Глава 6.Пока он борится
В машине Керема было тихо.
Просторный салон наполнял лёгкий аромат благовоний, который почему-то немного успокаивал.
За окном всё так же шёл холодный зимний дождь.
Керем вёл машину очень аккуратно.
Не спешил.
Будто боялся потревожить тишину.
Я смотрела в окно.
И перед глазами одна за другой всплывали картины прошлого.
Тот день...
Когда Демир впервые посадил меня на свой чёрный мотоцикл.
Как я боялась.
Как крепко держалась за него.
Как он смеялся и говорил:
- Не бойся, акилсыз... Я тебя не уроню.
Тогда я даже представить не могла...
Что однажды именно этот чёрный BMW станет причиной его аварии.
Что разобьётся не только мотоцикл...
Но вместе с ним словно разобьётся и сам Демир.
Из глаз незаметно скатилась ещё одна слеза.
Керем заметил её через зеркало заднего вида.
Он мельком посмотрел на меня и попытался улыбнуться.
- Эй, Küçük Bulut... Ну чего ты совсем расклеилась?
Он говорил нарочито бодрым голосом.
- Да Демир же крепкий! Вот увидишь, максимум неделя-другая - и он снова будет гонять на своём байке.
Я посмотрела на него.
Было видно...
Он говорит это не потому, что сам в это верит.
А потому, что очень хочет успокоить меня.
И, если честно...
Я тоже хотела ему поверить.
Очень хотела.
Несколько минут мы ехали молча.
Потом я тихо нарушила тишину.
- Керем...
Он сразу посмотрел на меня.
- М?
Я опустила взгляд на свои дрожащие руки.
- Он... что такое язва?
В машине снова повисла тишина.
Керем тяжело выдохнул, крепче сжав руль.
Было видно...
Он подбирал слова.
Чтобы не напугать меня ещё сильнее.
Да...
Он сразу понял, что мыслями я всё ещё там.
В больнице.
Возле палаты Демира.
Там, где врач спокойно сказал, что у него обнаружили ещё и язву...
Честно говоря, по биологии у меня всегда были пятёрки.
Но слово «язва желудка» почему-то казалось таким далёким...
Чужим...
Будто оно никогда не могло коснуться нас.
Я подняла на Керема заплаканные глаза.
- Это... очень опасно?
Керем несколько секунд молчал.
Пальцы нервно постукивали по рулю.
Он тяжело вдохнул.
Было видно, что он тщательно подбирает слова.
Не хотел меня напугать.
- Ну... как тебе объяснить...
Он ненадолго задумался.
- Язва - это, по сути, глубокая рана на внутренней стенке желудка.
Если её долго не лечить...
Она становится всё больше.
Он ненадолго замолчал.
- Иногда она начинает кровоточить.
А в самых тяжёлых случаях может даже открыться внутреннее кровотечение.
Я почувствовала, как сердце болезненно сжалось.
- Но... - быстро добавил Керем. - Не думай сейчас о самом плохом.
Он снова посмотрел на дорогу.
- Врачи ведь нашли её.
Значит, теперь будут лечить.
Главное сейчас - чтобы Демир очнулся.
Со всем остальным, ин шаа Аллах, они справятся.
Я молча кивнула.
Но внутри стало ещё тяжелее.
Шесть лет...
Шесть лет он жил с этой болью.
И...
Ни разу...
Никому ничего не сказал.
Наконец машина медленно подъехала к моему дому.
Я предложила Керему зайти хотя бы на чай.
Но он лишь устало улыбнулся и покачал головой.
- Спасибо, Küçük Bulut... Но не сегодня. У меня ещё есть дела.
Я понимала, какие именно.
Он хотел как можно скорее вернуться к Демиру.
- Береги себя.
- И ты...
Я вышла из машины и медленно направилась к дому.
Как только открыла дверь, меня сразу встретила Муиза.
Она громко мяукнула и, словно почувствовав моё состояние, начала тереться о мои ноги.
Я машинально погладила её по мягкой шерсти.
- Привет, Муиза...
Из кухни доносился сладкий аромат молока, риса и корицы.
Войдя туда, я увидела маму.
Она стояла у плиты и готовила сютлач.
Наверное, пыталась хоть немного отвлечься от тяжёлых мыслей.
- Мамочка?.. - тихо позвала я.
Мама резко обернулась.
Стоило ей увидеть меня, как она сразу подошла и крепко обняла меня.
- Доченька! Наконец-то...
Она внимательно посмотрела мне в глаза.
- Как ты?
Её голос дрогнул.
- Как Демир, кизим?
