука? Дай послушать».
"Мяу~"
Цзян Фэнмянь пододвинулся ближе, словно желая полностью погрузиться в объятия Хо Цзуна. Его теплое дыхание обдало лицо Цзян Фэнмяня, отчего у Хо Цзуна подкосились кости. Он сел верхом на Хо Цзуна и наклонился к его уху, снова тихонько мяукая.
"Брат, я мягкий?"
Цзян Фэнмянь погладил покрасневшие кончики ушей Хо Цзуна, на его губах играла улыбка. Он легонько коснулся носом кончика уха Хо Цзуна.
"Хо Цзун, я мягкий маленький котенок?"
"Непослушный маленький котенок." Хо Цзун стиснул зубы, слова пронеслись в его голове, он не смог удержаться.
"Хм, нет! Это ты непослушный, брат. Зачем ты себя так щипаешь?"
Цзян Фэнмянь с силой вцепилась пальцами в ладонь Хо Цзуна, проводя по его лицу ушибленной рукой.
«Хо Цзун, ты не можешь так поступать. Даже если Хо Цилин плохой, он не может наказывать себя сам».
Хо Цзун притянул к себе шатающуюся Цзян Фэнмянь, прижался лбом к её носу и пробормотал: «Хм, больше не буду, мой милый глупый котенок, ты меня простишь?»
«Хорошо, тогда я хочу конфету».
Цзян Фэнмянь уже раздала все конфеты в офисе. Она ходила из офиса в офис с сумкой, хватая горсть конфет, не говоря ни слова, и уходила. В компании ходили слухи, что она и Цзян Фэнмянь тайно поженились.
Она была мерзавкой, которая не хотела выставлять это напоказ, поэтому Цзян Фэнмянь ничего не оставалось, как с грустью раздавать конфеты в каждом офисе.
Хо Цзун, тот, кто теперь просил конфеты, потерял дар речи. «
Я буду тебе должен сегодня вечером, когда вернусь домой».
«Нет, брат, я хочу сейчас».
Цзян Фэнмянь теперь был похож на жалкого котенка. Хо Цзуну ничего не оставалось, как оторвать два листочка бумаги и сделать для нее конфету.
«Я все компенсирую, когда вернусь домой».
«Вот это уже лучше».
На обертке конфеты было написано «Особая конфета Цзян Фэнмяня». Цзян Фэнмянь аккуратно развернул ее, добавил имя Хо Цзуна на обертку, а затем снова завернул, следуя линиям сгиба, которые использовал Хо Цзун.
Конфета, которую он хотел от начала до конца, была только для Хо Цзуна.
***
«Здравствуйте, это официальная служба поддержки клиентов «Чжиай». Чем я могу вам помочь?»
«Хотел бы узнать, есть ли еще в наличии часы „Only" в магазине Zhi'ai в столице. В интернете я видел, что они распроданы».
Цзян Фэнмянь наконец-то накопил достаточно денег, перевел все средства на одну карту и с радостью отправился в флагманский магазин Zhi'ai. Как только он провел картой, нужные ему часы оказались распроданы.
Без преувеличения, Цзян Фэнмянь почувствовал себя так, словно мир рухнул. Он в панике отправился в службу поддержки клиентов офлайн-магазина, чтобы узнать подробности.
«Выпуск Supreme Edition распродан, но есть выпуск Special Edition, который стоит на 10 000 юаней дороже. Вот в чем дело, покупатель: позвольте мне заранее сказать вам, что Special Edition - это то же самое, что и Supreme Edition. Дополнительные 10 000 юаней - это за гравировку и покупку серийного номера. После покупки серийный номер становится уникальным для вас, и на него распространяется пожизненная гарантия».
«Я хочу такие, как мне купить часы с серийным номером?»
- «В настоящее время серийные номера 520, 521 и 1314 распроданы. Если это подарок для любимого человека, есть также 8023, что в переводе с английского означает «любовь». Вы бы хотели такие?» -
«Хорошо, я выгравирую имена Хо Цзуна и Цзян Фэнмяня». -
«Извините, покупатель, пять символов - это немного многовато. Циферблаты наших часов довольно изящные, и с учетом гравировки серийного номера пять символов - это уже слишком много».
