Иллюзия любви.

Больница. Ночной приёмный покой.

Чонгук не отпускал её руку ни на секунду.
Пока медсёстры оформляли документы, пока врач осматривал Т/и, он стоял рядом, как тень — высокий, напряжённый, с каменным лицом. Только глаза выдавали всё: в них была настоящая, глубокая боль и переживания.

— Перелома рёбер нет, — сказал врач, закончив осмотр. — Сильные ушибы, сотрясение, рассечение губы и брови. Будем наблюдать ночь. Я назначу обезболивающее и капельницу.

Чонгук кивнул, не отрывая взгляда от Т/и, которая лежала на кушетке, бледная, с закрытыми глазами.

— Сделайте всё самое лучшее, — сказал он тихо, но твёрдо. — Палата отдельная. Лучшие специалисты. Всё, что нужно — сразу говорите мне. Деньги не вопрос.

Врач кивнул и вышел. Чонгук сел на стул рядом с кроватью и осторожно взял её руку в свою. Пальцы Т/и были холодными. Он согревал их своими ладонями, очень медленно и нежно проводя большим пальцем по костяшкам.

Т/и медленно открыла глаза. Один заплыл, но второй смотрел на него ясно.

— Чонгук... — голос был слабым, хриплым.
— Ты... не обязан был...

— Молчи, — мягко перебил он. Голос у него дрожал. — Просто лежи. Я здесь.

Она смотрела на него долго. На его напряжённые плечи, на то, как он осторожно держит её руку, будто боялся сломать. На то, как он смотрит — не с жалостью, а с такой тихой, глубокой нежностью, которой она никогда раньше от него не видела.

Никогда бы не подумала, — подумала она, чувствуя, как к глазам снова подступают слёзы. — Холодный, колючий Чонгук... А сейчас сидит здесь и держит меня за руку, как будто я самое хрупкое существо на свете.

— Я думал, что успею раньше, — прошептал он, опустив голову. — Когда увидел твое сообщение... у меня всё внутри оборвалось. Я гнал как сумасшедший. Если бы я приехал чуть позже...

Голос сорвался. Он сжал её руку чуть сильнее, но сразу ослабил хватку, вспомнив, что ей больно.
Т/и слабо улыбнулась разбитыми губами.

— Ты успел... В самый нужный момент.

Чонгук поднял на неё глаза. В них блестели слёзы, которые он упрямо не давал пролиться.

— Я должен был вмешаться раньше. С самого начала. Когда увидел, как ты плачешь в том кафе. Когда увидел первый синяк. Я был слепым. Я думал, что защищаю Тэхёна... а на самом деле помогал ему..

Он наклонился и очень осторожно, почти невесомо, поцеловал тыльную сторону её ладони.

— Больше я этого не допущу. Никогда.

Т/и почувствовала, как по щеке покатилась слезинка. Не от боли — от чего-то другого. От тепла, которого она так давно не чувствовала.

— Ты... совсем не такой, каким я тебя считала, — прошептала она. — Я думала, ты холодный. Жёсткий. А ты... такой мягкий.

Чонгук грустно улыбнулся.

В палату вошла медсестра с капельницей. Чонгук встал, но руку Т/и не отпустил. Пока сестра ставила катетер, он стоял рядом, гладя её по волосам свободной рукой — очень осторожно.

Когда они снова остались вдвоём, Т/и тихо спросила:

— Что теперь будет?

Чонгук сел обратно на стул и наклонился ближе.

— Теперь ты будешь выздоравливать. А я буду рядом. Сколько нужно. Хоть месяц, хоть год. Я заберу тебя от него. Навсегда. Если ты, конечно, позволишь.

Т/и долго смотрела на него. Потом едва заметно кивнула.

— Позволю...

Чонгук улыбнулся — впервые за этот вечер по-настоящему. Нежно, тёплой, чуть дрожащей улыбкой. Он поднёс её руку к своим губам и снова поцеловал — долго, бережно.

— Спи, — прошептал он. — Я буду здесь. Всю ночь. Не бойся.

Т/и закрыла глаза. Впервые за долгое время она почувствовала, что может хоть немного расслабиться. Рядом с ним было безопасно.

А Чонгук сидел и смотрел на неё, не отрываясь. В его груди смешались вина, нежность, злость на Тэхёна и что-то новое, глубокое и очень сильное.

Он больше не собирался её отпускать.