Опустившись в то самое кресло, где совсем недавно сидел Демир, когда впервые пришёл к нам в гости, я крепко сжала дрожащие руки.
Сердце снова болезненно сжалось.
Казалось, ещё вчера он сидел здесь, улыбался, смущался, пил чай...
А сегодня...
Я глубоко вдохнула и начала рассказывать.
Про аварию.
Про реанимацию.
Про то, что сейчас Демир находится в коме.
Про операцию.
Про то, что врачи обнаружили у него язву желудка, о которой он молчал долгие годы.
Про многочисленные трубки, капельницы и аппараты, без которых он сейчас не мог даже самостоятельно дышать.
Про его перебинтованную голову.
Про ссадины на лице.
Про холодные руки...
И про то, как мне казалось, что ему там очень холодно, поэтому я всё время поправляла на нём одеяло.
Чем больше я рассказывала...
Тем сильнее дрожал мой голос.
В какой-то момент я уже не смогла продолжать.
Слова утонули в рыданиях.
Мама молча подошла ко мне.
Села рядом.
Крепко обняла меня и прижала к себе.
По её щекам тоже медленно катились слёзы.
Она ничего не говорила.
Потому что сейчас не существовало таких слов, которые могли бы облегчить эту боль.
В это время в доме Арсланов...
Гюзаль и Озлем молча сидели на диване, прижавшись друг к другу.
В доме стояла непривычная тишина.
Лишь изредка её нарушали тихие всхлипывания Гюзаль.
- Мамочка... - дрожащим голосом прошептала она. - Моему братику... Ему сейчас так больно...
По её щекам без остановки текли слёзы.
Пусть Демир и был ей сводным братом по отцу.
Пусть она была старше его всего на несколько месяцев.
Для неё он всё равно оставался младшим братиком.
Тем самым мальчишкой, которого ей всегда хотелось защитить.
Озлем лишь тяжело вздохнула и крепче обняла дочь.
Её собственное сердце разрывалось от боли.
Ей тоже было невыносимо тяжело.
Такой молодой...
Вся жизнь ведь была впереди...
Она никогда не одобряла опасное увлечение сына своего мужа.
Но...
Что могла сказать мачеха чужому ребёнку?
Тем более она прекрасно понимала, почему Демир однажды оказался на этих нелегальных гонках.
Эркан...
Именно он годами ломал этого мальчика.
И, если быть честной...
Озлем почти каждый день жила с чувством вины.
Перед Демиром.
Перед его покойной мамой.
Перед Наслихан...
Ведь когда-то Наслихан была её лучшей подругой.
Они делились секретами.
Смеялись вместе.
Поддерживали друг друга.
Но однажды всё разрушилось.
Эркан изменил Наслихан...
С ней.
И Озлем знала...
Какой бы ни была правда тех событий, она никогда не сможет изменить прошлое.
Она понимала, что заслужила ненависть Демира.
И никогда не пыталась оправдаться.
Она лишь старалась...
Хоть немного стать ему ближе.
Хоть немного заботиться о нём.
Как могла.
Потому что в глубине души давно считала его своим сыном...
В этот момент по лестнице неторопливо спустился Эркан.
На его лице было удивительно хорошее настроение.
Будто с его семнадцатилетним сыном ничего не случилось.
Будто тот сейчас не находился между жизнью и смертью.
- Чего вы такие убитые сидите? - усмехнулся он, бросив взгляд на Озлем и Гюзаль. - Пойдёмте лучше в ресторан сходим.
Гюзаль медленно подняла на него заплаканные глаза.
- Папа... Ты... разве ничего не знаешь?
Эркан нахмурился.
- Не знаю чего?
Гюзаль тяжело сглотнула.
Даже произнести имя брата сейчас было невероятно трудно.
- Демир...
Её голос дрогнул.
- Он... после аварии... сейчас в больнице...
На несколько секунд в комнате повисла тишина.
Казалось, даже воздух перестал двигаться.
И вдруг...
Эркан громко рассмеялся.
Холодно.
Без капли сочувствия.
- Вот идиот! - бросил он, продолжая смеяться. - Я же говорил, что эти гонки когда-нибудь плохо закончатся.
Озлем медленно поднялась с дивана.
Она не могла поверить собственным ушам.
- Эркан... Это твой сын...
Но он лишь равнодушно пожал плечами.
- Сам виноват. Хотел почувствовать себя героем - пусть теперь расхлёбывает последствия.
Гюзаль застыла.
Слёзы вновь покатились по её щекам.
В тот момент ей казалось, что перед ней стоит совершенно чужой человек...