Цзян Фэнмянь сказал: «О», - действительно, на фотографиях в разделе отзывов флагманского магазина было слишком много символов, очень плотно расположенных.
- «Тогда давайте выгравируем три символа: «Цзян Фэнмянь», «Цзян Фэн Юй Хо Дуй Чжоу Мянь».
«Хорошо, если вам удобно, пожалуйста, добавьте мой рабочий номер, и я вышлю вам QR-код для предоплаты. Если вам неудобно приходить в магазин, просто оставьте свой адрес, и мы доставим товар к вам домой». «
Хорошо».
Окончательная оплата будет автоматически списана при получении товара. Цзян Фэнмянь выбрал время, когда Хо Цзун точно будет на работе, чтобы сотрудники могли доставить часы к его двери.
После того, как Хо Цзун ушел в свой кабинет, Цзян Фэнмянь получил телефонный звонок, затем на цыпочках открыл дверь виллы и сунул часы в карман.
Цзян Фэнмянь пролистал календарь; завтра День защиты детей, идеальный подарок для Хо Цзуна.
Он сел на пол, скрестив ноги, его маленькая коробочка уже была переполнена пачками денег.
Хо Цзун даже специально выбрал коробочку, похожую по стилю на его маленькую коробочку, но в три-четыре раза больше, и поставил ее рядом с собой. Цзян Фэнмянь открыл пачку и увидел, что она уже наполовину заполнена деньгами.
Он предположил, что Хо Цзун давно забыл об этом.
На купюре, завернутой в пачку с десятью тысячами юаней, была указана дата. У Цзян Фэнмяня защипало нос от слез; даты на каждой пачке можно было сопоставить.
Этот идиот Хо Цзун, неужели он собирается солгать и сказать, что раз десять тысяч юаней завернуты в пачку, то это за сто юаней?
Цзян Фэнмянь потер покрасневшие глаза. Кто из них идиот? Кто так бросает в него деньги, боясь, что ему не хватит?
Он отложил часть денег и спрятал их в тайнике в гардеробной. Теперь у него был готовый предлог, чтобы отдать Хо Цзуну часы; ему не нужно было ломать голову над чем-то еще. Тук- тук
-тук.
Цзян Фэнмянь быстро заправил постель, провел рукой по волосам и слегка кашлянул: «Брат, войди».
Хо Цзун держал в руках пакетик конфет. Он поднял глаза и увидел красные, мокрые глаза Цзян Фэнмяня, словно тот только что плакал.
«Почему мой маленький котенок опять плачет? Кто тебя обидел? Я заступлюсь за тебя».
Хо Цзун очистил конфету и засунул ее Цзян Фэнмяню в рот, слегка пощипывая его щеку кончиками пальцев - он ведь совсем недавно немного поправился.
«Ты».
Цзян Фэнмянь обвиняюще посмотрел на Хо Цзуна, поднял ушибленную руку и жалобно пожаловался.
«Брат, в сериалах, когда главная героиня получает травму, муж помогает ей принять ванну. Почему ты мне не помогаешь?»
«Дорогой, я просто ударился головой в ванной. Ты тоже можешь мне помочь?»
Хо Цзун потерял дар речи. Эта маленькая плакса плакала не просто от злости, она была в ярости.
«Цзян Фэнмянь, неужели это возможно? Это всего лишь дорама про кумиров».
«А, и что? Ты мой муж, мой кумир, и мы тоже дорама про кумиров».
Цзян Фэнмянь громко хрустнул леденцом, сердито глядя на Хо Цзуна, его взгляд словно хотел медленно мучить его.
«Хо Цзун, ничего не могу поделать, у меня голова кружится».
«Дай посмотреть».
Хо Ци откинул волосы на затылке Цзян Фэнмяня, его глаза почти ослепли от напряжения, но он действительно ничего не заметил. Если бы ему пришлось сказать, он мог бы сказать только, что волосы стали лучше, чем вчера, вероятно, потому что он использовал кондиционер.
