Иллюзия любви.

На следующий день, ближе к вечеру, Чонгук сидел в своей квартире за кухонным столом и пытался сосредоточиться на документах.

Сон не шёл всю ночь — перед глазами постоянно стояла картина из клуба: рука Тэхёна на талии той девушки, её пальцы в его волосах, их смех. Он уже собирался просто пойти в зал и погонять грушу, чтобы выкинуть всё из головы, когда в дверь позвонили.

Чонгук открыл. На пороге стоял Тэхён с пакетом из их любимого кафе — кофе и выпечка.

— Привет, — сказал Тэхён тихо, без привычной широкой улыбки. — Можно войти?

Чонгук молча посторонился. Они прошли на кухню. Тэхён поставил пакет на стол и сел напротив. Несколько секунд оба молчали.

— Я вчера много думал, — начал Тэхён, глядя в свою чашку. — Не спал почти. Ты прав, Гуки. Я перегнул. То, что ты увидел... это выглядело плохо. Очень плохо. Я не должен был так себя вести.

Чонгук скрестил руки на груди и ждал продолжения.

Тэхён глубоко вздохнул и продолжил, голос звучал искренне и немного виновато:

— Прости меня. Я не хотел, чтобы ты это видел, и тем более — чтобы ты так разозлился. Я погорячился, расслабился слишком сильно. Это был просто глупый флирт. Ничего серьёзного. Но я понимаю, почему ты взорвался. На твоём месте я бы тоже.

Он поднял глаза и посмотрел на Чонгука прямо.

— Мы же с тобой как братья, Гуки. С самого детства. Помнишь, как в школе я тебя прикрывал, когда ты разбил окно в кабинете директора? А ты меня — когда я чуть не провалил экзамены? Мы всегда были командой. Я не хочу, чтобы какая-то ссора, тем более из-за моей глупости, разрушила это. Ты для меня важнее всего. Серьёзно.

Чонгук медленно выдохнул. Тяжёлая тишина повисла между ними.

— Я не хочу рушить нашу дружбу, — тихо добавил Тэхён. — Из-за одного дурацкого вечера. Я люблю Т/и. Реально люблю. Просто иногда мне становится... тесно. Работа, отец, обязательства — всё давит. Вчера я позволил себе выдохнуть не в том месте и не так. Но это не значит, что я собираюсь её предавать. Обещаю.

Он слегка улыбнулся — той самой виноватой, по-братски тёплой улыбкой.

— Давай не будем ссориться, а? Мы слишком долго друг друга знаем. Сядем, поговорим нормально, как раньше.

Чонгук долго смотрел на него, потом кивнул.

— Ладно. Давай поговорим.

Они перешли в гостиную. Тэхён разложил кофе и круассаны на журнальном столике, будто ничего и не было. Они сели на диван. Некоторое время разговор шёл осторожно — о работе, о новом проекте семьи, о том, как отец снова давит на Тэхёна.

— Иногда я просто устаю быть «идеальным сыном», — признался Тэхён, откидываясь на спинку дивана. — Всегда правильные решения, всегда на виду. С Т/и тоже... она очень хорошая, но с ней всё так серьёзно.
Постоянно нужно думать, не обидел ли, не отменил ли планы. А вчера просто захотелось побыть без всего этого. Но я понимаю, что переборщил.

Он посмотрел на Чонгука.

— Ты в последнее время сам какой-то напряжённый. Из-за работы? Расскажи. Мы же всегда всё друг другу говорили.

Чонгук сделал глоток кофе. Разговор тек дальше — спокойно, почти как раньше.

Тэхён шутил, вспоминал старые истории, спрашивал про жизнь Чонгука. Но внутри

Чонгука всё ещё оставался холодный осадок. Он слушал, кивал, иногда отвечал, но мысли постоянно возвращались к Т/и — к тому, как она сейчас, наверное, снова убеждает себя, что всё в порядке.

Тэхён между тем продолжал говорить, будто пытаясь вернуть всё на круги своя.
Он откинулся на диване, закинул ногу на ногу и даже улыбнулся — уже почти как раньше, легко и по-дружески.

— Помнишь, как мы в старших классах сбежали с уроков и поехали на тот фестиваль? Ты тогда ещё боялся, что отец узнает, а я тебя уговорил. И в итоге мы оба получили по полной, но оно того стоило. Вот и сейчас... иногда нужно просто выдохнуть, чтобы не сойти с ума от всего этого давления. Ты меня понимаешь, да?

Чонгук кивнул, хотя понимал далеко не всё. Разговор шёл уже минут двадцать — про работу, про отца Тэхёна, про старые воспоминания. Атмосфера стала почти тёплой. Чонгук даже начал думать, что, возможно, вчерашний вечер был действительно единичным срывом. Тэхён выглядел искренне виноватым, извинялся, шутил. Они вроде помирились.

Тэхён потянулся за своим телефоном, который лежал на столике, чтобы проверить время.