Т/и лежала полуприкрыв глаза.
Обезболивающее начало действовать, но боль всё равно пульсировала по всему телу. Чонгук сидел рядом,и тихо говорил что-то успокаивающее. Его голос был низким и мягким, как тёплое одеяло.

А она вдруг провалилась в воспоминания.

~Два года назад. ~

Маленькая съёмная квартира на окраине Сеула.

— Да ладно тебе, Минджи! Я серьёзно! — Т/и стояла посреди комнаты с разметанными волосами, в огромной футболке и с пакетом чипсов в руках. Она размахивала руками так энергично, что крошки летели во все стороны. — После университета я беру рюкзак, карту и уезжаю автостопом! Сначала — юг Кореи, потом — Япония, а там... кто знает! Может, до Европы доберусь!

Минджи, сидевшая на полу с ноутбуком на коленях, громко расхохоталась.

— Ты? Автостопом? Ты же боишься даже в метро в час пик ехать!

— Уже не боюсь! — Т/и запрыгнула на кровать и оттуда театрально показала подруге язык. — Я выросла! Я теперь взрослая, независимая девушка! Смотри!

Она вскочила, встала в позу супергероя и громко объявила:

— Меня зовут Т/и, и я собираюсь покорить мир! Или хотя бы половину Азии. А потом напишу книгу «Как я выжила на 5000 вон в день и не умерла от голода»!

Минджи хохотала так, что чуть не упала с подушки.

— Ты невозможная! А как же твоя мечта стать серьёзным дипломатом? ООН, конференции, костюмы?

Т/и плюхнулась обратно на кровать и закинула ноги на стену, продолжая жевать чипсы.

— Буду серьёзным дипломатом... А в остальное время — девчонкой, которая ест уличную еду в Таиланде и танцует под дождём в Киото. Представляешь? Я буду присылать тебе открытки со всего мира! И магнитики! И рассказывать, как чуть не вышла замуж за какого-нибудь симпатичного японца, который угостил меня раменом!

Минджи вытерла слёзы от смеха.

— Ты реально громкая сегодня. Соседи опять будут жаловаться.

— Пусть жалуются! — Т/и засмеялась звонко, заразительно. — Я хочу жить так, чтобы потом не жалеть. Чтобы в старости сидеть на веранде и рассказывать внукам: «А вот когда-то бабушка автостопом до Вьетнама добралась!»

Она перевернулась на живот и посмотрела на подругу блестящими глазами.

— А ты поедешь со мной?

Минджи улыбнулась.

— Куда я от тебя денусь, из под земли достанешь ведь.

Т/и радостно взвизгнула и бросилась обнимать подругу. Они обе упали на кровать и засмеялись так громко, что действительно кто-то постучал в стену.

— Вот увидишь, — прошептала Т/и, всё ещё улыбаясь. — У нас всё будет круто. Мы будем счастливыми. Я точно знаю.

~Наше время~

Т/и медленно открыла глаза в больничной палате.

Реальность вернулась резко и болезненно. Боль в рёбрах, разбитая губа, опухшее лицо. Чонгук всё ещё рядом. Он заметил, что она проснулась, и сразу наклонился ближе.

— Как ты? Больно? — спросил он тихо.

Т/и посмотрела на него. На его обеспокоенное лицо, на то, как он осторожно гладит её пальцы. Внутри поднялась тяжёлая, горькая волна.

Где та громкая, весёлая девочка? — подумала она. — Та, которая мечтала о путешествиях и смеялась до слёз? Куда она делась?

По щеке медленно покатилась слезинка.

— Я вспомнила... кое что— прошептала она хрипло. — Какой я была раньше. До всего этого. Я была... счастливой. Громкой. Надоедливой. Я всех смешила. А теперь... я даже говорить боюсь.

Чонгук сжал её руку чуть сильнее. В его глазах была боль.

Т/и тихо всхлипнула. Чонгук осторожно вытер ей слезу большим пальцем — движение было таким нежным, что у неё перехватило дыхание.

— Я хочу, чтобы ты снова стала такой, — прошептал он. — Чтобы ты смеялась громко. Чтобы мечтала. Чтобы не боялась быть собой.

Т/и долго смотрела на него. Потом слабо кивнула.

— Я попробую...

Чонгук улыбнулся — тепло, ободряюще. И в этот момент Т/и поняла, что рядом с ним ей уже не так страшно.
Даже несмотря на всю боль.