«Брат, больно».
Цзян Фэнмянь всхлипнул и прижался к Хо Цзуну, упрямо подняв поврежденную руку, боясь, что Хо Цзун сделает вид, что не видит.
«Хо Цзун, пожалуйста, помоги мне».
Голос Цзян Фэнмяня снова дрожал от слез. Хо Цзун ущипнул его за затылок и поднял, поймав большую слезу рукой.
«Доктор Ли учил тебя, что нельзя оставаться наедине с таким человеком, и я тоже».
Цзян Фэнмянь ничего не сказал, только продолжал плакать, слезы текли одна за другой, отчего сердце Хо Цзуна сжималось от боли.
«Прости, брат, это моя вина, тебе следует уйти».
Цзян Фэнмянь несколько раз беспорядочно вытер глаза, нежно потер затылок ладонью, а затем, опустив голову, вошел в ванную.
Он что-то невнятно бормотал, словно отсчитывая от пяти. В тот момент, когда Хо Цзун заговорил, на его губах появилась легкая улыбка.
«Цзян Фэнмянь, я тебе помогу».
Щелчок.
Дверь ванной закрылась. Хо Цзун взглянул в сторону, но краем глаза все еще видел отражение Цзян Фэнмяня в матовом стекле.
Он медленно расстегнул рубашку одной рукой, но замешкался, проводя ею по раненой руке.
Раздался шипящий звук, словно он коснулся раны.
«Цзян Фэнмянь, позволь мне это сделать».
Взгляд Хо Цзуна был прикован только к лицу Цзян Фэнмянь. Он помог ей переодеться, и, держа в руке душевую лейку, она, пар, забыла дышать.
«Брат, я что, уродина?»
Шрамы от побоев еще не совсем зажили, резко выделяясь на ее светлой, гладкой коже.
Спустя долгое время глубокий взгляд Хо Цзуна медленно поднялся, в нем бурлил темный подтекст. Он вцепился кончиками пальцев в ладонь, стараясь не коснуться Цзян Фэнмянь.
Хриплый голос раздался в ухе Цзян Фэнмянь, когда Хо Цзун сказал: «Не уродина».
«Хо Цзун, тогда почему ты... не трогаешь меня?»
Хо Цзун не осмелился. Он не смел положить руку на спину Цзян Фэнмяня, сдерживая дыхание, и тем более не смел показать Цзян Фэнмяню ту сильную собственническую привязанность в его глазах.
«Брат, мне больно».
«Цзян Фэнмянь, ты поранил только одну руку».
Цзян Фэнмянь тихонько ахнул, спрятав другую руку за спину и нагло лгая: «Теперь болит обе руки».
Шум льющейся воды продолжался, тонкая рубашка Хо Цзуна уже промокла насквозь, его кадык подрагивал, он отчаянно подавлял непреодолимое желание.
Это был Цзян Фэнмянь, тот самый Цзян Фэнмянь, который полностью ему доверял.
Он хотел обнять его, даже погладить маленькую родинку на ключице.
«Цзян Фэнмянь».
«Тише, брат, не говори».
Цзян Фэнмянь схватил руку Хо Цзуна и положил её себе на шею, нежно прислонившись к его груди, в позе полной самопожертвования.
«Это просто помогает мне принять ванну».
Сердце Хо Цзуна сжалось от волнения, кончики пальцев слегка подрагивали, он держал душевую лейку и нежно массировал шею Цзян Фэнмяня.
Как и сказал Цзян Фэнмянь, это просто помогает ему принять ванну, ничего больше.
Он сошёл с ума, думая о невинном Цзян Фэнмяне, чего ему не следовало бы думать.
В таком тесном и замкнутом пространстве любая реакция будет многократно усилена. Кожа Цзян Фэнмяня всё больше краснела, и Хо Цзун сильно смутился.
Он поспешно уменьшил температуру душа, извиняясь хриплым голосом.
На лбу Хо Цзуна выступили мелкие капельки пота, трудно было сказать, от нервозности или от пара.