— Может, закажем что-нибудь поесть? Я проголодался после вчерашнего...

В этот момент телефон завибрировал. На экране высветилось новое сообщение.

Тэхён быстро взглянул на него и хотел убрать телефон в сторону, но Чонгук сидел достаточно близко и успел прочитать текст.

Блондинка из клуба: «Спасибо за вчерашнюю ночь, малыш 😏 Было горячо. Когда повторим? Уже скучаю по твоим рукам 💋»

Тэхён замер. На долю секунды на его лице мелькнула паника, но он быстро взял себя в руки и попытался выключить экран.

Слишком поздно.

Чонгук медленно поставил чашку с кофе на стол. Внутри него, где только что тлел холодный осадок, вспыхнуло настоящее бешенство.

Всё, что он сдерживал последние недели — разочарование, вина за свои прошлые обвинения в адрес Т/и, злость на друга, — вырвалось наружу.

— Что это, блять, было? — голос Чонгука прозвучал низко и опасно.

Тэхён нервно усмехнулся и отложил телефон.

— Да ерунда... Просто девчонка пишет. Ты же знаешь, как бывает после клуба.

— «Спасибо за ночь»? «Повторим»? «По твоим рукам»? — Чонгук повторил слова с холодной яростью. Он встал с дивана, глядя на друга сверху вниз. — Ты серьёзно? Ты мне тут заливал про «я люблю её», про «мы братья», про «это был просто глупый флирт». А на деле ты с ней переспал?

Тэхён тоже поднялся, поднимая руки в примирительном жесте.

— Гуки, успокойся. Это не то, что ты думаешь. Мы просто... заговорились, выпили. Одно потянуло за другое. Но это ничего не значит, я клянусь. Т/и для меня важна.

Чонгук стиснул кулаки так, что костяшки побелели. В голове вспыхнули все те моменты, когда он сам обвинял Т/и в меркантильности. Когда думал, что она с
Тэхёном только из-за денег. Когда был холоден и жесток к ней, считая её расчётливой. А теперь он видел правду — и она была намного хуже.

— Ты... — Чонгук сделал шаг вперёд, голос дрожал от едва сдерживаемой ярости. — Ты имеешь девушку, которая ночами работает, чтобы вернуть тебе каждую вону. Которая принимает твои подарки и чувствует себя виноватой за то, что не может дать столько же. Которая плачет в одиночестве, потому что думает, что с ней что-то не так. А ты трахаешь какую-то блондинку в клубе, которая пишет «повторим»?

Тэхён отвёл взгляд.

— Я же сказал — это ошибка. Не надо всё раздувать.

Чонгук смотрел на него так, будто видел впервые.

— Либо скажешь ей сам, — произнёс он жёстко, чеканя каждое слово, — либо это сделаю я.

Повисла тяжёлая, звенящая тишина. Тэхён побледнел.

— Гуки... ты серьёзно? Ты хочешь разрушить наши отношения из-за одной ночи? Мы же только что помирились. Мы братья.

Чонгук не ответил сразу. Он просто стоял и смотрел на лучшего друга, в котором теперь с трудом узнавал того парня, с которым вырос. Злость смешивалась с горечью и глубокой усталостью.
Тэхён сделал шаг ближе, пытаясь смягчить ситуацию.

— Давай просто забудем это, Гук. Я всё исправлю. Поговорю с ней, объясню... или просто больше такого не повторится. Мы же братья. Не надо рушить всё из-за одной ошибки. Я был пьяный, потерял голову. Ты же знаешь, как я отношусь к Т/и. Она для меня важна.

Чонгук смотрел на него долгим, тяжёлым взглядом. В груди кипела ярость, смешанная с горечью и разочарованием, которое он никогда раньше не испытывал по отношению к лучшему другу.

— Важна? — повторил он тихо, почти шёпотом. — Ты даже не представляешь, через что она проходит. А ты... ты просто используешь её. Как удобную, терпеливую девочку, которая всё простит и будет ждать.

Тэхён открыл было рот, чтобы возразить, но Чонгук поднял руку, останавливая его.

— Либо скажешь ей сам, — повторил он жёстко, чётко выговаривая каждое слово, — либо это сделаю я. Я больше не собираюсь молчать и смотреть, как ты её ломаешь.

Тэхён побледнел. На его лице мелькнула смесь паники и раздражения.

— Чонгук... ты серьёзно? Я же извинился. Я готов всё исправить. Не делай этого.

Чонгук молча смотрел на него несколько секунд. Потом медленно покачал головой.

— Это ты уже всё разрушил. Сам. Я просто больше не буду в этом участвовать.

Он развернулся, не дожидаясь ответа, и пошёл в сторону кухни. Тэхён остался стоять посреди гостиной, сжимая телефон в руке. Сообщение от блондинки всё ещё светилось на экране.