Зуд в кончиках пальцев усилился; простого поглаживания уже было недостаточно. Он нежно погладил волосы Цзян Фэнмяня, и ему несколько раз захотелось сожрать его целиком.
«Цзян Фэнмянь, остальное можешь сделать сам».
Стекло в ванной было покрыто паром. Хо Цзун, стоя спиной к Цзян Фэнмяню, протянул ему душевую лейку.
В тот момент, когда лейка была убрана, ладонь Хо Цзуна словно поцарапалась, горела, как огонь, почти сжигая его рассудок.
Он в панике убежал.
Хо Цзун никогда не думал, что однажды это слово будет использовано для его описания.
Мокрые пятна от воды разлетелись по всему полу. Хо Цзун вернулся в ванную, ледяная вода обрушилась на него, и он тяжело дышал.
Хо Цзун медленно присел на корточки, прижав руку к груди и укусив зубами небольшой участок кожи. Пронизывающая боль пересилила сильный зуд, и он медленно поднялся, опираясь на стену.
В голове у него царил полный хаос. Хо Цзун потер кончики пальцев, постоянно прокручивая в голове ощущение жирности кожи от прикосновений .
Цепь рассудка оборвалась. Хо Цзун переоделся, порылся в прикроватной тумбочке и залпом проглотил горсть таблеток. Сердце
колотилось, но оставалось спокойным.
Разум был неподвижен.
Он принял слишком много транквилизаторов за раз, и зрение Хо Цзуна снова начало расплываться. Он слышал только голос Цзян Фэнмяня - мягкий и кокетливый, сердитый и надутый, с едва слышным напеванием.
Хо Цзун схватился за воздух, чувствуя, что не может удержаться за что-то, желая отпустить, но не желая.
- Растерянный и потерянный.
Действие лекарств стало очевидным; Голова Хо Цзуна пульсировала от боли, а живот судорожно сжимался.
Он перевернулся, прижал руку к телу, стиснул зубы и не издал ни звука.
В воздухе воцарилась тьма; Хо Цзун не мог понять, это темнота снаружи или головокружительная чернота перед глазами, он чувствовал лишь отвращение и ненависть к самому себе.
Доктор Ли сказал, что кожная жажда связана с недостатком любви в детстве.
Любовь... что это? То, чего он никогда не испытывал за свои почти тридцать лет жизни.
Старая экономка рассказала, что он родился как раз перед похоронами, и Хо Цин был полностью сосредоточен на ней, забыв о плачущем младенце дома.
Он плакал день и ночь, и няне велели не ухаживать за ним. Он плакал почти до изнеможения, и старая экономка не выдержала, поэтому тайком поменяла ему подгузник и покормила смесью.
Хо Цин отказался отпустить членов семьи Шэн, которые пришли за ним.
Его Алана больше не было; отныне он не имел никакого отношения к семье Шэн.
Хо Цин сначала думал, что голодание в течение дня убьет его, но ему невероятно повезло, и он выжил. Это еще больше расстроило Хо Цина, поэтому он спокойно нанял няню, запретив кому-либо еще держать его на руках.
Он остался совсем один в своей кроватке, комната была полностью звукоизолирована, и он засыпал, плача.
Старый дворецкий сказал, что позже он даже перестал плакать, смеяться и хныкать, как другие дети; он просто смотрел на него пустым взглядом, сжимая кулаки даже во сне.
Хо Цзун не совсем понимал, каково это - быть на руках у кого-то. Он знал только, что в шесть лет он обнял Хо Цина за ногу, а тот его оттолкнул, сломав два ребра и пролежав в постели два или три месяца. Хо Цин сказал, что притворяется, чтобы привлечь его внимание. Он
знал лишь, что тот похож на призрачную крысу, прячущуюся в одиночестве за стеной и подглядывающую за счастьем Хо Цилиня.
Хо Цин поднял маленького Хо Цилиня высоко на руки, поглаживая его щеку короткой щетиной и повторяя: «Мой дорогой внук, мой малыш». В свой
восемнадцатый день рождения он был единственным одиноким во всей школе, никого не было рядом, чтобы подержать его на руках, как в детстве.
Хо Цилин был младенцем, никчемным куском мусора, который давно должен был умереть.
Его сердце давно умерло, пока не появился Цзян Фэнмянь.
Жгучая, неукротимая жажда разгорелась еще сильнее.
Ему нравилось прикасаться к Цзян Фэнмяню - нет, Хо Цзун моргнул своими темными, чернильными глазами, он хотел обладать Цзян Фэнмянем.
Наполнить Цзян Фэнмяня своим ароматом.
В тот момент, когда их кончики пальцев соприкоснулись, Хо Цзун понял, что ему конец.
Он непреодолимо хотел быть ближе к Цзян Фэнмяню, намеренно или ненамеренно, или же молчаливо позволяя ему переступить черту. С того момента, как Цзян Фэнмянь обнял его, всё было кончено.
Это были объятия, о которых он мечтал с детства, и вот Цзян Фэнмянь обнял его без всяких колебаний и ограничений.
Хо Цзун потёр кончики пальцев, пытаясь подняться с кровати. Лекарство от желудка лежало на прикроватной тумбочке, но его взгляд обострился, когда он пристально посмотрел на ножницы рядом с собой, его глаза всё глубже и глубже скользили по столу. Как только
он уже собирался коснуться ножниц, дверь внезапно открылась.
«Хо Цзун!» -
раздался тревожный голос. Хо Цзун схватил таблетку от желудка.
Его лицо покрылось потом. Он посмотрел на Цзян Фэнмяня и проглотил таблетку, не запивая водой.
Цзян Фэнмянь долго нервно смотрел на бутылочку, прежде чем убедиться, что это лекарство от желудка.
После душа Цзян Фэнмянь вспомнил состояние Хо Цзуна. Это была не та неукротимая застенчивость, которую он предполагал; скорее, это был рецидив.
Он несколько раз окликнул Хо Цзуна по имени у двери, но ответа не получил, поэтому толкнул дверь и вошел.
Прием таблеток ужаснул его, заставив подумать, что Хо Цзун собирается сделать что-то серьезное.
«Хо Цзун, у тебя болит живот?»
Цзян Фэнмянь оторвал салфетки, чтобы вытереть пот Хо Цзуна. Вытирая, он заметил, что губы Хо Цзуна были сильно прикушены, и из них сочилась кровь. Цзян Фэнмянь осторожно вытер ему губы еще раз.
«Брат, мне нужно помассировать тебе живот?»
Хо Цзун по-прежнему не отвечал, лишь смотрел на него глубоким взглядом, словно полностью контролировал свою жертву.
Цзян Фэнмянь присел на корточки и осторожно положил ладонь на живот Хо Цзуна, беспорядочно поглаживая его.
Это состояние больше походило на стрессовую реакцию, чем на приступ тревоги.
«Брат, ты должен сказать мне, если тебе плохо, иначе я буду грустить».
«Ты поможешь мне, я помогу тебе, мы поможем друг другу».
Грустить... Хо Цзун услышал это слово, нахмурился и резко поднял Цзян Фэнмяня, чтобы внимательно его рассмотреть. Его взгляд казался рассеянным, затуманенным.
«Нет, ты не можешь грустить».
Голос вырвался из его горла, и Цзян Фэнмянь даже подумал, что Хо Цзун его больше не узнает.
«Брат, ты все еще знаешь, кто я?»
Поднятая рука Цзян Фэнмяня только что махнула перед глазами Хо Цзуна, когда он крепко схватил его.
«Да, Цзян Фэнмянь».
«Мой», - мысленно добавил Хо Цзун. «
Мой Цзян Фэнмянь».
«Цзян Фэнмянь».
Хо Цзун внезапно притянул Цзян Фэнмяня к себе, крепко обняв, словно пытаясь слиться с ним воедино.
«Не двигайся, позволь мне обнять тебя на минутку».
Объятия для восемнадцатилетнего Хо Цзуна.