Чонгук остановился у окна, глядя на улицу. Внутри него всё кипело. Он думал о Т/и — о той девушке, которую когда-то презирал, считая расчётливой и меркантильной. О девушке, которая тайком возвращала деньги, работала ночами и всё равно любила его друга.

А теперь он стоял здесь и понимал, что единственный, кто действительно её предаёт — это тот, кого она считает своим человеком.

Тишина в квартире стала тяжёлой и гнетущей.

Тэхён тихо выругался себе под нос и опустился обратно на диван.

— Ты правда собираешься ей сказать? — спросил он наконец, уже без привычной уверенности в голосе.

Чонгук не обернулся. Он просто стоял у окна и молчал.

Чонгук стоял у окна ещё долго после того, как Тэхён ушёл. Квартира казалась слишком тихой. Он медленно опустился на диван и закрыл лицо руками. В голове крутились обрывки вчерашнего вечера, сегодняшнего разговора и того сообщения...

И вдруг, как всегда в моменты сильного напряжения, память вытащила его обратно — на два года назад.

~Два года назад~

Была глубокая ночь. Чонгук ввалился в квартиру Тэхёна, не снимая куртки. Дверь была открыта — как всегда, когда друг был совсем плох.

Тэхён сидел на полу гостиной среди пустых бутылок. Глаза красные, волосы растрёпаны, на лице — выражение человека, которого только что переехал грузовик. На столе лежал телефон с открытым чатом.

— Она ушла, — хрипло сказал Тэхён, даже не поднимая головы. — Сказала, что я ей «наскучил». Что ей нужен кто-то... поярче. С большими возможностями. А потом перевела мне обратно все деньги, которые я ей дарил за последние полгода. С припиской: «Не хочу быть должна».

Чонгук сел рядом на пол и молча обнял друга за плечи. Тэхён не сопротивлялся. Он просто дрожал.

— Я думал... она меня любит, Гуки. Реально. Я покупал ей всё, что она хотела. Машина, поездки, сумки, квартиру помог снять. А она... она просто считала. Считала, сколько я могу дать. Когда я начал меньше тратить — сразу стала холодной. А потом ушла к тому типу из другой компании. У него отец в совете директоров.

Чонгук стиснул зубы. Он видел, как Тэхён за последний год превратился в человека, который пытался купить любовь. Как он улыбался, когда она радовалась новым подаркам. Как светлел лицом, когда она говорила «ты лучший». А теперь от него остался только сломанный парень на полу.

— Я был идиотом, — шептал Тэхён, глядя в пустоту. — Думал, если я буду давать больше, она останется. А она просто... использовала меня. Как банкомат с тёплыми руками.

Чонгук просидел с ним всю ночь. Они пили, молчали, иногда Тэхён начинал говорить снова — и каждый раз это было как нож в грудь.

Чонгук видел своего лучшего друга, всегда уверенного, всегда щедрого, полностью разбитым. Он сам злился на ту девушку так сильно, будто она предала их обоих.

— Больше никогда, — сказал Тэхён под утро, когда уже начало светать. — Никогда не подпущу к себе такую. Если снова увижу, что девушка рядом только из-за денег... я это сразу почувствую. И не позволю.

Чонгук тогда кивнул и пообещал себе: если когда-нибудь у Тэхёна появится новая девушка, он будет рядом. Будет смотреть внимательно. Не даст другу снова разбиться о ту же стену.

~Настоящее время~

Чонгук резко открыл глаза и вернулся в свою гостиную. Руки всё ещё были сжаты в кулаки.

Именно поэтому он так холодно встретил Т/и в самом начале.

Когда Тэхён впервые привёл её — скромную студентку на стипендии, которая явно жила совсем в другом мире, — Чонгук сразу насторожился. Подарки, которые Тэхён начал дарить один за другим. Её блестящие глаза, когда она смотрела на дорогие вещи.

То, как она принимала помощь. Всё это казалось ему слишком знакомым.

«Опять, — думал он тогда. — Опять та же история. Ещё одна, которая будет выжимать из него всё, пока не найдёт кого-то побогаче».

Он был резок. Холоден. Говорил колкости, потому что искренне хотел защитить друга. Потому что видел, как Тэхён после той девушки собирал себя по кусочкам почти год. Потому что не хотел, чтобы тот снова прошёл через это.

А теперь...

Теперь Чонгук сидел в своей квартире и понимал, насколько жестоко ошибался.
Т/и не была такой. Она возвращала деньги. Работала ночами. Плакала от того, что чувствует себя обузой. А человек, которого
Чонгук защищал, — его лучший друг — оказался тем, кто на самом деле её ломал.

Он достал телефон и долго смотрел на чат с Т/и. Палец завис над клавиатурой.
Но он так и не написал. Пока не написал.

Потому что теперь ему предстояло не просто сказать правду. Ему предстояло признать, что все эти месяцы он был несправедлив к ней. И что единственный человек, кого стоило бояться в этой истории — это не она.